В водах Северной Атлантики на глубине более ста метров идет… снег. В свете фар кружат выхваченные из тьмы вихри «снежных хлопьев» — взвешенных частиц и крошечных рачков. Мимо проплывает светящийся флуоресцирующий гребневик. Подводная лодка «Яго» движется сквозь черное безмолвие, словно космический корабль.

Вдруг слева и справа, сверху и снизу в круговерть рачков, привлеченных светом прожекторов, врезаются косяки сайд. Одна из них утыкается ртом в выпуклый плексигласовый иллюминатор субмарины. Представители двух чуждых миров — люди и рыбы — несколько мгновений смотрят друг на друга. Потом сайда, отлепившись от иллюминатора, исчезает во тьме, а мы продолжаем погружение. Наша цель — морское дно у острова Норд-Лекса, к западу от устья норвежского Тронхеймс-фьорда. 63°36´55˝ северной широты, 9°23´22˝ восточной долготы.

Юрген Шауэр, 58-летний пилот «Яго», подтягивает шерстяные носки. Температура воды за бортом — около семи градусов по Цельсию, и океанская прохлада дает о себе знать внутри компактной двухместной подводной лодки, в которой не повернуться среди десятков переключателей и кнопок. От давления в одиннадцать атмосфер нас защищает лишь оболочка толщиной около двух сантиметров.

Шауэр указывает на иллюминатор. Перед нами на холме высотой примерно 50 метров возникает огромный риф. Пространство, выхваченное из тьмы лучом прожектора, заселено разветвленными коралловыми колониями белоснежного и бледно-розового цвета. Вблизи видно множество креветок, губок и моллюсков.

На этом коралловом рифе жизнь бурлит так же, как в водах Красного моря или у Сейшельских островов. Вот только находится он в четырех тысячах километров к северу от тропиков! И на такой глубине, куда не проникает ни один солнечный луч.

Глубиномер показывает 160 метров. До грунта еще около десяти. Субмарину снова покачивает течением — и Шауэр сажает «Яго» у подножия рифа. Лазерный эхолот помогает пилоту медленно продвигаться вперед. Мы исследуем склон рифа, чтобы во время следующих погружений участники экспедиции точно знали, где брать образцы твердых кораллов Лофелия дырявая.

Лофелии — главные «архитекторы» этого северного рифа. Юрген Шауэр, морской биолог Армин Форм и его коллега Ульф Рибезель из немецкого Центра исследований Мирового океана имени Гельм­гольца (Киль) хотят выяснить в лабораторных условиях, насколько выносливы эти странные глубоководные создания и как они будут реагировать на изменение климата.

До недавнего времени ученые мало что знали о кораллах северных морей, хотя норвежские рыбаки уже много веков назад находили их ветви в сетях. Врачи платили за эти находки большие деньги, приписывая высушенным кораллам целебные свойства. Но лишь полтора десятка лет назад, когда появились научные подводные аппараты, доступные ученым, начались серьезные исследования. На сегодня обнаружено около четырех тысяч видов животных, населяющих глубоководные рифы. Причем в северных морях обитают более 600 видов кораллов, и 17 из них образуют крупные рифы. Как этим созданиям удается выживать во мраке холодных океанских глубин?

Их тропические сородичи обитают только в прибрежном мелководье, где вода прогревается до 20–29 градусов. Кроме того, в тропических водах, бедных органическими веществами, кораллам жизненно необходим солнечный свет. Без него зооксантеллы — одноклеточные фотосинтезирующие микроводоросли, «квартирующие» в тканях большинства полипов, — не смогут снабжать своих «хозяев» глюкозой, получая взамен углекислый газ.

Северные кораллы, живущие на глубине, обходятся без помощников, самостоятельно отфильтровывая из воды планктон при помощи щупалец. Поэтому они селятся там, где планктона особенно много — на подводных холмах и склонах, омываемых сильными течениями. Остров Норд-Лекса — именно такое место.Читать дальше >>>