Никак не получалось у меня попрощаться с малазийцами по-малазийски. Вроде бы ничего сложного: касаешься руки прощаемого, затем прижимаешь свою ладонь к груди. «Это значит – мое сердце с тобой», – объяснила мне Лиза из Four Seasons Resort. Мы стояли на берегу Андаманского моря, на северной оконечности Ланкави, примерно в 8000 километров от Москвы. Я от волнения запуталась в собственных руках, но с третьей попытки ритуал все же исполнила. Оставила-таки под пальмами свое сердце, за неимением возможности сдать обратный билет и остаться здесь целиком.

Три дня назад я спустилась по трапу на землю острова Ланкави и отыс­кала встречающего с нужной табличкой. Километрах в 30 от шумного аэропорта, сразу за каучуковой плантацией мы свернули с трассы и въехали на территорию отеля. Возле здания ресепшн виднелся огромный медный гонг, сквозь ботаничес­кое буйство проглядывали соломенные и черепичные крыши – я видела такие на картинках про традиционные малайские, тайские и индийские деревни. «Архитектор наш слегка крейзи, – шутливо объяснили сотрудники отеля, – смешал тут много стилей, но не удивляйтесь, подлинная Малайзия и есть смешение всего азиатского». В полной мере масштабы «деревни» оценить удалось через полчаса, когда шуст­рый электрокар вез меня на персональную виллу мимо растущих из прудов беседок, первобытного вида бронзовых фонарей и ажурных арок, ведущих к пляжу. Путь был неблизкий, а водитель – разговорчивый: «Отелю всего два с лишним года, а вон тем скалам – полтора миллиона. Эти пальмы остались еще со времен кокосовой плантации, тот куст называется «слоновьи уши», а вот и ваша вилла, отныне по первому звонку я буду ждать вас у входа». Смешная машинка бесшумно растворилась в тропических кус­тах, оставив меня вдали от асфальта, ламп дневного света и колебания курсов валют.

 

Вообще-то, Ланкави – это целый архипелаг, сотня малазийских островов, разбросанных в экономически притягательной части моря у самой границы с Таиландом. Обитаемы всего три. Мне предстояло провести несколько дней на главном из них – Пулау-Ланкави. Он, надо сказать, выглядит абсолютно нетронутым: известняковые скалы, оплетенные джунг­лями холмы, пустынные белоснежные пляжи и синие бухты. Однако я здесь не первопроходец: в разное время на острове жили, и весьма неплохо, малайские племена, купцы из Китая и Индии, неизвестной национальности пираты и, несколько веков назад, принцесса Махсури, которую взбалмошный муж казнил по ложному обвинению в измене. Перед смертью принцесса прокляла аборигенов на семь поколений вперед, и жизнь на Ланкави в миг разладилась. Когда в 1980-х годах срок проклятия истек, малазийские власти подсуетились, объявили остров курортом и открыли на нем зону беспошлинной торговли и международный аэропорт. Помножив высокий уровень жизни, прекрасные дороги и технологии XXII века на тропический климат, лианы и пещеры, получаем в меру отрезанный от цивилизации кусок суши, на котором можно пожить по первому разряду в окружении первозданной природы.

На вилле, пахнущей старым деревом, какими-то травами и припыленными колониальными временами, имелись: потолочный вентилятор с деревянными лопастями, чуть скрипучий пол, огромная ванна из грубого мрамора и старинный тиковый сундук, в котором прятался тос­тер. Стеклянные стены спальни оказались раздвижными дверями, ведущими на гигантскую веранду. Над головой мельтешили бабочки размером с блюдце и пересвистывались невидимые птицы, дорожка от виллы уводила в густые заросли. Захотелось срочно раздобыть пробковый шлем и пойти покорять джунгли. Или сначала в спа? На столике рядом со свежими фруктами дожидается именное приглашение. Или вон, через три пальмы от меня шумит море. Пожалуй, туда.

Ученые вот уже сколько лет исследуют рост уровня эндорфинов в крови при поглощении шоколада. Но до сих пор никто не удосужился установить, отчего учащается сердцебиение при виде моря. Особенно пос­ле многочасовых перелетов и малазийской столицы, застроенной стоэтажными бизнес-центрами. Ведь что-то определенно выбрасывается в кровь. Купаться не обязательно – достаточно сесть на песок и смотреть.Читать дальше >>>