Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Дамаск: Дорога к храму

Если верить древним источникам, приблизившись к Дамаску, Мухаммед взглянул на город и изрек: "Человеку лишь раз дано войти в рай".
текст:
Дамаск

 

В Дамаск? А ты знаешь, что предсказала Ванга? В мир придет новый мессия и объединит человечество. Но случится это не скоро. Пока Сирия не пала – нечего и ждать», – сказал мне один знакомый, который коллекционирует загадочные предсказания. Куда она должна пасть? Почему Сирия? К счастью, у мистика нашлась и собственная трактовка, благо туманность пророчества к этому располагает: «Ну, в смысле, пока Сирия еще сопротивляется глобализации. Пока туда не пришли западные корпорации, американские инвестиции и «Макдоналдс». Ближний Восток – колыбель цивилизации. И Ванга, конечно, имела в виду Сирию как последний оплот нашей истинной культуры. А может Ассирию… Но тогда это уже не Сирия, а Иран».

Предсказания, тем более сомнительные, меня не очень интересуют, но посмотреть на девственную местность, не тронутую мировыми брендами, сразу стало очень любопытно.

Если попадаешь в ближневосточный город ночью – сразу понятно, что это ближневосточный город: принадлежность к исламскому миру выдает зеленая подсветка мечетей и минаретов. Неудивительно, какой еще цвет благословлять в пустынных краях, где любой росток – на вес золота? Дамаск иллюминацией сильно увлекается – и правильно делает.

Ночное шоссе заполнено волшебными объектами, напоминающими то ли корабли эксцентричных пришельцев, то ли увитый завалявшимися на антресолях светящимися гирляндами (на детский невзыскательный вкус) игрушечный автопарк. Транспортные средства мерцают всеми цветами радуги и всеми частями кузова: из-под днища льется мертвенно-фиолетовый свет (интересно, не из Дамаска ли автомобильная Москва черпает подобные идеи?), решетка радиатора, задний бампер и крыша мигают в разном ритме электрообвеской. Многие НЛО, правда, подозрительно рычат и чихают, выплевывая клубы дыма, различимые даже в темноте. И не всегда удается отличить подмигивающее украшение от включенного поворотника. Но в целом – эффектно. При свете же дня ждет разочарование: львиная доля инопланетных объектов превращается в музейные экспонаты европейского и советского автопрома, выкрашенные малярной кистью в подвале, с помятыми боками и отвисшими глушителями.

Так и сам город. Залитый огнями ночью, днем он гигантской серой волной накатывает на гору Касьюн. Где-то там, слева и почти на самом верху в довольно крутом месте склона есть небольшой грот, где Каин пролил кровь Авеля. По крайней мере, дамасские гиды все как один уверены: это именно то упомянутое в Библии место. Туристская приманка свое дело делает – интересующиеся подробностями первого в истории убийства заодно и панорамой города любуются. Но библейских достопримечательностей в Дамаске и без Каина хватает. Говорят, этот город упоминается в Библии чуть ли не 15 раз.

Если смотреть немного сверху, из окна моего номера в отеле Four Seasons, в серой геометрической массе можно насчитать штук тридцать минаретов. Но по ним с непривычки сориентироваться трудно – слишком похожи друг на друга и их слишком много. Небоскребов нет, телебашен, какого-нибудь особо приметного архитектурного изыска... Тем проще: к горе, от горы, гора по правую руку или по левую.

Утром я вышла прогуляться перед завтраком. Вроде бы обещали, что Four Seasons в центре, но что-то не похоже… О Дамаске я знаю, что это самый древний в мире город, которому удалось за 2000 лет (впрочем, цифра эта условная, может, и 3000, а может и 7000) не превратиться в античные руины, а остаться городом, вырасти и сохранить столичный статус. Ну и конечно дамасскую розу и дамасскую сталь. Я сразу решила идти к горе – ориентир как-никак, не заблудишься. Ничего старинного на глаза не попадается – только, пожалуй, старое и пропыленное. Ничего себе центр! Роз не видно. Равно как и стали – сплошной бетон. В некоторой растерянности оглядываюсь на отель – он на месте. Как огромный сияющий стеклами кристалл, выросший на невзрачной породе. Движение на улице довольно оживленное, процентов семьдесят машин – такси, как и полагается, желтые. Людей, которым они могут понадобиться, что-то не видно. Когда я встретила третье посольство подряд, стало понятно, что я все-таки в центре. Да, Дамаск явно не спешит себя показывать.

