Мы колесили по Швейцарии – кантоны франкоязычные, немецкоязычные, озера, луга, часы, шоколад, спа, исключительный комфорт, покой, роскошь... Погода лишь подтверждала общеизвестную картинку: не жарко, не холодно, все на благо человека. Картинка стала меняться, когда мы направились в третью, самую солнечную часть Швейцарии, итальянский кантон Тичино. От Люцерны карта показывала два пути: преодолевать перевал Сен-Готард по горной дороге или нырнуть в 17-километровый Сен-Готардский туннель – и быстрее, и без серпантина, а я всегда стараюсь его избегать. В Швейцарии туннели повсюду, но Сент-Готардский – рекордной длины. Ему предшествует туннель покороче. Проехав его, мы приняли твердое решение кружить по горам. Десять километров под землей оказались серьезным испытанием для нашей клаустрофобии, в обычной жизни незаметной, но тут – пробрало.

Путь над пропастью привел нас к кусочку земли, принадлежащей России. В скале вырублен памятник русским солдатам, погибшим при переходе Суворова через Альпы, через узенький Чертов мост, где они бились с французами. Русские победили, и швейцарцы благодарны им по сей день. Напротив Чертова моста, висящего над пропастью, – одноименный ресторан Teufelsbrucke. Ему 200 лет, и хотя мрачноватый хозяин не понимает по-русски ни слова, русские надписи повсюду, от «Исторический ресторан» до реверансов знаменитому полководцу. На столах стоит вино Generalfeldmarschall Graf Suvorov-Rymninski, на стенах – русские деньги в рамках: и старые, и современные. Ну что ж, выпили мы для бодрости кофе и поехали дальше.

Погода портилась: температура здесь ниже, чем везде в Швейцарии, градусов на десять. Гром гремит, молнии сверкают, ветер сбивает с ног. На невысокой горе посреди дороги еще один памятник – это сам Суворов, видный отовсюду, но почти игрушечный на фоне громоздких скал. Мы остановились, увидев надпись со стрелкой куда-то вглубь: «Музей Суворова», который вообще-то называется Национальным музеем Сен-Готарда, но это специально для русских, для ясности. Музей уже закрывался, шесть вечера, но служительница сжалилась и пустила посмотреть экспозицию, хотя пока нас интересовали вещи более прозаические: туалет и поиск отеля, где мы собирались ночевать. Адрес же его выглядел весьма неопределенно: «отель La Claustra, Сен-Готард». Вот он, перевал, но никаких отельных признаков, да и дороги как в России, а вовсе не как в Швейцарии. Нас  предупредили, что отель в скалах, но обычно еще издалека видишь указатели, тем более отель – четыре звезды, над такими еще и флаги развеваются, а тут – полное запустение и неприветливые серые горы. Служительница показала нам открытки «Клаустры»: это – вид снаружи (скала с неприметной дверкой без надписи), а это – внутри (накрытые столы, свет, люди). «Пять минут отсюда, даже меньше», – успокоила она нас и подарила открытки для ориентации на местности.

Мы свернули сначала на первую с позволения сказать дорогу, но уперлись в плотину, едва удалось развернуться над обрывом (и ведь темнеет быстро!). За следующим поворотом вид стоящих возле скалы дорогих машин вселили в нас надежду. Я открыла дверь, за ней была вторая, на которой я в неровном свете собственной зажигалки разглядела кнопку с подписью La Claustra. Мы представились, дверь открылась, и мы попали в длинный коридор, вырубленный в скале. По стенам текла вода, и где-то впереди горели свечи. Наконец дошли до обитаемого пространства: полумрак, мы, как хоббиты, внутри горы. Поднимаю глаза вверх – ни окошечка, ни просвета, вот где настоящая клаустрофобия. Ну конечно – «Клаустра»! «Нет, – возражает хозяин, Жан Одерматт – это от латинского слова «монастырь». Идея была создать центр, где встречались бы художники, ученые, как в средневековье, когда монастыри были средоточием интеллектуальной жизни.Читать дальше >>>