Сайты партнеров




GEO приглашает

Впервые Московский планетарий организует цикл лекции для взрослых. Первое занятие курса под названием «Популярная астрономия для начинающих» состоится 13 апреля.


GEO рекомендует

Дизайнеры Fossil разработали часы для гонщиков Grant Sport. Циферблат напоминает панельные приборы автомобилей начала прошлого века. И это не случайно. С первого дня основания в 1984 компания уделяет особое внимание внешнему виду изделий и делает акцент на винтажном стиле.

Драконы и бабушки

Северный Вьетнам по-азиатски живет мифами, по-французски завтракает круассанами, переворачивает с ног на голову представления о мужском и женском труде — и ничего не желает ничего знать про личное пространство
текст: Наталья Староверова

Сжигают все: еду, деньги, одежду, планшеты. Жертвенные костры полыхают вдоль дорог, у закусочных и торговых лавок. Так на центральных улицах Ханоя празднуют Трынг Нгуен — день блуждающих душ. Это второй по значимости праздник — после Тет Нгуен Дан, вьетнамского Нового года.

Трое молодых мужчин в засаленных футболках и шортах по колено прямо на тротуаре, в метре от сотен проезжающих мимо мотобайков, собирают из картона модель машины. Такой автомобиль на улицах Вьетнама почти не встретить: в стране налог на владение машиной порой превышает ее стоимость. Здесь это действительно роскошь, а не средство передвижения. Но модель из бумаги размером с обувную коробку — не детская игрушка, а подношение усопшим предкам.

Вьетнамцы верят, что после смерти они смогут стать миллионерами — благодаря жертвоприношениям, сделанным потомками. Через пару минут картонный автомобиль мужчины сжигают. Вместе с одеждой, похожей на кукольную, и фальшивыми донгами — так называется вьетнамская валюта.

«Через огонь они передаются на тот свет и материализуются в загробном мире. Наши умершие родственники получат эти вещи, как только мы их сожжем», — рассказывает гид Чин, улыбчивый и суетливый вьетнамец средних лет. Трынг Нгуен празднуют уже несколько столетий на пятнадцатый день седьмой луны — по европейскому календарю это август. Вьетнамцы верят, что часть подношений достанется и тем, кто забыт живыми, и тем, у кого на земле не осталось родных, — тем самым блуждающим душам.

Ханой в переводе с вьетнамского — «город, окруженный рекой»: он стоит на берегу Хонгха, или Красной реки. Вместо притоков — улицы, похожие на торговые ряды, по которым курсируют сотни тысяч мотобайков, накрывая перекрестки огромными волнами. Движение здесь плотное и настолько медленное, что водители скутеров успевают прямо за рулем ловить на тротуарах покемонов.

В старых кварталах Ханоя, протянувшихся вдоль реки Хонгха, до сих пор проживают ремесленники и мелкие торговцы. Вывески не нужны: о том, что продают лавочники, сообщают названия улиц – от Шелковой и Веерной до Серебряной и Деревянной.

Столичный многоэтажный Ханой — сдержанный и официальный старший брат распутного, громкого Хошимина, крупнейшего города Вьетнама. Продавцы в местных лавках не пристают, не хватают за руки и не торгуются — они флегматично наблюдают, как туристы перебирают товар. Торговля вовсе запрещена на большинстве центральных улиц, а на прочих — сворачивается ровно в 22:00. 

Jordan Banks/4Corners/SIME/Vostock-photo

Jordan Banks/4Corners/SIME/Vostock-photo

В Ханое, в отличие от Хошимина, можно не так уж крепко прижимать рюкзак к груди: в столице, говорит гид Чин, не воруют. Так сложилось исторически. «Северные люди противостояли сначала природе — горам и наводнениям, а потом — преступникам. Как только ослабевала очередная династия, императоры переставали обеспечивать защиту населения. Из-за голода и восстаний появлялись грабители. И с ними научились бороться», — рассказывает Чин. Он выучил русский во время учебы в Москве в начале 1990-х. 

Cеверный Вьетнам — древнейшая часть страны, и почувствовать это можно не только при разглядывании исторических памятников, которых здесь сохранилось больше, чем где-либо. Взять, например, кукольные театры на воде: традиция окончательно сложилась к XI веку. «В то время деревни часто затапливало. Как развлекаться? Во время разливов рек на прудах и широких водоемах крестьяне устраивали представления, используя в постановках деревянные куклы, вырезанные из нетонущего фигового дерева», — рассказывает Чин. Сейчас представления кукольного театра традиционно проводятся в бассейне глубиной около метра.

Кукловод прячется за плетеной ширмой, похожей на пагоду. Он управляет марионеткой с помощью длинной палки, скрытой под водой. Так куклы — крестьяне, быки, лошади, драконы и черепахи — оживают: кажется, будто они и правда ходят по воде. Один из лучших кукольных театров на воде расположен в Ханое. Спектакли под фольклорные напевы проходят каждый день.

Современный кукольный театр — искусство наивное, недалеко ушедшее от истоков. Спектакли, в основе сюжета которых сказки, мифы и традиционные вьетнамские праздники, — краткий курс истории страны: вот битва двух драконов, вот феи исполняют Танец тигра, вот крестьянин обрабатывает рисовое поле, вот расставляет сети рыбак. В спектаклях принимают участие пять-шесть кукловодов. Самые зрелищные постановки сопровождаются взрывами петард под водой — так изображают огнедышащего дракона.

«Что мне нравилось во Вьетнаме — это то, что здесь всегда было куда идти. И всегда было чем заняться», — говорил Форрест Гамп. Наверное, самая высокая концентрация классических достопримечательностей — в национальном парке Там-Кок в провинции Ниньбинь, в полутора часах езды от Ханоя. Тут и рисовые поля, и водяные лилии, и отвесные скалы, и пещеры, и пагоды, и покрытые зеленым бархатом вершины, похожие на торчащие из воды пальцы, по которым бесстрашно карабкаются горные козлы. Осматривать парк лучше всего с воды — во время круиза на весельных лодках по извилистой реке Нго-Донг.

На пирсе деревеньки Ван-Лам я сажусь в узкую и длинную деревянную лодку на четверых, на корме которой сидит тоненькая старенькая бабушка. Возраст ее, как, впрочем, и большинства вьетнамцев, сложно определить с первого взгляда. Она ловко поднимает ноги к веслам — и начинает грести стопами, а точнее — кончиками пальцев ног, безмятежно сложив руки на груди. Экскурсионный маршрут занимает несколько часов и проходит через несколько пещер с нависающими сводами — настолько низкими, что до них можно дотянуться рукой. По пути — рисовые поля, из которых торчат конусообразные соломенные шляпы. Они называются нон и до сих пор повсеместно используются вьетнамцами для защиты от солнца 
и дождя.

Sayan Chuenu-domsavad/Gettyimages.ru

Sayan Chuenu-domsavad/Gettyimages.ru

Вьетнамцы одушевляют свои лодки: перед первым спуском на воду рисуют у них на носу символическое изображение глаз – черный, похожий на кляксу зрачок на белом фоне. «Это глаза бога, которые указывают путь к новым землям. В древние времена они говорили, куда плыть», — рассказывает гид. Много столетий назад местные верили, что глаза спасают от подводных монстров, стихий и бед, помогают рыбакам находить рыбные места, а торговцам — пути для сбыта товара. Даже глаза лодок — отражение вьетнамского характера: на севере жители издревле занимались рыболовством в агрессивных природных условиях, поэтому глаза на носу их лодок были узкими и казались злыми. Напротив, в южной части страны, в дельте Меконга, глаза было принято рисовать большими, распахнутыми: здесь рыбаки ловили рыбу в спокойных реках.

Лодки с туристами по национальному парку Там-Кок водят в основном женщины. Это местные крестьянки: туристов по реке Нго-Донг они катают в свободное от полевых работ время. За день они успевают совершить по два рейса, заработав  по 15 долларов. 

Там-Кок называют Халонгом на суше. Такое название национальный парк получил за сходство с заливом, расположенным в провинции Куангнинь. Тот входит в Список всемирного наследия ЮНЕСКО: на площади в полторы тысячи квадратных километров разбросано более 1600 карстовых островков и скал различных форм.

Большинство из них необитаемы, постоянно населены лишь два крупных острова — Туанчау и Катба.

Залив Халонг — это образцовые виды Вьетнама с открытки: панорама бухты украшает и рекламные буклеты, и стены вьетнамских забегаловок в Москве. Именно здесь снимали оскароносный фильм «Индокитай», который считается лучшей западной кинокартиной о Вьетнаме, и легендарную ленту о Джеймсе Бонде «Завтра не умрет никогда». 

Халонг в переводе с вьетнамского — «место, где дракон погрузился в море». По легенде, бухту создал Великий Дракон. Он разбросал по морю жемчужины, которые преградили путь китайской флотилии. План сработал: захватчики развернулись и уплыли восвояси, а выступающая над поверхностью воды чешуя превратилась в полторы тысячи островов.

Лучший способ увидеть скалы, утесы и пещеры — круиз, который может длиться от нескольких часов до нескольких дней. В хорошую погоду путешествие по водным лабиринтам Халонга включает отдых на пляже Сой-Сим на острове под кокосовыми пальмами, каякинг и водную прогулку к пещере Луон на круглых рыбацких лодках-корзинах «тхунг чай», которые сделаны из бамбуковых прутьев, обмазанных смолой. Но когда дождь стоит стеной, от планов приходится отказываться. Нам не повезло: непогода позволила увидеть разве что рыбацкую деревушку с покачивающимися от волн домами и пещеру Сунг-Сот, крупнейшую в бухте, к которой ведет 600 ступеней. Зато остается время разглядеть острова — поросшие зеленью башни из известняка в дымке, сквозь которую пробивается мягкий солнечный свет. 

Ехать сюда, впрочем, стоит не только за удовольствиями для зрения: килограмм устриц в Халонге обходится в один доллар против одного доллара за штуку в Ханое.

Возвращаемся в Ханой.  Исторический центр — это узкие, как пеналы, дома с огромными воротами вместо окон и дверей. Каждый дом, как правило, принадлежит одной семье. Внизу торговая лавка или кафе, наверху — кухня и спальни. Ширина домов, за редким исключением, не превышает и трех метров, а длина достигает  пары десятков. Стоят они так близко друг к другу, что вся улица кажется одним большим домом. Такие архитектурные особенности, если взглянуть вглубь, более чем прозаичны: узкие дома — следствие высоких налогов во времена французской колониальной экспансии. Впрочем, даже после ухода французов традиция сохранилась: стоимость земли остается неизменной вне зависимости от количества этажей. 

Merten Snijders/Gettyimages.ru

Merten Snijders/Gettyimages.ru

В ханойских лавках чувствуешь себя гостем. Захожу в узкий коридор, с потолка до пола увешанный куртками, рюкзаками и дорожными сумками, и застаю за ужином пожилую пару — владельцев дома и лавки по совместительству. Перед телевизором поднимается пар: остывает только-только разлитый хозяйкой по тарелкам суп фо.

Вьетнамцы живут нараспашку: окна и двери открыты настежь, даже если в доме есть кондиционер. Так местные экономят на электричестве. Отсюда — размытые границы личного пространства: в Ханое и окрестностях тут и там встречаются уличные цирюльники. Стул, полуразбитое зеркало на гвозде на заборе или стене, дождевик вместо пелерины и сумка с необходимыми принадлежностями — вот и весь скарб уличных парикмахеров. В среднем стрижка стоит от трех до пяти долларов — в зависимости от сложности. Большинство парикмахеров — бывшие военные: уйдя со службы и не найдя другого занятия, они вышли на улицы города с ножницами в руках.

Впрочем, такая тенденция сегодня прослеживается и среди вчерашних школьников: все больше молодых людей вместо института сразу идут на работу, пусть и низкооплачиваемую. «Сейчас даже получив высшее образование, трудно найти хорошее место. Так зачем тратить на учебу пять лет и платить за нее?» — объясняет Чин. По его словам, 90 процентов вчерашних школьников знают английский — и для работы 
в туризме, куда стремится большинство, этого достаточно.

Северный Вьетнам отличается характером от юга. «Люди на севере зарабатывают десять монет, а тратят три, всегда откладывая на черный день. На юге — тратят 15 монет, а зарабатывают десять», — рассказывает Чин. А в центральной части страны, самом узком месте на карте Вьетнама, жителям издавна приходилось промышлять либо охотой, либо рыболовством: земледелие здесь не было развито из-за особенностей рельефа. «Потому они очень жадные», — добавляет Чин. Отличаются регионы даже произношением тонов: выше на севере и ниже на юге.

Вьетнамская кухня проста и понятна европейскому желудку: в ней нет ни червяков, ни обжигающих рот приправ, ни слезоточивой остроты, ни сладковатого послевкусия с примесью кокоса. Главное блюдо — суп фо: мясо, овощи, лапша, пророщенные соевые бобы да с полдюжины пряных трав, которые и придают блюду аромат, который с ни с чем не спутать. Фо — король завтрака: с утра его варят во всех придорожных закусочных. Вьетнамцы предпочитают есть вне дома: купить готовый завтрак здесь едва ли не дешевле, чем готовить самому. Именно поэтому здесь так сильно развита культура уличной еды. 

KYTan/Shutterstock

KYTan/Shutterstock

Рецепты приготовления фо отличаются по регионам. На юге в него добавляют сахар, вкус получается остро-сладким. Это — результат китайского влияния. Привычный же русскому желудку суп фо готовят на севере: тут его подают точь-в-точь таким, как в многочисленных азиатских забегаловках в Москве.

В целом вьетнамскую кухню сложно назвать уникальной: гастрономические традиции слились воедино с историей страны. На протяжении многих столетий Вьетнам находился под сильным влиянием Китая, а на рубеже XIX–XX веков — Франции. И, разумеется, многое позаимствовал у соседей и колонизаторов. Из Китая пришли лапша и любовь к пассерованным овощам, из Франции — багеты и круассаны. Но самое главное — кофе.

Именно французы первыми посадили во Вьетнаме кофейные плантации — в период колонизации. С тех пор вьетнамская культура кофепития превратилась в церемонию. Кофе здесь не варят в турке, не заваривают в кофейнике (потому что так он получается горьковатым на вкус), а пропускают через специальный фильтр с мельчайшими дырочками — фин. Так кофе наполняется мягким ароматом. Затем напиток разбавляют сгущенным молоком и подают. 

У вьетнамского кофе очень специфический вкус — прежде всего из-за сорта: здесь выращивают робусту, которая по вкусовым ощущениям чуть уступает арабике.

Наслаждаются вьетнамским кофе не только люди: красные сладкие плоды кофейного дерева обожают пальмовые куницы. Проходя через пищеварительный тракт зверька, зерна кофе вступают в химическую реакцию с желудочным соком куницы и подвергаются ферментации. В результате расщепляется большая часть белков, которые содержатся в зернах. На «выходе» получается кофе лювак, стоимость килограмма которого — до тысячи долларов. В кафе одна чашка кофе, на треть состоящего из лювака, обойдется минимум в 15 долларов.

Bullstar/Shutterstock

Bullstar/Shutterstock

Ханой со своими кофейнями и круассанами легко сбивает с толку, заставляя судорожно вспоминать, в какой точке глобуса ты оказался. Останавливаешься — и видишь над собой башни католического собора Святого Иосифа, который местные называют Нотр-Дам де Ханой. История и здесь не выдержала натиска колонистов: французы построили собор на месте пагоды Бао-Тхиен, разрушив буддийскую святыню XI века. И тут же, рядом с собором, — пионеры в красных галстуках.

В последний день, гуляя по Ханою, вдыхаю его плотный, насыщенный специями воздух. Ветер лишь немного смягчает запахи. Прямо на земле – натюрморты из разделанной курицы и порезанной зелени. Старики на тротуарах играют в настольные игры. Смесь всего со всем — Пекина с Парижем и Ленинградом, устриц с бульонными кубиками, католицизма с пионерами и домино — тоже, если вдуматься, опознавательный знак, который ни с чем не спутаешь. 

Теги:
Связанные по тегам статьи: