Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

Korean Air названа лучшей авиакомпанией  для бизнес-путешественников по версии Russian Business Travel & Mice Award. Крупнейший южнокорейский авиаперевозчик выполняет рейсы в Москву, Санкт-Петербург, Иркутск и Владивосток


Уикенд на конюшне

Отказаться от возможности проехать по улицам Маранелло на новой Ferrari F430 Scuderia было бы преступлением, и Денис Орлов его не совершил!
текст:
Ferrari

В принципе, каждая вещь как-то называется. Но автомобили Ferrari долгое время названий не имели – только численно-буквенные индексы. Поэтому к ним, как к крупным бриллиантам, нередко прирастали имена собственные. Например, «Майк Хоторн» в честь известного гонщика или «Ингрид Бергман» в память об актрисе, которой машину преподнес великий мастер итальянского неореалистического кино Роберто Росселини. Останови любого жителя Маранелло, и он еще не такого порасскажет. В этом городке царит настоящий культ Ferrari. Потому что именно здесь их делают.

До 1940-х годов Маранелло была ничем не примечательной деревушкой, затерявшейся среди полей в 20 км к югу от Модены. Именно это обстоятельство подвигло Энцо Феррари перенести в нее свою станкостроительную мастерскую – подальше от налетов союзнической авиации. Деревушку после этого, тем не менее, бомбили дважды. Война окончилась, но обратно в Модену Феррари уже не вернулся. До этого его бизнес носил имя Auto Avio Construzioni, а еще раньше – Scuderia Ferrari.

Версия Ferrari F430, на которой я въехал в Маранелло, так и называется – Scuderia. И пусть никого не смущает, что в переводе с итальянского это значит – «Конюшня». Речь о конюшне с большущей буквы «К». Вполне логично, что пионеры автоспорта переняли ипподромную терминологию, но в том, что эмблемой для своей скудерии Феррари выбрал вставшего на дыбы жеребца, бессмысленно искать связь с бегами. Этот силуэт украшал аэроплан итальянского аса Франческо Баракка, земляка Феррари. В первую мировую войну героя сбили, и Энцо, друживший с его семьей, испросил благословения использовать символ.

Автомобильные ристалища на заре ХХ века мало уступали в благородстве поединкам рыцарей неба, о которых ходили легенды. Впрочем, вряд ли Феррари мог предположить, что закладывает фундамент новых легенд. Пока же он и сам участвовал в гонках – до 1932 года, когда у него родился сын и жена запретила. Легенды – легендами, а по опасности автогонки уж точно мало чем отличались от воздушных боев.

Сегодня символ, переживший и пилота Баракка, и самого Феррари, впору выбирать гербом Маранелло: здесь он мелькает повсюду. Статуя лошади из нержавейки украшает круговую развязку на въезде в городок. У местных, похоже, ритуал – утром по пути на работу объехать вокруг этой фигуры в боковом скольжении, чтобы визг покрышек разносился на всю округу. Пусть даже под седлом не могучий «жеребец» Ferrari (который сотрудникам завода продают с 10-процентной скидкой), а дохленький «фиатик».

Невольно заражаюсь этой здешней привычкой – и направляю покатый нос своего F430 Scuderia на ритуальный круг. Внутренне я себя сдерживаю. Что стоит какая-то дорожная развязка в сравнении с конечной целью моего путешествия – испытательным треком Фьорано.

Только заезд на него еще нужно отыскать. И городок-то копеечный, всего 15 тысяч жителей на десяти улицах, а мимо этой школы я проезжаю уже второй раз. Как раз перемена, и ребятня одобрительным свистом приветствует низкий красный силуэт. Причем скорее даже не его, а раздающийся еще за полквартала бурчащий тембр двигателя. Проезд на бис вызывает уже улюлюканье. Ну да, снова этот поворот. Вот и Galleria Ferrari – мемориальный музей с коллекцией знаменитых машин. А вот – мастерская дилера. Перекресток напротив заводской проходной. Слева – знаменитый ресторан Il Cavallino, где в последние годы жизни любил сиживать Феррари. Справа – фирменный магазин, из динамиков над входом несется рев формульных болидов. Окрестным жителям надо действительно испытывать высочайший пиетет перед маркой, чтобы терпеть такое изо дня в день. Пока жду сигнала светофора, сверяюсь с картой: мне направо, в одну из боковых улочек. Нет, только не к школе. Гипнотизирую взглядом дорожный указатель: La pista di Fiorano. Всё, ворота, проходная. Сердце забилось учащенно: наконец.

Фьорано – согласитесь, что в самом названии есть нечто зажигательное. Занятно слышать, что Фьорано – это пригород Маранелло. Лучше, наверное, определить это место как хутор на отшибе, выселки. Дух прошлого хранит в себе старый дом, где жил Энцо Феррари и где он умер в 1988 году. Этот типично итальянский трехэтажный особнячок прячется в островке зелени посреди асфальто-бетонных горизонтов трассы. Трехкилометровый трек построили в 1972 году, чтобы вдали от посторонних глаз доводить до совершенства болиды Формулы 1. Наверное, только здесь великий Il Commendattore, как звали Феррари, и мог найти утешение. Он старел, потеряв любимого сына Альфреддино и многих, с кем сводила его богатая на встречи и события жизнь.

Но если попасть на трек Фьорано и проникнуться его атмосферой может только владелец Ferrari (и только в особые клубные дни), то рестораны, в которых любят обедать знаменитости из мира автогонок, рады любому гостю. Большинство гонщиков, конструкторов и менеджеров предпочитают типичную для региона Эмилия-Романья кухню. Конечно, среди блюд будет знаменитая пармская ветчина Culatello di Zibello в воссозданном при содействии Энцо Феррари ресторанчике Il Cavallino и Tortelloni con burro e salvia в превосходном заведении Da William, где нередко ужинает нынешний директор-распорядитель Ferrari и Maserati Лука ди Монтедземоло. Наконец, если хочется сполна погрузиться в гоночную атмосферу, стоит заказать столик в ресторане Montana. Не исключено, что вашим соседом окажется Мика Сало, Марк Жене или кто-нибудь из юных дарований скудерии.

...Меня долго инструктируют. На всех прямых отрезках трассы и на пологих виражах я должен постоянно жать педаль газа в пол. Отпускать ее только перед крутыми поворотами, при этом максимально энергично вытормаживаясь. И еще я обязан помнить, что сразу за мостом – коварный правый вираж с обратным уклоном. Тормозить надо начинать еще перед въездом на мост, иначе в следующее воскресенье самым ходовым товаром на местной барахолке будут не старые рекламные брошюры Ferrari, а кусочки вполне современного автомобиля.

Трудно унять волнение. Как только я нажимаю на газ, могучая сила вдавливает в жесткое спортивное кресло. В ушах обволакивающий рокот двигателя. Трасса, еще мгновение назад казавшаяся широченной, сужается до размеров велосипедной дорожки. Первый поворот я прохожу, совершая все мыслимые и немыслимые ошибки. Тормозить начинаю слишком рано, а когда понимаю, насколько быстро этот автомобиль останавливается, разгоняться вновь уже поздно. В результате поворот мой Ferrari проходит крадучись, как какой-нибудь «фиатик», ищущий, где ему запарковаться.

Модификация F430 Scuderia – всего лишь маленький шажок к формульному болиду, но сделан он от Ferrari F430, которую, язык не повернется назвать обычной машиной. Мощность двигателя увеличена с базовых 490 л. с. до 510 л. с. Кузов облегчен на добрые 100 кг. В результате, если каждой лошадиной силе F430 приходится разгонять 2,8 кг массы, то у F430 Scuderia – 2,45 кг. Это отразилось и на динамике разгона: до сотни – за 3,6 с вместо 4 с, до 200 км/ч – за 11,6 с вместо 12,55 с. Вот так представишь себе в Москве: сосчитай до четырех и расстанься с правами за превышение.

Даю себе слово, что пройду второй круг чисто. Вновь салон наполняется упоительной песнью цилиндров. Сквозь нее при желании можно расслышать, как срабатывает механизм переключения передач. Каждый раз на приборном щитке загорается индикатор перехода на следующую передачу: вверх, вверх, быстрее, еще быстрее.

Снова этот поворот. Тормоз. Как жестко! Но тут слишком сильно продавил педаль, и машина с отключенными системами стабилизации и противобуксовки срывается в юз. Главное в этот момент — заставить себя отлепить ногу от тормоза, чтобы колеса вновь получили сцепление с дорогой. А ее и осталось-то всего ничего — дальше обочина и отбойник. В самый последний момент машина обретает контроль, и встает на правильную траекторию. Чудовищная боковая перегрузка давит на тело. Не Формула 1, но все же. Надо ли говорить, что с асфальта Фьорано еще нескоро сойдут оставленные мною черные следы от шин. Они – как декоративные полоски, нанесенные на кузов F430 Scuderia.

11.05.2011
Теги:
Связанные по тегам статьи: