В средней полосе России, Европы и Северной Америки такой экосистемой являются поселения бобров (виды Сastor fiber и Castor canadensis). Между тем, за жизнью этого вида стоит почти драматическая история.

Рассказывает Наталья Новоселова - координатор экологических проектов Центра охраны дикой природы.

Бобр является редким примером вида, которого после практически полного истребления чудом удалось  вернуть в дикую природу.
Последствия от уничтожения бобров в прошлом не уступают грандиозным последствиям вымирания или значительного сокращения численности крупных растительноядных животных, таких как мамонт, шерстистый носорог, бизон, тур, сайгак, овцебык. Жизнедеятельность этих животных определяла доминирование в Северной Америке и Евразии совсем иных, чем сегодня,  растительных сообществ.
Бобры, заселяя гигантские территории на этих же континентах и поддерживая высокую плотность своих плотин и запруд, в течение многих  миллионов лет оказывали чрезвычайно большое положительное влияние на их гидрологический режим. Практически полное исчезновение бобров вызвало существенные преобразования природных экосистем обоих континентов. Эти изменения,  о масштабах которых  сейчас судить очень сложно, стали еще одним шагом, удаляющим природу от ее доантропогенного (первоначального) состояния.

Люди охотились на бобра с древнейших времен. Однако там, где охота велась в разумных пределах, численность грызунов не уменьшалась. Ситуация изменилась во втором тысячелетии нашей эры: спрос на бобра, а, соответственно,  и  масштабы его добычи резко возросли. В основном на этих животных охотились из-за шкуры, кастора (вычесанного мягкого подшерстка) и знаменитой «бобровой струи». Последнюю считали универсальным средством против всех болезней — от икоты, истерии и даже чумы.
В большинстве стран Европы бобров уничтожили еще во времена средневековья, и к началу XX в. небольшие колонии этих зверей по 2-3 десятка особей сохранились лишь в 10-11 разрозненных точках Старого Света.
В России никто не предпринимал попыток учета численности бобров вплоть до конца 20-х – начала 30-х годов XX века. Тогда стало известно, что в СССР насчитывается всего лишь около 900 (!) представителей этого вида.
В Новом Свете история бобров имела свои особенности. Если в Евразии исчезновение бобров происходило очень медленно, то истребление канадских и североамериканских бобров произошло на глазах одного - двух поколений. Местные жители могли быть очевидцами существенных изменений природы в местах, где раньше жили бобры.

Изначально на северо-востоке Северной Америки англичане и французы открыли богатейшие охотничьи угодья, в которых бобр играл далеко не последнюю роль. Особенно много было бобров в районе Великих Озер. По оценке немецкого натуралиста Бернхарда Гржимека, в 1600 г. в Северной Америке обитали от 60 до 100 млн. бобров. В XVII—XIX вв., как раз в то время, когда в Старом Свете бобры превращались из промысловых зверей в редких, в Америке, к югу, востоку и западу от Великих озер, разыгралась драматическая «бобровая лихорадка». Бобровый мех приносил головокружительные доходы, поэтому вполне объяснимо, что именно бобровые угодья стали одной из причин англо-французской войны за обладание Канадой (1756—1763 гг).
В результате такого варварского поведения многомиллионная популяция канадских бобров очень быстро была практически полностью уничтожена. Исчезновение бобров повлекло за собой нарушение естественного водного режима, засуху, опустошение ландшафта, что заставило самого человека покинуть значительные территории непригодных для обитания безводных и обедненных земель.Читать дальше >>>