В принципе, каждая вещь как-то называется. Но автомобили Ferrari долгое время названий не имели – только численно-буквенные индексы. Поэтому к ним, как к крупным бриллиантам, нередко прирастали имена собственные. Например, «Майк Хоторн» в честь известного гонщика или «Ингрид Бергман» в память об актрисе, которой машину преподнес великий мастер итальянского неореалистического кино Роберто Росселини. Останови любого жителя Маранелло, и он еще не такого порасскажет. В этом городке царит настоящий культ Ferrari. Потому что именно здесь их делают.

До 1940-х годов Маранелло была ничем не примечательной деревушкой, затерявшейся среди полей в 20 км к югу от Модены. Именно это обстоятельство подвигло Энцо Феррари перенести в нее свою станкостроительную мастерскую – подальше от налетов союзнической авиации. Деревушку после этого, тем не менее, бомбили дважды. Война окончилась, но обратно в Модену Феррари уже не вернулся. До этого его бизнес носил имя Auto Avio Construzioni, а еще раньше – Scuderia Ferrari.

Версия Ferrari F430, на которой я въехал в Маранелло, так и называется – Scuderia. И пусть никого не смущает, что в переводе с итальянского это значит – «Конюшня». Речь о конюшне с большущей буквы «К». Вполне логично, что пионеры автоспорта переняли ипподромную терминологию, но в том, что эмблемой для своей скудерии Феррари выбрал вставшего на дыбы жеребца, бессмысленно искать связь с бегами. Этот силуэт украшал аэроплан итальянского аса Франческо Баракка, земляка Феррари. В первую мировую войну героя сбили, и Энцо, друживший с его семьей, испросил благословения использовать символ.

Автомобильные ристалища на заре ХХ века мало уступали в благородстве поединкам рыцарей неба, о которых ходили легенды. Впрочем, вряд ли Феррари мог предположить, что закладывает фундамент новых легенд. Пока же он и сам участвовал в гонках – до 1932 года, когда у него родился сын и жена запретила. Легенды – легендами, а по опасности автогонки уж точно мало чем отличались от воздушных боев.

Сегодня символ, переживший и пилота Баракка, и самого Феррари, впору выбирать гербом Маранелло: здесь он мелькает повсюду. Статуя лошади из нержавейки украшает круговую развязку на въезде в городок. У местных, похоже, ритуал – утром по пути на работу объехать вокруг этой фигуры в боковом скольжении, чтобы визг покрышек разносился на всю округу. Пусть даже под седлом не могучий «жеребец» Ferrari (который сотрудникам завода продают с 10-процентной скидкой), а дохленький «фиатик».

Невольно заражаюсь этой здешней привычкой – и направляю покатый нос своего F430 Scuderia на ритуальный круг. Внутренне я себя сдерживаю. Что стоит какая-то дорожная развязка в сравнении с конечной целью моего путешествия – испытательным треком Фьорано.

Только заезд на него еще нужно отыскать. И городок-то копеечный, всего 15 тысяч жителей на десяти улицах, а мимо этой школы я проезжаю уже второй раз. Как раз перемена, и ребятня одобрительным свистом приветствует низкий красный силуэт. Причем скорее даже не его, а раздающийся еще за полквартала бурчащий тембр двигателя. Проезд на бис вызывает уже улюлюканье. Ну да, снова этот поворот. Вот и Galleria Ferrari – мемориальный музей с коллекцией знаменитых машин. А вот – мастерская дилера. Перекресток напротив заводской проходной. Слева – знаменитый ресторан Il Cavallino, где в последние годы жизни любил сиживать Феррари. Справа – фирменный магазин, из динамиков над входом несется рев формульных болидов. Окрестным жителям надо действительно испытывать высочайший пиетет перед маркой, чтобы терпеть такое изо дня в день. Пока жду сигнала светофора, сверяюсь с картой: мне направо, в одну из боковых улочек. Нет, только не к школе. Гипнотизирую взглядом дорожный указатель: La pista di Fiorano. Всё, ворота, проходная. Сердце забилось учащенно: наконец.Читать дальше >>>