Новости партнеров


GEO приглашает

В рамках летнего фестиваля комедий «Итальянские истории» в российский прокат вышла комедия Массимо Гаудиозо «Большая афера в маленьком городе» с Сильвио Орландо и Фабио Воло


GEO рекомендует

10, 12 и 13 июля, в Москве в ДС «Мегаспорт» состоялся международный футбольный турнир «Суперкубок Легенд», в котором приняли участие легенды мирового футбола первой величины


Новости партнеров

Семен Дежнев: Колумб поневоле

В 1648 году Семен Дежнев отправляется в путешествие, о котором историки узнают спустя столетие. И еще два века будут спорить, кто открыл пролив между Азией и Америкой
текст: Сергей Панков
Как выглядел Семен Дежнев, неизвестно. Его портрет со скипетром в руке такой же фантастический, как и изображенная на заднем плане Чукотка. Фото: Российский государственный музей Арктики и Антарктики

На глазах у сотен тюленей паровой барк «Вега» шведского полярного исследователя Норденшельда 28 сентября 1878 года застревает среди льдин у побережья Чукотского моря, не дойдя чуть больше 100 миль до Берингова пролива.

За 230 лет до «Веги», тоже в сентябре, где-то здесь должны были пройти безымянные русские кочи. Плоскодонные лодки длиной 15–20 метров, с выпуклыми бортами из сшитых ивовыми ветвями досок. Деревянные гвозди, деревянные якоря, мох вместо пакли. Высота от ватерлинии — 1,5 метра. Максимальная скорость — шесть-семь узлов в час. При попутном ветре, когда убирают весла и поднимают кожаный парус. 

Суда каменного века, по мнению одних. Идеальные корабли для ледовых морей, по мнению других. Как минимум, для возложенной на них задачи: плавания вдоль берега к устьям рек. Оттуда, продвигаясь вверх к истоку и вширь по притокам, русские колонисты исследуют необъятный материк. Так освоены все сибирские реки. От Енисея до Колымы. 

В 1646 году появляются слухи, что за Колымой есть еще одна река, тоже впадающая в Ледовитый океан. Всего в трех днях пути по морю на восток. Ее называют по-разному — Погыча, Анадырь, Ковыча. Но сходятся в одном: там много пушнины. 

Пушнина — движущая сила сибирской колонизации, магнит посильнее золота испанских конкистадоров. Ради нее сотни русских покидают родину и отправляются в неизвестность. Ради нее основаны города Томск, Красноярск, Якутск, Нижнеколымск. Из-за нее гибнут и убивают. Совершают подвиги и подлости. Для сбора пушного налога сформировано казачье войско. Для взыскания пушной пошлины поставлены на реках таможенные посты. Для охраны монополии на торговлю пушниной иностранцам закрыт въезд в Сибирь. 

Соболиные шкурки — главный экспортный товар и валюта Московского царства. На них закупаются иностранные вина, сладости, ткани, драгоценные камни. Они дают восьмую часть бюджета. 

В молодом Якутском воеводстве только за первые четыре года собрано мехов на 170 тысяч рублей. При средней цене — два рубля за соболя. Такой нагрузки не выдерживают даже сибирские ресурсы. В погоне за исчезающим зверьком казаки и промысловики движутся все дальше на восток. Царские владения растут с каждым днем. Как территория Испанской империи в период колонизации Америки. 

Первая попытка доплыть до новой реки летом 1647 года на четырех кочах натолкнулась на непроходимые льды. В Среднеколымском зимовье снаряжается следующая экспедиция. Теперь лодок шесть. А участников — 90. Казаки, кормчие, торговцы, промысловики, их контрактные работники и просто авантюристы. Точный социальный срез «русской Сибири» XVII века. Большинство — выходцы с Русского Севера. Со своим говором, системой навигации и торговыми традициями. Организатор прошлогоднего и нынешнего походов — холмогорский предприниматель Федот Попов, приказчик крупных купцов Усовых. 

Самый многочисленный отряд — у двух примкнувших к нему агентов московского купца Гусельникова, везущих с собой 13 компасов в костяной оправе и товар на сумму больше тысячи рублей. Самый малочисленный — у Семена Дежнева. Уроженец Великого Устюга участвовал в первом походе. А на этот раз «купил» должность «казенного досмотрщика», пообещав собрать с еще не открытых племен почти 300 соболиных шкур и снарядив лодку в долг за свой счет. Для 43-летнего рядового казака это назначение — большой шанс и еще больший риск. 

В конце июля в устье Колымы к экспедиции самовольно присоединяется «пират» Герасим Анкудинов с отрядом беглых казаков, грабивший на своем корабле купцов в море Лаптевых. Караван из семи кочей берет курс на северо-восток. И медленно продвигается вслед за отступающим льдом в полосе чистой воды между берегом и «стамухами» — крупными, сидящими на мели льдинами, которые не тают даже летом. 

Через год казацкому атаману Михаилу Стадухину, идущему на поиски той же реки, понадобится всего неделя, чтобы пройти их маршрутом и упереться в льды. Ни реку, ни пропавшую экспедицию он не найдет. Зато возьмет на берегу «языков» из числа местных коряков. И выпытает у них, что прошлой осенью здесь разбились два коча. Спасшихся перебили на берегу. Остальные, вероятно, тоже погибли. 

 23 апреля 1650 года два отряда под командованием Семена Моторы и Михаила Стадухина на оленьих и собачьих упряжках достигают новой реки. Секрет сухопутного прохода с Колымы на Анадырь выдал под пыткой юкагирский пленник. 

Меньше всего казаки ожидали найти тут зимовье с дюжиной русских. Стадухин сразу узнает в их предводителе «погибшего» Дежнева. Девять лет назад тот служил в его отряде. Но встреча «однополчан» нерадостная. Еще по дороге Стадухин вынудил Мотору признать его лидером. Ему ни к чему третий конкурент. 

Борьба за власть вдали от начальства быстро перерастает в открытый конфликт. Больше всего страдают местные, анаулы, которых пытаются обирать сразу две группировки и в итоге полностью истреб­ляют. Анархия в стиле Дикого Запада сочетается с анекдотичным бюрократизмом. В промежутках между стычками казаки строчат в Якутск доносы друг на друга. В них Дежнев впервые отчитывается о своем плавании. В 1652 году после гибели Моторы он остается единственным приказчиком на Анадыре. Не­угомонный Стадухин годом раньше уходит на юг искать новую «богатую» реку Пенжину. 

Анадырь оказался не похожим на Эльдорадо. В верховьях — тундра. Южнее — редколесье. Соболя мало. Зато много проблем. 

В 1533 году Франсиско Писарро понадобилось всего 168 конкистадоров, чтобы подчинить империю инков. Захватить столицу и занять место правителя оказалось достаточно, чтобы получить власть над всеми подданными. Стратегия, больше похожая на госпереворот, чем на войну. Через полвека Ермаку для завоевания всего Сибирского ханства хватит менее тысячи казаков. После первого поражения войска хана Кучума разбегаются, открывая путь в столичный Искер (современный Тобольск). 

Взяв под контроль бывшие сибирские владения Золотой Орды, Москва сохраняет отлаженную систему сбора пушного налога вместе с его татарским названием «ясак». Для жителей Центральной Сибири мало что изменилось. Платить ясак по-прежнему должны все мужчины. Размер варьируется от одного до двух соболей в год.

В Северо-Восточной Сибири, не входившей в состав Орды, колонизация начинается с  чистого листа. Превращение анаулов, юкагиров и коряков в подданных царя происходит по типовой схеме: «погром» селения, взятие заложников, «аманатов» (в основном влиятельных мужчин), и рабов, «ясырей» (обычно женщин). Они должны служить гарантией уплаты ясака, размер которого часто зависит от произвола сборщиков. 

Но есть один народ, с которым эта система не срабатывает. 


Сибирский поход Ермака 1651 — первый в русской истории пример удачного использования частной военной компании. Небольшой отряд казаков снарядили на свои деньги купцы Строгановы, получившие от Ивана Грозного «лицензию» на завоевание земель за Уралом. За считанные годы отряд захватил Сибирское ханство. На знаменитой картине Василия Сурикова «Покорение Сибири Ермаком Тимофеевичем» (1895) запечатлен разгром армии хана Кучума на Чувашевом мысу в 1652 году. Фото: Ann Ronan Pictures/Print Collector/Gettyimages.ru

Третье марта 1771 года, среднее течение Анадыря. На одном из островов полыхает огонь. Горят защитные стены, башни, казармы, помещение для заложников. Символ «неизвестной» войны, растянувшейся почти на полтора века. 

Столкновения с чукчами начинаются сразу с открытием Колымы. Оттеснить их казакам удается только с помощью неожиданного союзника — эпидемии оспы. Земли между рекой Чаун на западе, Чукоткой на востоке и Анадырем на юге уже отмечены на картах как российские. Но фактически и юридически территория размером с Польшу независима. 

Терпят крах все попытки завоевать последний непокоренный народ или «искоренить вовсе», как предписывает правительственный указ 1742 года. Воины, вооруженные луками с костяными стрелами, дважды наносят сокрушительное поражение армии с пушками и ружьями. Империя вынуждена отступить. 

Только в 1778 году один из вождей соглашается признать российское подданство на льготных условиях: освобождение от ясака, право жить по своим законам. Острог на месте дежневского зимовья расформирован и сожжен. 

Когда Дежнев в 1659 году передает его своему преемнику, все только начинается. Но для него наступил финал анадырской эпопеи. 

В 1664 году он доставляет в Москву соболиные меха и моржовую кость ценой 17 тысяч рублей. Чуть меньше дани, которую царская казна платит каждый год Крымскому ханству. В челобитной 60-летний ветеран перечисляет свои заслуги: он нашел для царя богатое лежбище моржей, новую реку и новых подданных. Достаточно, чтобы получить жалование за 19 лет и звание атамана. Но не для того, чтобы войти в историю. 

В 1728 году в ходе Первой камчатской экспедиции датчанин Витус Беринг открывает пролив между Азией и Америкой. Через восемь лет в рамках Великой северной экспедиции немец Герхард Миллер делает свое открытие. 

В архиве Якутской воеводской канцелярии российский академик находит забытые «отписки» Дежнева, отправленные с Анадыря в период его конфликта со Стадухиным. Сведения о плавании 1648 года разбросаны по ним вперемежку с жалобами на сослуживцев, отчетами о текущих делах и собранных трофеях. Если сложить их в хронологической последовательности, едва наберется страница. 

На пути из Колымы есть «Большой нос», пишет или диктует Дежнев. Каменистый мыс, который далеко выдается в море на северо-северо-восток. На нем — стоянка чукчей с  крытыми китовым усом жилищами, похожими на башни. С западной стороны течет река. А на двух островах напротив живут люди, которых называют «зубатыми». Они носят в нижней губе врезанные украшения из моржовой кости. Дежнев и его спутники видели их, когда спасали команду с разбившегося здесь коча Герасима Анкудинова. 

От «Большого носа» берег круто изгибается на юг к устью реки Анадырь, которая впадает в глубокий залив. До нее от мыса три дня хода под парусом. 

20 сентября во время высадки за устьем Анадыря чукчи ранили торговца Попова. Затем корабли разметало штормом. Все, кроме двадцати пяти человек на коче Дежнева, погибли. Кто в море, кто на берегу от рук «иноземцев» или от голода. Об этом Дежнев узнает позднее от уцелевшей якутской «жены» Попова, которую он «отгромил» у захвативших ее коряков. 

Его коч после первого октября носит по морю и выбрасывает на побережье. Вперед, за Анадырь. На лыжах и нартах Дежнев со своими людьми движется «в гору» к реке. И ровно через десять недель достигает ее низовий. Здесь команда разделяется для обследования местности. Почти вся группа разведчиков погибает во время ночевки в снегу. Оставшиеся 12 человек идут вверх по течению на лодках. Натыкаются на анаулов, берут заложников и ясак. 

Миллер сразу же докладывает о находке в Петербург. Война с чукчами и планы правительства по колонизации Аляски придают политический вес любым историческим свидетельствам русской активности на Чукотке. В 1758 году в первом российском научно-популярном журнале «Сочинения и переводы, к пользе и увеселению служащие» напечатан его рассказ о Дежневе, который теперь знает каждый. 

«Каменный нос» превращается в восточную оконечность Азии. Семь кочей — в три. Дежнев открывает Берингов пролив. Достигает крайней точки Чукотского полуострова, отмеченной башней из китовых костей. Видит за 40 километров костяные украшения на губах эскимосов на острове Ратманова. Проносится в шторм 1200 километров по Тихому океану до Олюторского залива. И из выброшенного на берег коча с горсткой голодных спутников спешит навстречу зиме. Из богатого рыбой района со сравнительно мягким климатом — на север к реке, на которой ни разу не был. Пока выжившие люди Попова, проплыв еще 500 километ­ров на юг, достигают Камчатки и «учреждают там свое жительство». 

Если бы Дежнев написал такое в своих отчетах, их вряд ли забыли бы в Якутском архиве. 

Эта история сразу вызвала интерес. А затем и вопросы. Почему из всех «носов» к востоку от Колымы выбран самый не подходящий под описание в оригинале? Знал ли Дежнев, что первым переплыл из Ледовитого океана в Тихий? И если знал, почему не упомянул об этом в отчетах и челобитной царю? Как ему удалось пройти там, где потерпели неудачу Лаптев, Шалауров, Врангель? Каким чудом низкобортная лодка, предназначенная для прибрежного плавания, преодолела больше тысячи километров в шторм? Почему за следующие два века никто не прошел тем же маршрутом? И почему он сам больше ни разу им не воспользовался? Что заставило современников проигнорировать сенсационное открытие, подтвердившее гипотезу о существовании пролива Аниан, который с конца XVI века изображали европейские картографы? И какой дух противоречия заставил русских еще полвека чертить на картах вместо него непроходимый мыс между двумя океанами? Зачем Петру I понадобилось организовывать экспедицию для поиска ответа на вопрос, соединяется ли Азия с Америкой, если Дежнев ответил на него за 80 лет до этого? И заметил бы Миллер в его словах хоть один намек на описание Берингова пролива, если бы незадолго до этого его не описал Беринг?


Крушение корабля Витуса Беринга 28 ноября 1741 года на одном из Командорских островов у побережья Камчатки — будущем острове Беринга (гравюра XIX века). Фото: The Granger Collection/ТАСС

Вряд ли Миллер мог предположить, что когда-нибудь его версия заслонит историю. Десятилетиями ее будут перекраивать, шлифовать, дополнять, урезать, чтобы сохранить в неприкосновенности главную идею. К середине прошлого века она станет не просто официальной, а канонической. Но если разобрать ее как матрешку, внутри окажется один-единственный факт. Дежнев вышел из Колымы, впадающей в Ледовитый океан, а оказался на Анадыре, впадающем в Тихий. Как еще он мог попасть на эту реку, если не через Берингов пролив? Но что если попал на другую? 

«Погыча есть та же самая река, которая называется Анадырем». Она «впала устьем в Ледовитое море». Эти слова Миллера позже сочтут ошибкой. Но тут он был прав. Во времена Дежнева Анадырем называли не ту реку, которая известна теперь. В документах и на картах XVII века под названием Погыча или Анадырь фигурирует река Чаун, впадающая в Ледовитый океан. О другом Анадыре Дежнев не знал. Этот он и должен был иметь в виду, когда сообщал, что коч выбросило за его устье. К нему — с востока на запад — было бы логично возвращаться с места крушения. Чаун течет с юга, спускаясь с Анюйского хребта. Там же берет начало настоящий Анадырь. Пройдя вверх по течению одной реки, Дежнев мог перейти на вторую. Как Стадухин годом позже перешел на нее с колымского притока. 

Есть ли на побережье Ледовитого океана «каменный нос», подходящий под описание Дежнева? Шелагский мыс. На него указывал еще в XIX веке историк Сибири Словцов. Каменистый выступ, вытянувшийся в Восточно-Сибирское море. Как раз при входе в глубокий залив, куда впадает Чаун. Тут есть два острова и несколько рек с западной стороны. Когда-то здесь жили эскимосы, носившие на нижней губе «лабреты» — втулки из моржовой кости. И, по свидетельству Врангеля, стояли крытые китовыми костями землянки. 

Здесь в 1649 году Стадухин, судя по его картам, искал пропавшую экспедицию. И нашел свидетеля ее гибели — дальше на восток в районе Колючинской губы. В одном из самых опасных районов Чукотского моря. Там, где через 230 лет попадет в ледовый плен корабль шведского исследователя Норденшельда. 

Именно он предложит назвать мыс на восточной оконечности Чукотского полу­острова в честь Семена Дежнева. После того как пройдет мимо него из Ледовитого океана в Тихий.
Первый в истории. Или второй. 

21.03.2018
Связанные по тегам статьи: