Здесь они обретают бессмертие. Поместье Уэйкхерст-Плейс в английском графстве Западный Суссекс принадлежит лондонскому ботаническому саду Кью-Гарденс. Банк семян похож на бомбоубежище. За его мощными бетонными стенами при температуре минус 20 градусов Цельсия хранятся семена более 36 тысяч видов. Примерно десять процентов всех диких растений планеты.

Уэйкхерст-Плейс — воплощение тревоги и одновременно надежды. Тревоги — потому что глобальное потепление, интенсивное землепользование или, не дай бог, ядерная война могут привести к массовой гибели растений в естественной среде обитания. И надежды — на то, что тогда у человечества останутся хотя бы их семена.

Пополнение прибывает сюда со всех концов света. Вот эти красно-фиолетовые крошки из Австралии пока лежат на сушке в герметично закрытом помещении, влажность воздуха в котором — 15 процентов. Потом их положат в пробирку и подвергнут глубокой заморозке.

Если однажды в будущем эти семена разморозят, из них вырастет nymphaea paeoniflora — прекрасная водяная лилия с пышными бутонами, похожими по форме на цветки пиона. История ее открытия — яркая иллюстрация того, как много опыта, труда, знаний и страсти необходимо, чтобы найти одно-единственное растение. И начинается она ясной тропической ночью на излете апреля 2015 года.

Кингсли Диксон сидит на раскладном стуле, над ним мерцает Южный Крест, но ему не до звезд. Научный руководитель ботанического сада Кингс-Парк в Перте и профессор Университета Западной Австралии, затаив дыхание, смотрит на экран смартфона с таким видом, словно ему явилось чудо. На экране — крупноцветная фиолетовая кувшинка. Гибрид двух видов — nymphaea lukei и nymphaea colorata. В природе она не встречается. Оранжерейное растение. Шедевр селекционера.

«Вы только посмотрите, — шепчет Диксон. — Это не человек, а бог-творец!»

Тот, кому поет дифирамбы Диксон, сидит у лагерного костра — в майке и шортах, волосы до плеч. Это он, Карлос Магдалена, вывел чудо-цветок в Кью-Гарденс. И сфотографировал на свой телефон. Только вчера вечером он сошел с трапа самолета в Бруме. Этого момента он ждал несколько месяцев. И вот, наконец, Австралия!

Пожалуй, нигде в мире нет таких красивых водяных лилий, как здесь. И ни один человек в мире не разбирается в австралийских видах лучше Карлоса Магдалены, хотя он никогда прежде не был на пятом континенте.

Как это может быть? Очень просто: Магдалена разводит водяные тропические растения в лондонском ботаническом саду.

Профессор и садовник. Их объединяет общая миссия: поиски неизвестных науке кувшинок. В ближайшие десять дней им предстоит преодолеть 2560 километров. Но чего не сделаешь ради сохранения мирового ботанического наследия! Время и расстояние — мелочи по сравнению с открытием нового цветка.

На следующее утро Кингсли Диксон везет всю команду на внедорожнике по ярко-красной Гибб-Ривер-Роуд. Местные называют эту грунтовую дорогу просто «Гибб». Она пересекает один из самых безлюдных районов нашей планеты — округ Кимберли. Территория размером с Германию и Австрию, вместе взятые. А население — меньше сорока тысяч человек.

Если свернуть на «Гибб» в Дерби и взять курс на Уиндем, город на северо-западе Австралии, нужно быть готовым к тому, что в ближайшие несколько дней не встретишь ни одной живой души. Конечно, за исключением Невилла Хернона. Жизнерадостный автомеханик в буквальном смысле построил свой бизнес на острых камнях этой трассы. На полпути из пункта А в пункт Б он продает автопокрышки.

Вокруг — «аутбэк», австралийская глубинка. Баобабы и акации, монументальные скальные массивы, зияющие ущелья с водопадами.

Ботаники начали изучать этот регион 30 лет назад. Тогда они предполагали, что в округе Кимберли насчитывается максимум 1200 видов растений. Но реальность превзошла самые смелые ожидания. Здесь уже обнаружено 3500 видов, сотни из которых прежде были неизвестны науке. Диксон вспоминает открытия братьев Барреттов. Рекорд Мэта и Рассела — десять новых видов за шесть дней. А ведь братья выросли на обычной ферме в Кимберли. И только потом стали биологами.Читать дальше >>>