Новости партнеров


GEO приглашает

До 2 сентября в «Центральном доме художника» проходит выставка самого загадочного художника современности — Бэнкси. GEO проводит экскурсию по главным объектам экспозиции


GEO рекомендует

Moser Mobile Shaver с легкостью удаляет щетину до 2 мм и обеспечивает суперблизкое чистое бритье, что позволяет найти время на поддержание внешнего вида даже в самом напряженном графике


Новости партнеров

Кораллы. Во фьорде?

У побережья Норвегии, на глубине более 150 метров, исследователи изучают причудливый мир глубоководных кораллов. До этих разноцветных рифов можно добраться только на подводной лодке
текст: Барбара Лих
фото: Золвин Цанкл

В водах Северной Атлантики на глубине более ста метров идет… снег. В свете фар кружат выхваченные из тьмы вихри «снежных хлопьев» — взвешенных частиц и крошечных рачков. Мимо проплывает светящийся флуоресцирующий гребневик. Подводная лодка «Яго» движется сквозь черное безмолвие, словно космический корабль.

Вдруг слева и справа, сверху и снизу в круговерть рачков, привлеченных светом прожекторов, врезаются косяки сайд. Одна из них утыкается ртом в выпуклый плексигласовый иллюминатор субмарины. Представители двух чуждых миров — люди и рыбы — несколько мгновений смотрят друг на друга. Потом сайда, отлепившись от иллюминатора, исчезает во тьме, а мы продолжаем погружение. Наша цель — морское дно у острова Норд-Лекса, к западу от устья норвежского Тронхеймс-фьорда. 63°36´55˝ северной широты, 9°23´22˝ восточной долготы.

Юрген Шауэр, 58-летний пилот «Яго», подтягивает шерстяные носки. Температура воды за бортом — около семи градусов по Цельсию, и океанская прохлада дает о себе знать внутри компактной двухместной подводной лодки, в которой не повернуться среди десятков переключателей и кнопок. От давления в одиннадцать атмосфер нас защищает лишь оболочка толщиной около двух сантиметров.

Шауэр указывает на иллюминатор. Перед нами на холме высотой примерно 50 метров возникает огромный риф. Пространство, выхваченное из тьмы лучом прожектора, заселено разветвленными коралловыми колониями белоснежного и бледно-розового цвета. Вблизи видно множество креветок, губок и моллюсков.

На этом коралловом рифе жизнь бурлит так же, как в водах Красного моря или у Сейшельских островов. Вот только находится он в четырех тысячах километров к северу от тропиков! И на такой глубине, куда не проникает ни один солнечный луч.

Глубиномер показывает 160 метров. До грунта еще около десяти. Субмарину снова покачивает течением — и Шауэр сажает «Яго» у подножия рифа. Лазерный эхолот помогает пилоту медленно продвигаться вперед. Мы исследуем склон рифа, чтобы во время следующих погружений участники экспедиции точно знали, где брать образцы твердых кораллов Лофелия дырявая.

Лофелии — главные «архитекторы» этого северного рифа. Юрген Шауэр, морской биолог Армин Форм и его коллега Ульф Рибезель из немецкого Центра исследований Мирового океана имени Гельм­гольца (Киль) хотят выяснить в лабораторных условиях, насколько выносливы эти странные глубоководные создания и как они будут реагировать на изменение климата.

До недавнего времени ученые мало что знали о кораллах северных морей, хотя норвежские рыбаки уже много веков назад находили их ветви в сетях. Врачи платили за эти находки большие деньги, приписывая высушенным кораллам целебные свойства. Но лишь полтора десятка лет назад, когда появились научные подводные аппараты, доступные ученым, начались серьезные исследования. На сегодня обнаружено около четырех тысяч видов животных, населяющих глубоководные рифы. Причем в северных морях обитают более 600 видов кораллов, и 17 из них образуют крупные рифы. Как этим созданиям удается выживать во мраке холодных океанских глубин?

Их тропические сородичи обитают только в прибрежном мелководье, где вода прогревается до 20–29 градусов. Кроме того, в тропических водах, бедных органическими веществами, кораллам жизненно необходим солнечный свет. Без него зооксантеллы — одноклеточные фотосинтезирующие микроводоросли, «квартирующие» в тканях большинства полипов, — не смогут снабжать своих «хозяев» глюкозой, получая взамен углекислый газ.

Северные кораллы, живущие на глубине, обходятся без помощников, самостоятельно отфильтровывая из воды планктон при помощи щупалец. Поэтому они селятся там, где планктона особенно много — на подводных холмах и склонах, омываемых сильными течениями. Остров Норд-Лекса — именно такое место.

«Видите светящиеся точки? — Шауэр показывает на мерцающий подводный склон, освещенный фарами «Яго». — Это глаза креветок, которые укрываются в зарослях лофелии». Рядом вокруг веток ржаво-красных мягких кораллов обвиваются горгоноцефалы, родственники морских звезд. Желтая горгонария раскрывает свой «веер», рыба менек лавирует между кораллами. Морские ежи и крабы прячутся в укромных уголках подводного «сада», узорчатые звезды-подушки ползают в поисках еды по «кладбищу» рифа — мертвым обломкам лофелии, на которых обосновались новые коралловые полипы.

Пока рыбаки уничтожают траловыми сетями неисследованные рифы, морские биологи находят все новые виды глубоководных кораллов.

И все более укрепляются во мнении, что они столь же важны для Мирового океана, как и их тропические «собратья». Глубоководные коралловые рифы обнаружены на материковых склонах всех частей света. Только у берегов Норвегии — более шести тысяч рифовых массивов, которые являются частью коралловой полосы, протянувшейся по Атлантическому океану от Европы до Западной Африки. Такая же полоса проходит от канадского полуострова Новая Шотландия до Мексиканского залива. Лофелии обитают даже в холодных глубинах Индийского и Тихого океанов.

Во фьордах Норвегии некоторые коралловые рифы приближаются к поверхности воды на 40 метров, а горная цепь рифов Новой Англии в Северной Атлантике, напротив, уходит вниз на 3383 метра. Но в основном северные кораллы обитают на глубине 100–200 метров при температуре от четырех до двенадцати градусов выше нуля.

Многочисленные виды рыб из холодных морей, в том числе и промысловые (такие, как сайда и морской окунь), вероятно, находят в северных рифах укромные места для нереста и безопасные убежища для мальков. В свою очередь коралловые рифы — незаменимые источники питания для беспозвоночных и ракообразных. Разветвленные конечности полипов лофелии — это своеобразные «улавливатели отложений». Они задерживают взвешенные частицы, которые несет морским течением, поэтому в зарослях лофелии постоянно идет «дождь» из лакомых кусочков для голотурий, офиур и анемонов.

За сто лет на коралловых барьерах скапливается слой отложений толщиной до шестидесяти сантиметров, который продолжает укреплять фундаменты подводных садов.

Обитатели северных глубоководных рифов ведут ожесточенную борьбу за пищу и территорию. Чтобы выжить, они объединяются в причудливые альянсы и выстраивают изощренные системы нападения и обороны. Полипы лофелии, например, защищаются от хищников и паразитов с помощью слизистой оболочки. Если кто-то из конкурентов, желающих поживиться планктоном, слишком близко приближается к колонии лофелий, полипы накрывают его известковой оболочкой и душат.

А с другими организмами кораллы сотрудничают: например, многощетинковый червь очищает ветви лофелии и охраняет их, кусая врагов. Кораллы, в свою очередь, делятся с червем планктоном и позволяют ему строить пещерки в известковом каркасе, что придает рифовому лабиринту еще больше прочности.

В лабиринтах рифа в подобном симбиозе живут сотни организмов. Но из иллюминатора «Яго» можно увидеть лишь некоторые из этих удивительных союзов.

Шауэр подает в балластную цистерну сжатый воздух, который поднимет нас на поверхность. Под сверкание пузырьков воздуха за стеклом иллюминатора мы медленно движемся вверх.

Пилот совершил на «Яго» уже более тысячи погружений. Никаких неполадок или аварий ни разу не было. «Есть лишь одна опасность, — говорит он. — По­нравится — привыкнешь».

Примерно через 15 минут «субмарина» выныривает. В иллюминаторы светит вечернее солнце. Приближается шлюпка, и одетый в неопреновый костюм «багорщик» цепляет «Яго» и тащит к «Посейдону». С судна спускают стальной трос, к которому прикрепляют нашу лодку, и лебедка поднимает ее на борт. Кто-то отвинчивает люк, и нас приветствует Армин Форм, научный руководитель экспедиции.

Вот уже шесть лет Форм и его коллега Ульф Рибезель изучают норвежские кораллы, чтобы предсказать их будущее. Форм хочет выяснить, как лофелия и другие северные кораллы будут чувствовать себя в более кислой морской воде. Дело в том, что Мировой океан каждый день поглощает из атмосферы около 30 миллионов тонн диоксида углерода — то есть около трети «произведенного» людьми углекислого газа, создающего парниковый эффект. Тем самым моря снижают угрозу глобального потепления. Но в воде часть диоксида углерода преобразуется в углекислоту — кислотность воды повышается.

От этого страдают морские животные, которые строят свою защитную оболочку из известняка, такие как морские звезды, моллюски, многие планк­тонные организмы и кораллы. Им нужно больше энергии, чтобы создать наслоения из карбоната кальция — и приходится экономить на чем-то другом. У мидий и устриц, к примеру, в подкисленной воде замедляется рост, а у некоторых видов морских ежей появляются проблемы с размножением.

А что происходит с кораллом лофелия? По прогнозам ученых, к концу этого века окисление океанов скажется на 70 процентах всех известных коралловых колоний. Армин Форм изучает в лаборатории, как это может отразиться на лофелии. Несколько месяцев он моделировал в аквариумах с образцами кораллов разные сценарии окисления океанов и в итоге с удивлением констатировал: «Спустя некоторое время кораллы лофелии приспосабливались к новым условиям». Они росли даже чуть быстрее, чем их сородичи из контрольной группы.

Такие результаты вселяют надежду. Но пока неясно, что произойдет, если к кислотности воды добавятся и другие факторы риска — например, повысится ее температура. Нужно ли будет в этом случае кораллам больше пищи? И что они будут делать, если в результате изменения климата еды значительно убавится?

Но пока в рифах у острова Норд-Лекса жизнь бьет ключом. Армин Форм и его коллеги в следующие две недели семнадцать раз спустятся на глубину. С помощью захвата-манипулятора они осторожно соберут образцы, отвезут их в Киль и поместят в отдельные аквариумы. Ученые будут моделировать в своей лаборатории будущее Мирового океана: некоторые кораллы они подвергнут испытанию теплой водой, постепенно насыщая ее углекислотой; другим полипам придется поголодать. Выживут ли они?

«Скорее всего, кораллы не смогут справиться со всеми видами стресса одновременно», — предполагает Форм. Но, похоже, ему очень хочется, чтобы эти глубоководные создания удивили его еще раз.

24.09.2014