В ресторане Safran накрыт шведский стол – есть даже суши! В Дамаске, как выяснилось, рыба – вообще редкий деликатес, но чтобы японская еда... Я не без интереса наблюдаю, как завтракает арабка вся с головы до ног в черном. Лицо закрыто никабом – одни глаза видны. Вот она ставит на стол десертную тарелочку с кунафой (фисташковая начинка в гнездах из тончайшей пропитанной медом «лапши»), официант подает кофе... Даже элегантно: женщина Востока придерживает одной рукой черное покрывало и ловко орудует ложечкой. Можно полный рот набивать – и вкуснее, и все равно никто не видит. Официант спрашивает у меня: «Вам, как вчера, двойной турецкий кофе?» Я удивленно киваю. Неужели возможно запомнить? Гостей-то полон отель... Ароматный с кардамоном кофе исключительно вкусный. Девица под никабом уже закончила завтрак и направляется к выходу. Глазам не верю: сзади ее развевающиеся черные одежды украшает крупная бриллиантовая надпись DIOR, обведенная бриллиантовым же кругом на манер знака СТОП. Очень хочется верить, что это все-таки Svarowski.

Чередую прохладный бассейн под пальмами с теплой джакузи и размышляю, можно ли расценить суши и бриллианты как свидетельства падения? Да и весь Four Seasons в целом – с его итальянским рестораном и тайским массажем в спа. Оказалось, что утром я шла совсем не в ту сторону. Старый город лежит ниже отеля, нужно только перейти через речку Бараду. В двух шагах обнаружился Национальный музей с аморитскими глиняными табличками (первый алфавит), пальмирскими барельефами и другими древностями тысячелетней давности, времен пра-Дамаска. Тут же ремесленный базарчик и – странное соседство – Музей оружия.

Какие только дороги не ведут к храму. В этом отношении мечеть Омейядов не оригинальна. Бесконечная галерея восточной пестроты двухэтажного крытого рынка Хамидийе кончается, и первое, что встречает ослепленный внезапным ярким солнцем взгляд – визуальное продолжение рыночной крыши, колоннада древнего храма Юпитера. И никаких пояснений, ограждений, запретов, стяжек и распорок, которые так уродуют античные руины Греции. Колоннада – часть Дамаска, стоит как есть, можно трогать, можно зазевавшись мимо пройти. Сохранилась – и слава Аллаху. А за ней – стена и один из минаретов великой святыни ислама и христианства, мечети Омейядов.

Такого пронзительного чувства не испытываешь в привычном мире. Сначала внутри все замирает. Как описать место, где люди взывают к Богу уже много тысячелетий? Огромный внутренний двор – чаша, полная молитвы, смутных голосов и шепота. Отраженный стенами звук отзывается особым глубоким аккордом. Каменный пол зеркально блестит, отполированный и истертый миллионами шагов – босыми ступнями, но не подошвами обуви.

Люди сколько угодно могут менять богов, но они знают: это здесь, то самое место, откуда их слышат. И сирийских суннитов, и иранских шиитов, и паломников из Йемена в узорчатых белых шапочках, и стайку индийских мусульманок в белых накидках, отделанных ярким цветным шитьем, и туристок любого вероисповедания, задумчиво слоняющихся с фотоаппаратами в казенных балахонах буро-мышиного цвета, выданных на входе. Это единственный в мире храм, где вместе преклонили колени Папа Римский Иоанн Павел II и Муфтий Сирии шейх Ахмед Кафтаро.

И я понимаю: то, что было до этого, – не настоящий Дамаск.

Древнее происхождение Старого города Дамаска не в состоянии скрыть даже неизбежная пыль, которой на манер никаба укутывает город песчаная гора Касьюн.

За давностью лет в Дамаске эпохи так перемешались и сплавились друг с другом, что по порядку двигаться невозможно. Город разрастался ввысь и вширь на преды­дущих культурных слоях, как коралловый риф пустыни в плодородной долине Барады: на византийских фундаментах возводили мечети, в кладку не брезговали добавлять камни римских стен. Появились дворцы и хамамы, медресе и дамасские двухэтажные дома с балкончиками, нависающими над узкими улочками. Во внутреннем дворике – мозаика, фонтан и апельсиновые деревья.

Археологам приходится довольствоваться тем, что проступает сквозь вековые наслоения. Раскопки в центре вести невозможно – обязательно повредишь какой-нибудь древности. Тем больше у исследователей азарта и поводов для блестящих импровизаций: на территории, где сейчас стоит Дамаск, жили Адам и Ева (ну правильно, а иначе откуда бы тогда здесь Каину с Авелем взяться?), первые стены, воздвигнутые после Потопа – стены Дамаска…

Ранним утром в пятницу (воскресенье по-мусульмански) я решила прогуляться по христианскому району Дамаска. У ворот Баб-Шарки, от которых остался фрагмент античной арки, начинается библейская Виа Ректа, Прямая улица. Ее можно пройти за 20 минут, но лучше не спешить – сворачивать в переулки, заходить во все магазинчики.

В первом же узеньком переулке направо я на полчаса застряла в серебряной лавочке с говорящим названием Hasar Baida. И как потом выяснила, сверившись с путеводителем, пропустила одну из главных библейских достопримечательностей – церковь Св. Анании. Ее построили над криптой, где в I веке молитвами христианина Анании прозрел иудей Савл, ставший впоследствии апостолом Павлом. Обидно, была ведь в двух шагах от святыни!

Зато на Виа Ректа меня ждал сюрприз. Я слышала, что в Дамаске дома не запирают, но чтобы дворцы… В переулке рядом с табличкой Nassan Palace была заманчиво приоткрыта дверь. Я заглянула – никого. Любопытство пересилило, я зашла. Чего только не было в этом дворике-дворце! Митут пять в полном одиночестве я рассматривала огромные стеклянные бутыли, медные пепельницы и вазы, кованую люльку без дна... А потом сунула нос в резную дверь, за которой сидел и пил чай внучатый племянник владельца Nassan Palace. Он предложил мне чаю, а на извинения объяснил: его дядюшка не против любопытствующих, пусть любуются. «И что, даром? – Да, совершенно безвозмездно».

Ароматный кофе с кардамоном я пила с видом на фрагмент арки римского акведука. Дорожный знак на двух языках указывал: налево Антиохийская патриархия. Справа виднелся минарет. Все это отражалось в зеркальных стеклах новенького хайтековского кафе и уже не казалось диссонансом. Меня перестала смущать всепроникающая сероватая дамасская пыль, которая, как универсальный нивелир, выравнивает различия, приглушает блеск роскоши и прикрывает убожество.

Глобализации пока не видно – вернее, она точечная. И пусть на улице Аргентины (откуда она в Дамаске?) прямо за моим отелем теперь блещет витринами аналог Третьяковского проезда с обязательным списком мировых люксовых брендов, а в Старом городе открылся бутик Villa Moda в стилизованном дворце (там ценник на туфли украшает такая сумма, за которую дамасский таксист согласится везти вас вокруг земного шара). Дамаск еще слишком далек от падения в трактовке моего суеверного приятеля. Опыт и мудрость тысячелетий лучше всего определяют в этом городе цену вещам. Дамаск хранит все, что может сохранить. И знает, что все преходящее стоит дорого, а вечное – не имеет цены.

11.05.2011
Теги: