Чиновники от спорта в мире признают, что олимпийские объекты в основном убыточны. Так, например, обслуживание бобслейных трасс в Нагано стоит около двух с половиной миллионов долларов в год, а в японской федерации санного спорта зарегистрировано всего 300 спортсменов.

С проблемами сталкиваются Лиллехаммер и Турин – арены и трассы в этих местах становятся базами тренировок только для спортсменов-профессионалов. Они слишком удалены от больших городов – центров массового спорта, а потому не загружены.

Пост-олимпийская жизнь лыжных трасс, прыжковых трамплинов и других объектов идет по одному из трех путей. Первый – превратиться в арены массового спорта. Второй – стать развлекательными комплексами. И третий – разрушаться под действем времени.

Существует два менее распространенных варианта: сооружение полностью сохраняет профессиональные спортивные функции или проходит конверсию.

Варианты первый и второй – CК Олимпийский в Москве. Гендиректор Владимир Чурилин и его подопечные пытаются держать равновесие между спортивной и коммерческо-развлекательной составляющей. C одной стороны, помещения сдаются всевозможными организациям - от фирм по заправке картриджей до книжного магазина. С другой, спортивная жизнь центра сохранена – работает несоклько секций (единоборства, хореография), а каток и бассейн Олимпийского – действительно объекты "народного" спорта для москвичей.

И, конечно, арена известна концертами западных звезд – одними из тех, кто здесь выступали, были  Дип Перпл, Озборн, Оффспринг. Концерты разбавляют одним спортивным мероприятем в месяц  – главное из которых, конечно, Кубок Кремля по теннису.

Третий вариант  – разрушение. Прыжковый трамплин на Воробьевых горах превратился в аляповатый алюминиевый останец, странную картину московского температурного выветривания.

Грустное зрелище  – бассейн СК Лужники. Если футбольный стадион c успехом принимает большие матчи, то бассейн стал похож на серую китайскую пагоду, где зимой в клубах пара, сквозь зеленовато-мутную воды Вы того гляди увидите на трибунах Принца обезъян.

Вариант четвертый – рейтинговые соревнования продолжаются. Так, УСК (универсальный cпортивный комплекс) «Дружба», построенный к Олимпиаде-80, и сейчас привлекает спортсменов и зрителей – только что здесь проходил Чемпионат мира по единоборствам.

Велотрек архитектора Алексея Воронцова изредка становится ареной для гонок международного уровня, а на соседнем Гребном канале гонки проводят три-четыре раза за лето. Максимальный масштаб – российский, с небольшим количеством случайных зрителей. Сам канал производит впечатление  немосковской отрешенности и запущенности, и летом на его облупившихся скамейках приятно укрыться от городской суеты. 

Вариант пятый представляет Олимпийская деревня.  Олимпийская деревня превратилась в обычный жилой район - такую конверсию проходят многие массивы для размещения спортсменов и прессы. К слову, такую же судьбу разделила и Олимпийская деревня в Китае – ее отдали Пекинскому университету под кампус для студентов и преподавателей.

Самый странный вариант послеолимпийской жизни спортивного центра известен в Лейк-плесид. Олимпийскую деревню здесь преобразовали в исправительную колонию.

Что касается Сочи, то здесь возникает вопрос о перспективах  в связи с социо-географическим положением. А это кое-что значит.

Тирольский Патшеркофель, где проходили олимпийские соревнования по скоростному спуску в далеком 1976 году, так и остался популярным курортом. Сыграли роль достоинства, репутация и центральное для густонаселенной Европы  положение Тироля как региона в целом.

Что случится с олимпийскими объектами в Сочи, удаленным от центра на 1500 км в районе с населением в 400.000 человек – остается вопросом.

Падение цен на нефть и другие базовые элементы может привести к ситуации, когда комплексы в Сочи так и останутся неокупаемым долгостроем. 

Тем более что, по словам российских риэлторов, в Сочи жилья для "рядовых Россиян" будет немного. geo_icon