С испанского напитка под  сладостным для русского уха именем вот уже  больше ста лет начинается у нас воля к жизни и путь к духовным  дерзаниям. Путь к безднам тоже с него начинается. Ибо он эфемерен, как женщина, и терпок, как саднящая грусть. Да и вообще, вспомним алкогольную классику – ерофеевскую поэму  «Москва–Петушки»: «Если ты не подонок,  ты всегда сумеешь к вечеру подняться до  чего-нибудь, до какой-нибудь пустяшной  бездны...» И без хереса тут не обойтись.

Смешав эти мысли в своей пьяной голове, я лечу в город Херес-де-ла-Фронтера,  что на юго-западе испанской Андалусии.  Там наверняка не отцветает жасмин и не  умолкают птицы – но будут ли там бездны?  Вопрос тем более не праздный, что, почти опоздав в Мадриде на регистрацию, я не  могу сдать вещи в багаж и лишаюсь заветной бутылки горячительного, старательно  припасенной для межхересных интермедий: аэропортный кабальеро неумолим. За  ним – вся мощь безжалостных евросоюзных законов и антинародных предписаний.

Примириться с вопиющей несправедливостью мне помогает предвкушение будущих высокоградусных откровений. Ибо еду  я дегустировать хересные бренди. Напиток  богов, научивших жителей запиренейских  земель изготавливать крепкий, обжигающий алкоголь (само слово «бренди» – изуродованное голландское branrievvijn, «огненное вино») на волшебной территории  треугольника с лучезарным климатом –  между городами Херес-де-ла-Фронтера,  Эль-Пуэрто-де-Санта-Мария и Санлукарде-Баррамеда. На языке крутится фраза из  прочитанной накануне почти серьезной  книжки: «Хересный бренди – один из трех  видов бренди с защищенным наименованием по происхождению; два других – французские коньяк и арманьяк». Но при выходе из аэропорта сознание погружается в иное, в загадку: куда же делись кущи  с райскими птахами и неотцветающий жасмин? Вместо ожидаемых дамских нег –  мужест венная суровость охристых холмов,  прорезаемых внезапными белесыми полосами. Где еще можно увидеть белую землю?  Только в Хересе. А виной всему – мел, содержание которого очень высоко в здешних  почвах, и именно ему обязан своими благородными свойствами местный виноград.

 

ЧЕТЫРЕ БОДЕГИ – четыре  стиля алкогольного пленения наив ного заморского гостя. Первая принадлежит группе Estevez, семейной компании, в которую  вошли старейшие винодельни Хереса –  Marques del Real Tesoro и A.R. Valdespino. Ее  поместье не терпит суетного соседства. Оно  вынесено за город, дабы было где производить 12 000 бутылок в час, держать музей  винных этикеток чуть ли не двухсотлетней  давности и арт-галерею с сотней рисунков  и графических работ Пикассо, приправленных Дали, Ботеро и прочей «мелочью».  Скажу сразу и про эту бодегу, и про все прочие, где довелось побывать: это – не штабквартиры масонских орденов, здесь рады  принять любого заезжего непосвященного и приобщить его к секретам высокого  ремесла. Хотя своей гостиницы при бодеге нет, в самом Хересе и окрестностях приличных отелей немало.

В Estevez я впервые попадаю в бодежные  хранилища – грандиозные залы с банной  влажностью и тысячами лежащих рядами бочек, обтекаемых вязким флером благородной плесени. И знакомлюсь с главным таинством бренди-хересной алхимии.  Взрослением напитка по системе «криадерас и солера» – путешествием дистиллята  от верхних рядов бочек («криадерас»), куда  заливают самые молодые спирты, к нижнему («солера»), где собирают сложный напиток из урожая разных лет. По ходу дела  молодые бренди постепенно смешиваются  с более зрелыми – и набираются ароматного опыта. Элитные сорта могут проходить  извилистый сливной путь более 20–30 лет.  А некоторым особо именитым старушкамбочкам вообще за сотню перевалило. У них  бурное прошлое: до брака с молодым и пламенным бренди они сожительствовали с  хересными винами, которые пропитали  своим бархатистым духом их дубовые стенки. И теперь терпкая память о тех винных  годах семейного счастья будет передана горячительному напитку. И память эта, прямо скажем, не без сюрпризов.Читать дальше >>>