Жаркое египетское солнце, божественный Ра, багровым шаром поднималось над вершинами далеких гор. Стоя на палубе круизного корабля Lazuli, пришвартованного у набережной Луксора, я пыталась представить, как выглядел этот город три тысячи лет назад – блестящая столица Египта во времена Среднего царства на восточном берегу Нила. Отсюда в течение полутора тысячелетий фараоны управляли огромной страной. Они разбивали сады, строили дворцы и величественные храмы. Самый большой из них – окрашенный в розовые тона храмовый комплекс Карнак – в лучах утреннего солнца выглядел великолепно. Среди его гигантских колонн гуляло гулкое эхо, и на секунду мне показалось, что я слышу голоса жрецов, читающих таинственные заклинания.

На правом берегу Великой реки цари Египта жили, на левом – в Городе Мертвых – пытались найти вечный покой, еще при жизни сооружая для себя роскошные гробницы в толще скал.

Наивные. Людская алчность пощадила только одну из них – гробницу юного Тутанхамона, сокровищами которой сегодня восторгается весь мир. Но росписи в царских усыпальницах по-прежнему ярки и сочны. Художники, кажется, смогли обмануть время. Со стен на меня смотрели египетские боги и богини, нарисованные будто вчера: изящная властительница космического порядка Маат, держащая в руках перышко судьбы, бог смерти Анубис с головой шакала, пожирательница сердец грешников кровожадная Аммут. Остается, правда, загадкой – помогли ли они душам владык переселиться в страну Нут.

Жара почти спала, когда я наконец-то добралась до гробницы Тутмоса III в самом дальнем конце Долины царей. Попасть внутрь оказалось делом непростым – вначале пришлось подниматься по крутой деревянной лестнице метров на 30, затем, уже в гробнице, примерно столько же спускаться по вырубленному в скале коридору и по узкому мостику перейти через шахту – ловушку для грабителей. И вдруг внутри гробницы мне стало страшно, по-настоящему страшно – то ли из-за нехватки кислорода, то ли из-за будоражащего воображение проклятия фараонов. Захотелось скорее наверх. На воздух. На берега Нила.

Вечером у Луксорской набережной трудно припарковаться. Не на суше – на воде. Несколько десятков круизных кораб­лей поджидают своих пассажиров в нильской акватории, чтобы отправиться вверх по реке. Но свой Lazuli я нахожу без труда. От прочих его отличает изящный двухпалубный силуэт и два косых, как у фелуки, паруса – на носу и на корме. Такой тип судна называется мудреным арабским словом «дахабия». До 1880 года дахабии составляли основу круизного флота небезыз­вестного Томаса Кука, который первым превратил опасное плавание по великой реке в элитный отдых. Lazuli, конечно, копия кораблей, на которых путешествовали по Нилу турецкие паши и английские аристократы. Но копия, надо признаться, удачная, весьма органично сочетающая восточную роскошь и комфорт XXI века.

Короткие египетские сумерки быстро сменила тьма, в которой исчезли силуэты и Города Мертвых, и города живых. С берега на берег потянулись протяжные молитвы муэдзинов. Вторя им, Lazuli издал короткий гудок, отчалил и взял курс на Асуан.

Рано утром я проснулась от ощущения полной тишины. Опустив паруса, Lazuli безмятежно стоял посреди Нила в очереди к шлюзу у городка Эсна. Рядом с нами томились еще два десятка круизных теплоходов. Вынужденной остановкой активно пользовались предприимчивые торговцы, курсирующие на лодках между кораблями. Мое появление на палубе вызвало среди них небывалое воодушевление. Предложения посыпались одно интереснее другого, причем, в буквальном смысле слова: первой к моим ногам шлепнулась скатанная в тугой комок красная шаль, за которую просили всего пять египетских фунтов, потом синяя галабея – за двадцать.

Отказываться пришлось с той же бесцеремонностью – по возможности метко покидать все вещи назад в болтающуюся где-то внизу лодку.Читать дальше >>>