Новости партнеров


GEO приглашает

Бесплатный проезд на городском транспорте и скидки на посещение городских достопримечательностей —  карта Jerusalem City Pass сэкономит вам время и деньги


GEO рекомендует

Бренд Röndell дополнил ассортимент посуды из нержавеющей стали эргономичным набором  Savvy - RDS-940


Новости партнеров

На Таити за красками

В конце XIX века, когда европейцы несли в колонии «цивилизацию», он привез оттуда в Европу «дикое» искусство. 170 лет назад родился Поль Гоген, с которого началась новая живопись XX века
текст: Сергей Панков
«Сегодня мы не пойдем на рынок» — на картине, написанной в 1892-м на Таити, девушки в позах с древнеегипетской фрески в ожидании клиентов обмахиваются вместо вееров медицинскими справками. Фото: DeAgostini/Gettyimages.ru

В августе 1883 года франко-испанскую границу в Восточных Пиренеях пересекают на поезде два человека. Один — в цилиндре и сюртуке. Другой — в мешке для угля. В Испании взбунтовались военные гарнизоны. Поль Гоген должен тайно доставить восставшим их предводителя — Руиса Соррилью. 

За 20 месяцев до этого из-за срыва крупной сделки вдвое дешевеют акции Лионского банка, вызывая «эффект домино» на французском фондовом рынке. К концу января 1882 года волна паники достигает Парижской биржи, где работает Гоген. 

Бывший моряк, он уже одиннадцать лет буржуа. В месяц получает больше, чем рабочий в год. У него фешенебельная квартира с большим садом. Дома ждет жена-датчанка с четырьмя детьми. А у биржевого дворца Броньяр с полудня до окончания торгов в три часа пополудни — двухместная карета. 

Но вряд ли его клиенты догадываются, что биржевой посредник ведет двойную жизнь. Днем он клерк в конторе на улице Лаффит. Вечерами и по выходным — художник. 

Поль Гоген в джемпере с традиционным бретонским узором на фотографии 1891 года. Тогда он вернулся из Бретани в Париж, чтобы подготовиться к задуманному путешествию на Таити. Фото: Apic/Gettyimages.ru

Оловянные тюбики для краски, изобретенные в 1841 году американцем Джоном Рендом. Этюдный ящик на складных ножках. Магазины с готовыми холстами, уже загрунтованными и натянутыми на подрамники типовых размеров. Благодаря этим новшествам живопись во второй половине XIX века выбралась из студий на улицы и бульвары. И стала доступной для любителей. Но Гоген не обычный любитель: хотя все его художественное образование — вечерние курсы в частной Академии Коларосси, он не уступает выпускникам официальной Академии изящных искусств. В 1876 году он — дебютант Салона, самой престижной выставки академического искусства. С 1879-го — постоянный участник выставок противостоящих «академикам» импрессионистов. Наряду с Ренуаром, Сислеем и Моне, чей пейзаж «Впечатление, восход солнца» дал название самому передовому художественному движению эпохи. 

При всей разнице в стиле импрессионистов объединяет новаторский подход к работе с цветом. Химия подарила им новые пигменты. Оптика раскрыла глаза на законы цветовосприятия и преломления света. В отличие от своих предшественников они не смешивают краски перед нанесением на холст, а накладывают контрастные мазки, чередуя цвета. С таким расчетом, чтобы они смешивались в восприятии зрителя, как это происходит в природе. И стремятся сократить палитру до чистых пигментов. В идеале — до трех «основных», красного, синего и желтого, как учит Камиль Писсарро, наставник Гогена. Один из первых ценителей его картин — Эдуард Мане. Один из первых покупателей — Эдгар Дега. 

Гоген тоже покупает их картины. Но не так много, как его клиент, коллекционер Поль Дюран-Рюэль, взявший миллионный кредит в «Юнион Женераль». В феврале 1882 года этот крупнейший инвестиционный банк терпит банкротство. Импрессионисты лишаются главного спонсора. А Гоген — большей части капитала, вложенного в ценные бумаги. 

Треть брокерских компаний разорена. Фирма Галишона, где служит Гоген, остается на плаву, но теперь в основном отрабатывает долги. Нужно искать новые возможности. 

«Желтый Христос» на символической картине Гогена, написанной в бретонском Понт-Авене осенью 1889 года, напоминает одновременно старинное деревянное распятие из местной часовни Тремало и автопортрет художника. Фото: DeAgostini/Gettyimages.ru

Париж — центр испанской эмиграции. Республиканцы группируются вокруг бывшего премьер-министра Руиса Соррильи. Из-за границы он руководит подготовкой восстания против монархии на родине. Покровитель Гогена финансист Густаво Ароса вводит его в эти круги. Гоген согласен стать связным. Революционный дух он унаследовал и по отцовской, и по материнской линии. 

Его отец, оппозиционный журналист, эмигрировал из Франции вместе с семьей незадолго до установления авторитарного режима Луи Бонапарта. Сердечный приступ убил Кловиса Гогена осенью 1851 года в Магеллановом проливе на пути в Перу. Страна, которая должна была стать второй родиной для него, стала первой для его трехлетнего сына. Четыре года Поль проводит в Лиме — у двоюродного деда матери, бывшего вице-короля Перу. Его первый язык — испанский, первые впечатления — экзотические. Вместо европейских животных и растений — пальмы и магнолии, ламы и ястребы. 

Город, где не бывает дождей, но часто дрожит земля, наполнен африканцами, азиатами, индейцами и метисами. А дом — инкскими вазами, статуэтками и рассказами о знаменитой бабушке Флоре Тристан, социалистке и родоначальнице феминизма. Через 30 лет правнук тоже сделает ставку на революцию. В случае победы благодарные республиканцы наверняка создадут ему условия для занятия искусством. 

Но восстание 1883 года терпит крах. Гоген, рискуя жизнью, переправляет Соррилью обратно через границу, на этот раз спрятав в телеге с сеном. От этой авантюры останется лишь акварель, сделанная в пограничной деревушке Сербер 18 августа. Осенью того же года, за пару месяцев до рождения пятого ребенка, 35-летний Гоген уйдет с биржи. Буржуа не стал революционером. Но должен обеспечить семью как художник. 

С этого момента жизнь Гогена словно биржевой график с двумя разнонаправленными кривыми. С одной стороны — социальное падение: переселение из дорогой столичной квартиры в «дешевый» Руан. Полгода — в роли неудачника у родственников жены в Копенгагене. Крушение брака. И кромешная нищета парижской зимой 1885 года. 

«Дикарь» за фисгармонией — одна из шуточных сцен с участием Поля Гогена. Снята на фотокамеру в 1895 году чешским художником Альфонсом Мухой, с которым Гоген делил студию после возвращения из первого путешествия на Таити. Фото: Corbis/Gettyimages.ru

С другой стороны — творческий подъем. В 1886 году его картины — на восьмой выставке импрессионистов. Но сам Гоген все дальше от «впечатления». И все ближе к воображению. 

В бретонском Понт-Авене у Гогена уже есть группа последователей. Недавний ученик пре­вращается в учителя. Или «отца-настоятеля», как называет его Ван Гог, которому он через два года будет проповедовать в Арле. Нужно писать не с натуры, а по памяти. Зачем «разумному существу месяцами трудиться ради иллюзии реальности»? Ее мгновенно создает фотоаппарат. Задача художника — не копировать, а творить «пейзаж мечты». «Розовые поля, золотые реки и синие деревья», как в поэзии Бодлера, автора знаменитого «Плаванья». 

Плавание в неизвестность в поисках себя — лейтмотив эпохи. Наступает век туризма. Еще недавно путешествие за океан было привилегией тех, кого отправляли по службе — как Шатобриана, познакомившего французов с жизнью индейцев Миссисипи. Или уделом моряков. За пять лет на торговом и военном флоте Гоген избороздил моря от Бразилии до Гренландии. Теперь на поездку, когда-то стоившую полжизни, достаточно потратить пару месяцев. К слоновой кости и каучуку прибавился новый колониальный товар: экзотические впечатления — в обмен на «цивилизацию». 

Гоген любил и умел сочетать несочетаемое. На почти авангардной картине «День божества» (1894 год) фантазия на тему полинезийских религиозных обрядов напоминает по композиции шедевр неоклассицизма — «Апофеоз Гомера» Энгра. Фото: Alamy/Legion-Media

Для Гогена цивилизация — это тупик. «Питательный сок» есть только в первобытной культуре. В зрелой нет ничего, кроме замаскированной пустоты и повторения. 

Буржуа стал художником. Чтобы стать самим собой, художник должен превратиться в дикаря. Но сначала становится землекопом. 

Пробная вылазка в «тропический рай» начинается в апреле 1887 года в Панаме, где для пропитания приходится взяться за кирку на строительстве канала. И завершается на Мартинике. Через семь месяцев Гоген привозит с карибского острова сочетание красного и зеленого, болотную лихорадку и новые планы: должность в Индокитае. «Тропическая студия» на Мадагаскаре. И наконец — бегство на Таити.

Один из тысячи осколков Полинезии, рассыпанных по Тихому океану в треугольнике между Гавайями, островом Пасхи и Новой Зеландией. Два вулканических конуса, соединенные узким перешейком. Гоген открывает для себя Таити в колониальном павильоне Всемирной парижской выставки 1889 года. Теплый климат. Удаленность от цивилизации. Дешевая еда и жилье. И таитянки — идеальные модели, как уверяет рекламный проспект. 

9 июня 1891 года после двухмесячного плавания потенциальный дикарь прибывает в Папеэте. С собой у него валторна, две мандолины, гитара, рекомендательное письмо от Министерства по делам колоний и любимые фоторепродукции: «Олимпия» Мане, картины Дега и Гольбейна, вид на Парфенон. Вид на таитянскую столицу заслоняет стена усыпанных красными цветами бутылочных деревьев. 

Умирает последний король Таити. Траур переходит в затяжное празднование Дня взятия Бастилии. Через месяц Гоген берется за кисть. 

Таитянки, способные часами сохранять неподвижность, действительно идеальные натурщицы для художника, предпочитающего изображать статичные фигуры. «Он находит себе домик в горах... он живет среди туземцев... ест их пищу, одевается как они, придерживается их обычаев». Он «так тесно сжился с маори, что их прошлое стало для него своим», напишет в «Эко де Пари» известный критик Октав Мирбо через два года, когда Гоген вернется в Париж с новыми красками.

14-летняя Ваеохо, модель и последняя полинезийская «жена» Гогена, попала к нему в дом из католического интерната на острове Хива-Оа. Оттуда, поддавшись на уговоры художника, ее забрали родители. Снимок сделан в поселке Атуона в 1901 годую. Фото: Rue des Archives/PVDE/Vostock-photo

Ноябрь 1893 года. Вернисаж в галерее Дюран-Рюэля на улице Лаффит. Всего десять лет назад художник работал тут клерком. 

41 картина. Из-за нестандартных размеров обрамить их непросто. Они как будто вырываются из рам наружу. Ворс кокосовой мешковины, которую Гоген использовал вместо европейского холста, просвечивает сквозь тонкий слой краски. 

«Непостижимо, как можно вложить столько тайны в такую яркость», — удивляется поэт Малларме. Импрессионисты открыли секрет сочетания цветов. Гоген — формулу цвета, позволяющую сочетать несочетаемое: идолов маори — с японской графикой, средневековую живопись — с натурализмом, египетские фрески — со сценами полинезийского быта. Реальность — с воображаемым, прошлое — с настоящим. И даже с будущим. Многие пейзажи и портреты — словно этюды к еще не написанной итоговой таитянской работе, о которой Гоген потом скажет: «Я никогда не создам ничего лучше». Лучше той картины, после которой он примет яд.

«Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идем?». В по­исках ответов сам Поль Гоген предлагал «читать» свою итоговую картину справа налево, «поскольку ребенок символизирует начало жизни». Для автора она должна была стать концом. «Я решил покончить с собой, — пишет он после ее завершения. — Я укрылся в горах — там мой труп был бы съеден муравьями». Фото: akg-images/Vostock-photo

Первый отъезд на Таити был овеян предчувствием успеха. Хвалебные статьи в ведущих газетах, триумфальный аукцион картин, 30-процентная скидка на проезд от Управления пассажирского пароходства, торжественный банкет с напутственными речами. Богемный Париж провожал Гогена как своего посланника. 

29 июня 1895 года его провожает на вокзале только странная троица: молодая пара и карлик. Соседи по дому и испанский художник Пако Дуррио. Если бы Гогену не перепало небольшое наследство, денег на поездку могло не хватить. Продать удалось всего 11 картин. 

Публика видит в них лишь нелепость — красных собак, зеленое небо, желтую воду. Критики советуют водить на выставку Гогена детей. Даже старый друг Писсарро называет его «ди-кость» эксплуатацией туземной культуры «цивилизованным человеком». 

Сумел ли Гоген стать дикарем? «Ноа Ноа» (благоухающая земля) — так он озаглавил свою книгу о жизни на Таити. На бумаге, тем более
с его иллюстрациями, этот райский сад кажется реальным. Как и первобытный ад в опубликованной через несколько лет повести Джозефа Конрада «Сердце тьмы», где тропики превращают европейца в чудовище. Но в реальных тропиках Гогена ждет не ад и не рай, а то, от чего он пытался сбежать. Цивилизация в своей худшей версии — «солдатская, коммерческая и чиновничья». Безденежье, безнадежность, болезнь. 

«Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идем?» Свою последнюю большую картину, «торжественную, как религиозное заклинание», он превратил в мрачную шараду. Четырехметровая панорама, изображающая цикл жизни справа налево — от рождения до смерти, от младенца до вымершей птицы додо, символизирующей «тщету слов». После завершения он еще несколько месяцев вынашивает мысль о самоубийстве. И в канун 1898 года, взяв коробочку с мышьяком, уходит в горы.

Рисунок традиционной таитянской хижины из книги Гогена «Ноа Ноа» (вверху). И реконструкция его собственного «Веселого дома» с крышей из листьев пандана на острове Хива-Оа. Фото: Corbis/Gettyimages.ru

Но судьба не допустит, чтобы «духовным завещанием» Гогена стали три риторических вопроса. Яда слишком много, художника выворачивает наизнанку. Он выживает. И теперь, кажется, видит другой выход: бежать с Таити на еще более дикий остров. 

В 1842 году на крупнейший из Маркизских островов Нуку-Хива в 900 милях к северо-востоку от Таити с китобойной шхуны сбегает молодой американец. Историю своей жизни в племени людоедов будущий классик мировой литературы Герман Мелвилл опишет в первом романе «Тайпи». 

В 1901 году, когда на второй по величине остров архипелага убегает Гоген, главная проблема уже не каннибализм, а алкоголизм. Вместо дикости он находит на Хива-Оа захолустье. 

Гогена знают и здесь. Правда, не как художника, а как главного редактора выходящей на Таити газеты «Осы», которая жалит многих влиятельных лиц из колониальной администрации. Излюбленная мишень его сатиры — церковь. На Хива-Оа активно конкурируют католическая и протестантская миссии. Гоген вступает в борьбу за души «дикарей» с обеими. 

Он объясняет островитянам, что те не обязаны отдавать детей в церковную школу. Убеждает не платить налоги и штрафы. Выступает в роли адвоката. Власти отвечают исками и угрозой ареста. Спустя 20 лет он снова революционер. Снова мечтает об Испании. Быки и танцовщицы — что может быть банальнее. Но Гоген теперь готов изобразить их по-своему. Он не стал ни дикарем, ни чудовищем. Благодаря стремлению кем-то стать он остался самим собой. 

«Вы не должны возвращаться», — отвечает ему из Франции художник и коллекционер Жорж-Даниэль де Монфрейд. «Легендарному художнику», присылающему свидетельства своего опыта словно из «потустороннего мира», еще рано становиться реальным человеком. Год-два — и его признают гением. 

Времени понадобится вдвое больше. Но его выставка в Париже на Осеннем салоне 1906 года станет откровением и для публики, и для критиков, и для художников от Пикассо до Матисса. Современное искусство признает Гогена одним из своих создателей. 

А 8 мая 1903 года в 11 часов утра плотник Тиока поднимется по внешней лестнице на второй этаж дома Коке — так жители Хива-Оа называют Гогена. И обнаружит его лежащим на кровати со свесившейся ногой. Чтобы проверить, жив ли его друг, Тиока по местному обычаю укусит Гогена в голову. Никакой реакции. 

Ни одной оригинальной картины Гогена на Хива-Оа не останется. Те, что не сожжены на берегу за непристойность, распроданы за гроши в счет долгов. Двухэтажный «Веселый дом», куда сейчас водят туристов, — копия, построенная к 100-летию со дня смерти. Подлинный только мусор: вырванные зубы, бутылки из-под абсента, флаконы с духами, самодельные кисти из плодов пандана, кокосовая скорлупа — ее Гоген использовал вместо палитры. Все найдено в старом колодце во время раскопок 2000 года. Как и три бруска краски, еще пахнущей льняным маслом. Оранжевая и охра. 

30.05.2018
Теги:
Связанные по тегам статьи: