Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Фото дня: почему мертвые носороги дороже живых

В особо охраняемых заповедниках ЮАР носорогов разводят богатые местные фермеры. Каждый год им срезают рога — процедура стала рутинной, как сезонная стрижка овец. На черном рынке кило этого куска кератина стоит 50 тысяч долларов. Но международная торговля рогом запрещена
текст: GEO Россия
Фото: Brent Stirton/Wildlife Photographer of the Year 2017

В этом году главный приз ведущей премии для фотографов дикой природы Wildlife Photographer of the Year 2017 получил Брент Стиртон (Brent Stirton). Его кадр убитого браконьерами черного носорога в заповеднике Hluhluwe–Imfolozi Park признан лучшим.

Охота на носорогов запрещена повсеместно, но каждый год от рук браконьеров гибнет больше тысячи особей. Нелегальных охотников интересуют не туши животных, а их рога. За один грамм на черном рынке предлагают 50 долларов, так что реализовав 20 килограмм можно стать миллионером. При среднем весе одного рога в три килограмма, разбогатеть можно продав около шести. Не удивительно, что быстрые деньги манят браконьеров. И, конечно, им нет дела, что к 2025 году носороги могут исчезнуть.

Из Африки нелегальный товар транспортируют в Китай и Вьетнам. В азиатских странах порошок из носорожьего рога дороже золота. Им лечат любой недуг от кашля до импотенции и даже рака. Разумеется, медицинская эффективность такой терапии научно не доказана.

Многие месяцы Брент Стиртон путешествовал по следам нелегальной охоты. За это время он заработал отчаяние и депрессию: «В феврале у меня должен родиться первый ребенок. Мне 48 лет. Наверное, я так долго откладывал отцовство потому, что видел много такого, работая фотожурналистом, что заставляет утратить веру в человечество», — поделился фотограф на 53-й церемонии вручении премии Wildlife Photographer of the Year 2017 в лондонском Музее естествознания.

Рубрика «Природа» в октябрьском номере GEO также посвящена носорогам. Французский фотограф Жан-Франсуа Лагро посетил носорожьи фермы в ЮАР, где пытаются хоть как-то защитить и сохранить популяцию этих животных из большой африканской пятерки. Об особенностях черного рынка, борьбе с браконьерами, и почему мертвые носороги дороже живых, читайте ниже.


Ветеринар Джон сверяется с наручными часами. Прошло шесть минут с момента, как он сделал носорогу подкожный укол. В оранжевом пыльном облаке, словно поднятом мощными лопастями вертолета, массивный силуэт кажется призрачным. Местная почва богата железом и алюминием — отсюда необычный для нас цвет пыли. На тушу носорога приземлилась крупная либеллула — это вид разнокрылых стрекоз. Такое вот фантасмагорическое зрелище: оранжевая завеса, огромная гора, и на ней — трепещущие крылышки поверх толстой кожи.

Ощущение — будто оказался где-то в сахельской зоне африканского континента, известной своими песчаными бурями и засухами, — там, где Сахара уже закончилась, а плодородные земли юга еще не начались. Ошибка: действие происходит на широтах с более мягким климатом — в провинции Лимпопо. Это пять часов езды на северо-восток от южноафриканского Йоханнесбурга.

Примерно через десять минут все будет кончено. Пит Уоррен, 60-летний здоровяк, одетый не по-деревенски стильно, очень внимательно наблюдает за каждой такой операцией. Этот местный фермер в  ковбойской шляпе на бритом черепе сам себя характеризует так: предприниматель, спорщик и авантюрист без страха и упрека в одном лице. Он взялся разводить носорогов, полагая, что это занятие сделает его богатым. Неудивительно, что движения резака, отпиливающего рог, выверены до сантиметра.

Две тонны мышц, покрытые толстой броней и увенчанные двумя заостренными «выступами», наконец обмякают и валятся оземь. Начинается соло обрезной пилы. Предстоит отделить передний рог. И непременно оставить у его основания четыре толщины пальца. Иначе можно задеть чувствительную зону рога — пойдет кровь, как это бывает, когда сострижешь под корень свой ноготь. Операция безболезненная и безвредная, ведь рог носорога — это не что иное как спрессованная кератиновая выпуклость, аналогичная по структуре человеческим ногтям и волосам.

В отличие от бивней слона, по всей длине пронизанных нервными клетками, рог носорога срезается без ущерба для «хозяина». Он отрастает на десять сантиметров в год, то есть один килограмм чистого веса каждые 14–16 месяцев.

Южноафриканские фермеры не считают обрезку носорожьих рогов чем-то ненормальным. Если стрижка овец производится регулярно, почему бы с такой же частотой не срезать и рога? Можно возразить, что носорог — дикое животное, не предназначенное для стадного образа жизни. Этот предрассудок опровергается опытом четырех сотен фермеров из Ассоциации частных владельцев носорогов.

Пит Уоррен — один из них. Сегодня у него на ферме около 200 носорогов, а начал он заниматься их разведением в 2010 году. С того времени он и его «коллеги» накопили большой опыт, доказав практически, что можно не просто вырастить в неволе здоровых толстокожих, но и улучшить при этом их зоотехнические параметры. Так, в дикой природе самка носорога приносит приплод раз в 36 месяцев. Некоторым фермерам путем селекции удалось сократить этот срок до 26 месяцев. Результат очевиден: поголовье на ферме увеличивается быстрее, чем в дикой природе. Это очень важно, особенно если понимать, что в 2014 году в  ЮАР было убито 1215 носорогов. Сейчас их в целом по стране насчитывается 22 тысячи — это 80 процентов от общего числа на планете.

Через 15 минут оба рога срезаны. Джон берет анализ крови, затем делает укол М99. Необходимо соблюдать осторожность: этот анестетик, попав в ­человеческий организм через кожу, способен убить. Он многих ветеринаров лишил жизни. Готово! Проходит пара минут, и носорог весьма резво удаляется на своих четырех от места «операции» в сторону пожелтевшего кустарника. Команда быстро рассаживается по машинам: задерживаться в носорожьем царстве небезопасно. Рабочие аккуратно собирают просыпавшуюся стружку в расстеленную на земле простыню. Даже самые мелкие отходы от работы резака не должны пропасть: на черном рынке платят 50 долларов за один грамм рога. Во Вьетнаме или Китае не похвалили бы за такую расточительность.

Рог используется в традиционной китайской медицине, и ему приписываются по­истине чудодейственные свойства. Прежде всего то, что это жаропонижающее, а также мощнейший афродизиак. Плюс к тому рог носорога — статусный атрибут. Края бокала с шампанским для дорогого гостя ныне принято припудривать порошком из рога, чтобы показать важность встречи и не ударить в грязь лицом.

Для Пита и других фермеров финансовый доход пока вопрос туманного будущего: международная торговля рогом носорога запрещена. Так что не остается ничего другого, кроме как складировать спиленный материал, сознавая, что в сейфах-хранилищах «пылятся» миллионы долларов.

Если в конце концов этот запрет не будет снят, южноафриканских фермеров ждет массовое разорение. Многие вложились в разведение носорогов как могли. Мало в какой отрасли столь велика пропасть между риском и выгодой. Да или нет: или сказочно разбогатеть, или потерять все. Последняя международная конференция по борьбе с нелегальной торговлей видами дикой фауны и флоры прошла в Йоханнесбурге в сентябре 2016 года. И не смогла решить проблему эмбарго. Так что Пит Уоррен решил закрыть свою ферму, занимающую 2718 гектаров и оснащенную новейшей системой контроля безопасности. К чему теперь эти просторы с техническими новшествами? И как вернуть деньги, потраченные на корм животных, штат ветеринаров, на дорогих сторожевых собак, привезенных из Франции?

Ферма-заповедник Джона Хьюма насчитывает тысячу двести носорогов и занимает площадь 5500 гектаров. Хьюм — самый крупный игрок на рынке страны. Недавно, когда браконьеры совсем обнаглели, он трижды за ночь поднимал в воздух вертолет с мощным прожектором на борту. Ему удалось их выгнать. Но если не будет разрешена международная торговля носорожьими рогами, вряд ли он сможет столь же эффективно действовать и в будущем.

Долгожданная легализация международной торговли рогом поправит финансовую ситуацию легальных добытчиков. И позволит эффективно бороться с браконьерами. Прак­тика показывает, что силовые методы не действуют. Охотники за рогом готовы и жизнью рискнуть — уж больно привлекателен куш. В период с января по август 2015 года в самом крупном национальном заповеднике страны — парке Крюгера — браконьеры убили 544 носорога.

Множатся аргументы в  пользу снятия носорожьего эмбарго. Получается примерно так: если на рынок «выбросить» большое число носорожьих рогов, то цены пойдут вниз. Уже имеющиеся запасы позволят поддержать устойчивый баланс спроса и предложения, а далее возможно увеличивать производительность на фермах. Результат: интерес браконьеров к легкому заработку сильно снизится. Аргументы против: во-первых, в  перспективе предложение все равно не будет поспевать за спросом, и цену значительно снизить не удастся. Во-вторых, при любом раскладе цена нелегального товара всегда ниже легальной, так что под корень браконьерство точно не изведешь. И еще один щепетильный момент: аморально поощрять торговлю субстанцией, медицинская эффективность которой никогда не была доказана научно.

Местные фермеры настроены скорее пессимистически: считают, что международные организации никогда не пойдут на снятие эмбарго. К тому же официальные власти страны не спешат выходить с такими просьбами на международный уровень. Довольно того, что 26 ноября 2016 года ЮАР разрешила торговлю этим товаром внутри страны. Пит Уоррен был рад: «Это первый шаг в правильном направлении».

К концу дня Пит с помощниками успевает обработать 25 носорогов, получив 36 килограммов рога на сумму 1,8 миллиона долларов. Бригадир взвешивает, измеряет и чипирует все куски до одного. Они отправляются в сундук с надеж­ным замком. Затем составляется подробная опись собранного материала, которая уйдет в природоохранный отдел провинции. Там пара служащих скрупулезно проверит ее на соответствие обработанных животных списку в лицензии, выданной ранее фермеру. С каждого срезанного рога берется образец ДНК — он будет храниться в общем генетическом банке в Претории. В случае кражи рога его легко найдут по электронному чипу, который укажет и животное, и его владельца.

Саванна, продуваемая ветрами, прекрасна в предзакатный час. Высокая, пожелтевшая от солнца трава покорно сминается под тяжелой пятой носорога. Тонкие закрученные рога за плотной стеной растительности выдают присутствие антилопы.

Наш автомобиль выруливает из плотной завесы пыли и останавливается посреди загона. Здесь группа специалистов отбирает животных, чьи рога уже достаточно выросли. Это происходит каждые три-четыре месяца — а затем следует этап обрезки. Нелегальные охотники тоже готовят свои вылазки. В 2012 году Пит Уоррен отбивал атаки браконьеров три раза, в 2013 году — восемь, в 2014-м — четыре. А в 2015-м — ни разу.

Столб пыли оседает, теперь нам видно, что к площадке подъехал бронеавтомобиль. Из тех, которые используют для перевозки денег и ценностей. Он переправляет рог в хранилище. Вооруженные люди с напряженными лицами за несколько минут переносят ценный груз в машину. Несколько дней спустя к Питу наведывается сотрудник управления охраны окружающей среды провинции Лимпопо. Под смех гиен они беседуют у костра. Гость рассказывает, что дирекция национального парка Крюгера обеспокоена тем, что все больше носорогов погибает от браконьерских пуль. Поэтому есть решение переселить 500 носорогов национального парка в более безопасные места. А именно в частные фермерские хозяйства. Руководство парка хочет продать своих животных частным предпринимателям.

Цены таковы: 10 000 евро за самца без рогов, 20 000 за самца с рогом среднего размера, 25 000 за самку. При том что на черном рынке за носорога с трехкилограммовыми рогами дают 150 000 евро. Получается, что мертвое животное дороже живого.

Сделка у Пита Уоррена в тот вечер не состоялась.

А в это время в 700 километрах от фермы Уоррена и в двух с половиной часах езды на запад от Йоханнесбурга Джон Хьюм разъезжает на своем пикапе с открытым верхом, нагрузив его пучками сушеной люцерны. Он развозит корм своим подопечным — небольшому стаду черных носорогов. У него к ним особая привязанность. Хьюм, как и Пит Уоррен, будучи расчетливым предпринимателем, трепетно относится к диким животным, особенно к носорогам.

В свои 73 года он мог бы успокоиться, тратить накоп­ленные деньги и путешествовать по миру. Первую половину жизни он провел в Родезии, где занимался разведением скота, пока не купил первую гостиницу, потом вторую, потом третью. Позже перебрался на другую сторону Атлантики, открыв там магазин африканских сувениров. В 1982-м вернулся в ЮАР, занимался менедж­ментом, 32 года создавал центры отдыха для туристов. Затем продал свой бизнес.

Он не вернется домой, пока лично не накормит каждого из пятнадцати черных носорогов. Здесь он отдыхает. Черных носорогов, в отличие от белых, очень трудно разводить: они агрессивны, неуловимы и нелюдимы. Но путь к сердцу черного носорога тоже проходит через желудок. А зимой здесь, на высоком велде на высоте 1500–2000 метров, по утрам прохладно, может даже подморозить. Да и растительность скудная. Так что подкорм из обожаемой люцерны носорогам как нельзя кстати…

В нескольких сотнях метров самое большое «стадо» из 118 белых носорогов перемещается в сторону «столовой». Концентрированный корм в гранулах каждое утро привозят на тракторе и раскладывают по кормушкам. Самки с детенышами идут величаво и степенно. Идиллическая картинка — словно стадо коров выпустили из стойла. Белые носороги по природе своей очень миролюбивы, у них высокое стадное чувство. А еще они забавно подсвистывают — порой кажется, что находишься под водой среди морских млекопитающих. Картина мирно пасущихся четвероногих толстяков озадачивает. Неужели носорог — символ африканской фауны и широких просторов — превращается в домашнее животное? Неужели такова цена его выживания на планете?

Сколько бы фермеры ни доказывали, что носороги могут легко вернуться в их естественный ареал и быстро восстановить навыки жизни в дикой природе, сам факт существования подобной прак­тики радикально меняет наше восприятие дикой природы. Некоторые неправительственные организации осуж­дают такой опыт. А фермеры оправдывают свои «эксперименты»: «Сейчас это единственное средство спасения вида. Ферма — словно Ноев ковчег, где в относительной безопасности удается поддержать размножение здорового поголовья носорогов и даже увеличить его, при этом сохраняя и улучшая генофонд животных». Именно поэтому Пит Уоррен, Джон Хьюм и другие не умолкая требуют снять эмбарго с международной продажи носорожьих рогов. Они  в  курсе, что несколько лет тому назад после жарких дискуссий экологам удалось помешать планам масштабного «одомашнивания» африканских слонов для туристических целей. Сегодня в ЮАР слонам ничего не угрожает, чего не скажешь о носорогах. Южноафриканцы всегда были за прогресс и инновации. Именно они в начале двадцатого века спас­ли от тотальной гибели белых носорогов: взялись за разведение их на частных ранчо, чтобы улучшить воспроизводство и обеспечить генетическое разнообразие вида.

Более года Пит Уоррен не отбивал атаки браконьеров на свои владения. Една Молева, министр по охране окружающей среды ЮАР, сообщила, что в 2015 году браконьеры убили 1175 носорога. Это пока немало, но все же впервые за последние восемь лет показатель снизился.

24.10.2017
Теги: