Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Изумрудное ожерелье Нукуса

Нукус сам по себе город не зеленый, но вокруг него расположились крохотные островки тугайных лесов, которые дарят в знойную пору городу прохладный ветерок.
текст:
Рыбак на Амударье

На этот раз еду на родину, в город Нукус, на поезде. В Ташкенте не так жарко, путешествие обещает быть неутомительным, однако уже в вагоне чувствую, что испытание будет серьезным, - металл раскалился за день и решил отдать свой жар нам, - пассажирам. Остается только с благодарностью обмахиваться веером и пить минеральную воду, ощущая прохладные ручейки пота под блузкой. Вот уже и Чилпык за окном вагона, кажется, что до него рукой подать. Усилием воли подавляю желание сойти на ближайшей станции, чтобы отправиться к этому удивительному холму, укутанному от нас  пыльными туманными легендами. Цель поездки в Каракалпакию на этот раз другая, - встретиться с родными, друзьями, искупаться в Амударье, позагорав на белом прибрежном песке, посмотреть, что стало с близкими сердцу местами.
Духота внутри вагона кажется приятной прохладой в сравнении со зноем в Нукусе. Плавимся, испаряемся... и прямо с вокзала просим друзей ехать на Амударью, чтобы сразу остыть в воде. Но гостеприимные хозяева не спешат с пляжем и везут нас домой, где уже ждут чай с молоком, бешбармак (еда из отварного теста и мяса, традиционное каракалпакское и казахское блюдо) и большие каракалпакские лепешки-патир. Сидя во дворе на тапчане ловлю себя на мысли, что время помимо моей воли прокрутило свою пленку на семь лет назад, когда я еще жила в Нукусе. Ташкентская жизнь осталась где-то далеко: вспомнились походы в тугаи вдоль Амударьи, обжигающий щиколотки серебристо-белый песок, прохладная ускользающая тень туранги, глинистая вода... Постой-постой, память, где ж все это было? Ах, да, в Саманбай-тугае. Решено! Именно туда мы и поедем сегодня в поисках прохлады и влаги.

Саманбай-тугай расположился недалеко от города, близ аула (поселок – перевод с каракалпакского языка), от которого и взял название, а «тугай» - это «лес» по-каракалпакски. Лет 15 назад это был отдаленный маленький поселок, а сейчас продолжение Нукуса, куда едут маршрутные такси и автобусы. Сам Саманбай-тугай – это сравнительно небольшой лесной участок вдоль русла Амударьи, относится к Нукусскому лесхозу, поэтому охраняется лесниками, но доступен для посетителей. Лучше ехать к нему через поселок по нормальной дороге, иначе есть опасность увязнуть в полуметровой пыли. Сейчас уже с улыбкой вспоминаю, как нам пришлось выталкивать машину из пыли, которая даже мешала открыть дверцу. А еще лучше, оставить машину в поселке Саманбай и дальше идти пешком. Небольшие усадьбы местных жителей отличаются от других жилищ в Узбекистане хотя бы тем, что двор обычно гладко вытоптан и утрамбован как бетон, - нет ни цветов, ни травы, ни деревьев, хотя вокруг изгороди, вдоль арыков растут деревья. Посреди двора на земле постелены камышовые циновки и войлочные ковры-кигиз, приглашая путников сесть и отдохнуть. Хозяин – загорелый каракалпак, - белозубо улыбаясь, спросил по-русски о житье-бытье и подсказал, как найти лесника, у которого нужно спросить разрешение для входа на территорию лесхоза. Почти все здесь свободно изъясняются по-русски, по дороге часто встречаются светловолосые дети, быстро говорящие уже по-каракалпакски. Объясняется все просто - много смешанных браков плюс соседство Саманбая с поселком, где с конца XIX века живут русские старообрядцы («уральцы»).


Малочисленные дома кончаются и вот мы уже в самом настоящем галерейном пойменном лесу, в котором высокие деревья смешаны с кустарниками и травами, а по неширокой тропе нужно идти аккуратно, иначе попадешь ногой в муравейник или чью-то норку; молниеносно дорожку пересекают ящерицы и жуки, спеша по своим делам; воробьи и сороки не боятся прохожих, продолжая плескаться в редких лужах. Если отклониться от тропы, можно заметить следы черепахи или странную дорожку – след от змеи.
Туранга, или турангил, - древовидный кустарник - поражает разнообразием форм листвы – от узких светло-зеленых или сизых до больших в виде звездочек. Её стволы также заставляют удивляться, - причудливо искривленные, сросшиеся или, наоборот, разветвляющиеся, могут послужить живой декорацией при съемке детских фильмов-сказок. Но вот туранга становится выше и стройнее, значит  уже скоро река. Это дерево, любящее влагу и составляющее основу пойменного леса, наиболее красиво близ воды. А рядом с ним растет джида, или лох, листья которого узкие и почти белые. Ягоды джиды еще зеленые, но любопытства ради срываю одну и пытаюсь съесть, - во рту все сразу шероховатое и вязкое, язык становится странно непослушным. Вспоминаю детство, когда мы, не дожидаясь, пока джида созреет осенью, ели ягоды летом... Вот и ивы, а потом обрыв, затем сырой песок и вода. Обрыв показывает нам, какой уровень реки был весной, оказывается, довольно высоким, так как спуститься было нелегко. О том, что вода была здесь совсем недавно, говорит и влажный песок, по которому босиком идем к Амударье.

Незаметно подкрадывается закат, который здесь совсем другой, - праздничный и  необъяснимо прекрасный. Солнце здесь не цепляется за высокие дома, городские трубы котелен и столбы электропередач, не рвется на куски взлетающими самолетами, а составляет единое целое, одним словом, Светило!
На следующее утро решаем ехать в Грачевую рощу, где мы когда-то целой толпой умудрились заблудиться в поисках пионерского лагеря. Сбились с дороги и оказались у канала в прохладной роще. С тех пор любили ездить сюда не только искупаться и отдохнуть, но и побыть наедине со своими мыслями, пофилософствовать, лежа среди высоких деревьев, слушая птиц. Чувство уединенности магнитом тянуло в рощу с ранней весны.
На этот раз удивила многолюдность в Грачевой роще. Отдыхающие облюбовали самую доступную часть берега, к которой ведет асфальтированная дорога, а предприимчивые жители соседнего аула поставили юрты на берегу водоема, приглашая отдохнуть в их прохладе. Экскурсия по окрестностям только разочаровала, - везде была грубая печать присутствия человека. Вот кострище, а сбоку лежит целый пакет с мусором, вот свежий пенек, который по размерам подходит для маленького столика, вот насос качает воду в огород... Встречи с природой и тишиной не состоялось. Зато встретили много знакомых, целыми семьями выбравшимися за город отдохнуть от бетонного города. Дети кричали от удовольствия, только вот птиц мы не услышали... Грачевая роща, похоже, утратила первую часть своего названия.

В тугаи («леса» по-каракалпакски), что выстроились вдоль берега Амударьи, между мостом в город Тахиаташ и мостом в город Ходжейли, пришлось пробираться пешком. Здесь природа сумела сохранить и турангу, и джиду, и иву, и чингил. А сколько птиц и насекомых вокруг! Сотня шагов от шоссе и мы уже среди дикой природы. Здешние места называют по-разному, но суть одна – тугаи. Когда-то, еще в середине ХХ века, в этих местах было опасно ходить без оружия, столько было хищных животных. Что уж говорить о бешеных весенних разливах Амударьи, которая не только размывала берега и дамбы, но и вырывала с корнем деревья, смывала дома, губила людей. Сегодня, глядя на неширокую мелководную реку, трудно поверить в то, что она могла быть настолько опасной и коварной.
Неторопливо продвигаемся вдоль берега, стараясь быть в тени туранги и джиды, но это удается с великим трудом, так как дорогу нам пересекают пески, что когда-то были дном реки. Удивительно меняется ландшафт вокруг. Вот уже нет деревьев и кустарников, а только верблюжья колючка под ногами и горячий серебристый песок. С бархана на бархан перебегают пауки, песок шевелится вокруг, перегоняемый с места на место ветром, и заметая наши следы. Охватывает чувство, что мы в пустыне, из которой нет выхода, хочется пить. Но, взобравшись на первый же бархан, видим кромку воды и успокаиваемся. Внезапно пески заканчиваются и переходят в заросли кустарника, а затем в прохладную туранговую рощу. И так несколько раз, пока не встречается на пути затон. Вода здесь свежая, осталась после разлива Амударьи, даже водится рыба. Мальчишка, удивший на берегу, показал полную сетку рыбешек. Ясно, что юный рыбак знает свое дело, - неторопливо закидывает леску с наживкой и замирает, превратившись в зрение, слившись воедино с поплавком. Не отвлекают его ни мои манипуляции с камерой, ни мелодичные звуки автоматического затвора, ни мои просьбы повернуться к объективу лицом. Только один раз удалось уговорить его взглянуть в мою сторону, и то, только на один миг! Уж больно серьезный рыбак нам попался. 

Подошел к концу еще один день нашего путешествия вокруг Нукуса в поисках лесной прохлады. На душе грустно, что расстаюсь с родными местами и в то же время радостно. Это чудо, что сохранились еще островки лесов-тугаев, словно редкие изумруды, нанизанные на очень дорогое ожерелье, которое кокетливо поблескивает на шее Нукуса. Сегодня это ожерелье еще богатое и манит зеленым сиянием, дай Бог, чтобы таким оно оставалось и в будущем.

11.05.2011
Связанные по тегам статьи: