1 июня 1953 года, Лондон. Накануне коронации Елизавета Александра Мария Виндзор, будущая королева Великобритании Елизавета Вторая, получает необычное послание. Письмо запечатано в красный конверт, в каких в Букингемский дворец доставляют только срочные депеши государственной важности. Елизавета заинтригована: что еще, кроме завтрашней коронации, может иметь такое большое значение?
На следующее утро тысячи людей выйдут к Вестминстерскому аббатству, чтобы встретить золоченый экипаж и поприветствовать королеву. Поющую от радости толпу будут перекрикивать громкоговорители: "Эверест покорен! Всемирный триумф! Да здравствует Хиллари!"
Так совпадут два долгожданных события мирового масштаба: восхождение на престол Елизаветы и восхождение на Эверест группы альпинистов под руководством британцев. Коронация благодаря телевидению облетит все континенты, покорение за отсутствием телетрансляции пройдет для мира почти незамеченным.
Первым человеком на вершине окажется Эдмунд Хиллари, и новость об этом будет идти в Букингемский дворец долгих четыре дня. Сорок лет спустя сын Хиллари за несколько секунд свяжется с домом по телефону, чтобы похвастаться родителям, что
и он тоже совершил восхождение.
Март 1953-го, высокогорье Непала. Ничего подобного жители маленького королевства еще не видали: в сторону Эвереста выдвигается длинный караван в сопровождении трех сотен носильщиков, которые тащат на себе десять тонн оснащения. За последние 30 лет уже тринадцать экспедиций безуспешно пытались взять эту вершину, одиннадцать человек погибли в погоне за роковой мечтой. Но попытки продолжаются: Эверест называют "третьим полюсом Земли", после Северного и Южного, и пока он не взят, освоение планеты нельзя считать завершенным.
22 апреля 1953 года, базовый лагерь на склоне Эвереста, высота –5400 метров над уровнем моря. Десять европейцев и полсотни шерпов собираются в самом нижнем из девяти лагерей. Среди них и 33-летний Эдмунд Хиллари - великан ростом под два метра. По профессии Хиллари пчеловод, но по призванию - альпинист. Покорить Эверест он мечтает еще с тех пор, как 16-летним мальчишкой во время школьного похода впервые увидел горы.
Британцы волнуются: это уже девятая и, возможно, последняя их попытка взять неприступную гору первыми. На следующий год запланирована французская экспедиция, затем швейцарская - так что теперь или никогда. К тому же 2 июня в Лондоне пройдет коронация. Вот было бы здорово преподнести королеве такой подарок, а заодно и доказать всему миру, что Великобритания все еще великая держава!
Руководитель экспедиции 42-летний полковник Джон Хант готовился к походу с генеральским масштабом. Для восхождения он позаимствовал у британских военно-воздушных сил аэродинамические трубы и камеры низкого давления, а прочность всего остального оснащения проверил в высокогорных альпийских районах.
К команде присоединяется Джемс Моррис, корреспондент лондонской "Таймс". Выступив спонсором экспедиции, "Таймс" получила эксклюзивное право освещать все этапы подъема. С носильщиками, правда, никто не договаривался, так что Морриса могут и опередить. У подножия уже дежурят корреспонденты газеты "Дэйли Мэйл" и агентства "Рейтер", а в столице Непала  сенсационных сообщений ждут сотни репортеров, и каждый из них хочет первым передать в Европу новость о победе или поражении альпинистов.
Моррис собрал целую команду курьеров, которые должны будут по горным тропам и веревочным мостикам доставлять его репортажи в непальскую столицу. Из Катманду передать информацию в Англию уже не составит труда. Но чтобы добраться до города со склонов Эвереста, самому быстрому курьеру при самых благоприятных обстоятельствах потребуется девять дней. Хватит ли времени, чтобы поспеть с новостями к коронации? Не перехватят ли сообщения еще по дороге к Катманду?
Не меньше англичан волнуется и шерп Тенцинг Норгей. Кому, как не ему, мечтать о вершине? Ведь европейцы уже много раз брали его с собой на эти склоны в качестве сидара - руководителя группы носильщиков, которых обычно набирали из жителей предгорных деревень.
Детство Тенцинга пришлось на 1920-е годы - время первых неудачных восхождений на Эверест. Уже тогда альпинисты нанимали в провожатые и носильщики людей из местных. Шерпам название "Эверест" было незнакомо. Гору они по привычке называли "Богиня - мать Земли" – Джомолунгма. Возвращаясь домой после экспедиций, носильщики рассказывали удивительные истории про этих ненормальных иностранцев, про специальный "английский воздух", который они тащят в металлических баллонах у себя за спиной, и про пропавших без вести альпинистов.
Подростком Тенцинг пас стада яков на высокогорных пастбищах рядом со своей деревней. Проводя целые месяцы на высоте 5000 метров, он постоянно думал о Джомолунгме. Другие шерпы никогда не понимали, что заставляет европейцев лезть в гору, рискуя жизнью, - сами-то они шли наверх как на вынужденную работу и возвращались с облегчением. Но Тенцинг - не обычный шерп. Он не умеет ни читать, ни писать - в его краях просто не было деревень, - но покорить вершину всю жизнь хотел не меньше, чем англичане. Сейчас он сидит в базовом лагере и наблюдает за сборами. Ему недавно исполнилось 39 лет, и силы его уже не те. Так что теперь или никогда!
24 апреля 1953 года, базовый лагерь, высота 5400 метров. Полсотни участников британской экспедиции начинают восхождение. Первое препятствие на пути к вершине ждет их прямо над лагерем. Это ледник Кхумбу - стена сплошного льда, уходящая вверх почти на километр. Альпинисты тщательно прорубают ступени: подняться по ним предстоит длинной веренице нагруженных снаряжением людей, и если сорвется хоть один, вниз полетят и остальные. За ледником начинается плоская ледниковая равнина – Долина тишины, за ней возвышается почти отвесная стена, за которой уже рукой подать до Южного седла и пирамиды вершины.
Тенцинг в базовом лагере следит за подъемом грузов, подгоняет носильщиков, улаживает споры. Затем взваливает на спину тридцатикилограммовый груз и отправляется наверх. Тяжести он почти не чувствует. Шерпам к ней не привыкать: сопровождая европейцев с их сравнительно легкими рюкзачками, они тащят тонны экспедиционного снаряжения. На высоте 6400 метров его уже ждут в новом лагере, который на ближайшие несколько дней станет главным центром всей экспедиции.
Корреспондент "Таймс" Джемс Моррис сидит на веранде постоялого двора в поселке Намче-Базар, в 50 километрах от Эвереста, и пишет репортаж о первых днях восхождения. О буднях экспедиции можно говорить в открытую - этим конкуренты вряд ли заинтересуются. А вот когда дело дойдет до главной новости, придется идти на хитрость. Например, если слово "Эверест" заменить на произвольное сочетание букв вроде Golliwog, посторонние ни за что не догадаются, о чем речь. Кажется, найден вполне хитроумный выход.
Внезапно в поле зрения журналиста попадает индийская пограничная застава. У здешних офицеров есть мощный радиопередатчик: после того как в 1950 году китайцы вошли в Тибет, Непал разрешил индийским властям использовать именно эту заставу в работе систем раннего оповещения. Радости репортера нет границ: если удастся задействовать передатчик, сэконо­мить можно будет по меньшей мере дней пять. Недолго думая, Моррис знакомится с влиятельным чиновником и обещает ему посодействовать в приобретении ценных лекарств. Тот, в свою очередь, соглашается передавать сообщения в Катманду.
Прекрасно, но доверенный офицер, передающий непонятную шифровку от иностранца, моментально подпадет под подозрение. Нужно закодировать ценную информацию как-нибудь по-другому. После долгих раздумий Моррис останавливается на фразе: "Погода неважная". Для индусов она будет звучать вполне безобидно и лишних вопросов не вызовет. А ключ от шифра он передаст в Катманду с надежными курьерами.
7 мая, базовый лагерь, высота -
6400 метров. Руководитель экспедиции Джон Хант собирает альпинистов в своей палатке, чтобы решить, кто пойдет наверх до конца, а кто будет готовить маршрут и обеспечивать безопасный спуск. Итак, в ближайшее время погода испортится как минимум на неделю, так что попытать счастья на восхождении смогут только самые сильные и опытные. Следующий лагерь - с палатками, спальниками, кислородными аппаратами и запасами продовольствия - будет разбит на высоте 7900 метров. Из него наверх выйдут тридцатичетырехлетний Чарльз Эванс и двадцатидевятилетний Том Бурдиллон.
План не особо выдающийся: все шансы на успешное восхождение у Эванса и Бурдиллона есть, но подниматься им придется прямо с Южного седла, что невероятно усложняет задачу. Так вот, если им не удастся дойти до вершины, туда выступит вторая группа - Хиллари и Тенцинг. Они выйдут уже из лагеря, расположенного на высоте 8500 метров. Хиллари – выносливый и честолюбивый. Тенцинг – опытный и внимательный. Побывав в нескольких экспедициях, он довольно сносно выучил английский. Ему нравится, что у новозеландца нет ни капли высокомерия, свойственного европейцам. Он уже не так сильно расстраивается, что не попал в первую группу. Скоро они с Хиллари станут слаженной командой, а чуть позже - и добрыми друзьями.
20 мая, лагерь VII, высота 7300 метров. Четыре палатки притулились на маленькой платформе над Долиной тишины, прямо посреди длинной ледяной стены, тянущейся до самого Южного седла. Главный в лагере – Уилфрид Нойс. Он должен первым проложить отсюда путь к Южному седлу. Из провизии у альпинистов только сухой мясной концентрат, который нужно долго размачивать в талом снегу.
Пошла уже третья неделя, как Нойс со спутниками продвигается по Долине тишины. Альпинисты забыли, когда в последний раз брились, мылись и переодевались. В палатках вперемешку свалены остатки еды, одежда и кислородные баллоны. Шерпы готовят чай, все ужинают и ворча разбредаются по своим спальникам.
Ночью Нойс встает в туалет. Обходить палатку приходится на ощупь, а ведь любой неверный шаг на этом крутом обрыве может стоить жизни. Конечно, полковник Хант позаботился о том, чтобы в снаряжении были утки. Но как воспользоваться уткой в спальнике, в котором среди прочего нужно еще прятать от замерзания альпинистские ботинки? Из темноты доносится кашель: сухой высокогорный воздух дерет горло и нос, почти каждого в экспедиции мучают бронхит и приступы удушья. Сверху долетает "рычание тысячи тигров" - так местные жители называют бурю, свирепствующую на Южном седле. Как раз там группе предстоит оказаться завтра.
25 мая, лагерь VIII на Южном седле Эвереста, высота - 7900 метров. Безрадостное место. Отвесные скалы, плотно спрессованный снег, свистящий ветер, закручивающийся в воронку, как в соплах самолета. Содержание кислорода в воздухе на треть ниже, чем у подножия. Каждое движение дается с колоссальным трудом и приближает товарищей к полному истощению. А ведь до вершины еще 950 метров. Завтра первая группа выйдет отсюда наверх.
26 мая, лагерь VIII, 8 часов утра. Первая группа отправляется к вершине. В это же время из лагеря VII в сторону Южного седла выходит вторая группа: Хиллари с Тенцингом и двое других альпинистов - Джордж Лоу и Альф Грегори. Они специально ночевали на уровень ниже, чтобы сохранить силы для преодоления изматывающего участка. Едва начав подъем, Лоу взволнованно вскрикивает и указывает своим товарищам куда-то вдаль. На южном склоне вершины маячат две крошечные точки - это Эванс и Бурдиллон. Неужели у них получится? Тенцинг урюмо молчит.
13 часов, южная вершина Эвереста, высота 8751 метр. Первая группа добралась до рекордно высокой точки: здесь еще не бывал человек. До главного пика отсюда каких-то сто метров. Но вот незадача: у кислородного аппарата Эванса полетел вентиль. К тому же товарищи неправильно рассчитали время, и даже если запасов кислорода хватит до самого верха, спускаться придется уже в полной темноте. Поначалу Бурдиллон хочет во что бы то ни стало продолжить восхождение, пусть даже в одиночку. Но Эванс напоминает другу о жене: "Если ты пойдешь дальше, Том, ты больше никогда не увидишь Дженнифер". Аргумент срабатывает. На пределе сил альпинисты спускаются к Южному седлу.
Теперь исторический шанс появляется у второй группы. Если бы только не так болела голова, если бы не завывал ледяной ветер, грозящий сорвать очки, вентиль с баллона или вовсе сбросить смельчаков в пропасть!
27 мая, лагерь VIII, высота 7900 метров. До коронации осталось шесть дней. Поднимается снежная буря. Шерпов мучают бронхит и боли в желудке, они лежат по палаткам не в силах пошевелиться. Хиллари и Тенцингу нужно наутро двинуться дальше и разбить через полкилометра новый лагерь. Но если идти вдвоем, на каждого придется по 28 килограммов груза – ноша на таких высотах убийственная. Хант сообщает альпинистам, что если они не смогут добраться до вершины, он отправится туда сам. Но кто же в таком случае будет страховать спускающихся Эванса и Бурдиллона? Им необходимо как можно скорее уйти с Южного седла: Бурдиллон слишком слаб, еще одну ночь на этой высоте он может просто не пережить. После долгих уговоров Хант соглашается остаться в лагере и сопровождать первую группу на спуске.
28 мая, лагерь IX, высота 8500 метров. Обед на рекордной высоте состоит из бисквитов с сардинами и лимонного напитка. Еще никогда люди не устраивали привал так близко к стратосфере. Хиллари и Тенцинг здесь вдвоем, ни для кого другого просто нет места. Только что они расчистили кирками крохотный участок на краю юго-западного склона. Освободившегося пятачка едва хватило, чтобы поставить палатку. Закрепить ее уже нечем – альпинисты просто придавливают дно кислородными баллонами да надеются на вес собственных тел.
Тенцинг берется за приготовление еды, Хиллари в этом время пытается подсчитать запасы кислорода. Баллонов хватит на пять с половиной часов, этого явно мало для подъема и спуска. Есть еще девятикилограммовая бутыль - ее оставляли про запас и паковали вместе со специальным адаптером, без которого емкость не подключишь к дыхательной маске. Хиллари переворачивает вверх дном все вещи - адаптера нигде нет. Неужели оставили внизу? Экспедиция под угрозой срыва. Тринадцать тонн груза, беспрецедентное оснащение, столько носильщиков – и не хватает какого-то маленького адаптера!
Альпинисты устраиваются на ночлег. Главное сейчас - пережить эти несколько часов до утра. Со стороны Тибета надвигается буря, ветер с воем бросается на палатку, еще чуть-чуть – и новый порыв скинет ее в пропасть, как щепку. Помощи ждать неоткуда: с нижними товарищами никакой связи. Зловещий холод расползается по телу, проникая сквозь несколько слоев одежды: белье, рубашку, шерстяную жилетку, шотландский пуловер, свитер, длинные кальсоны, две пары шерстяных носков, пуховые штаны, еще одни штаны - защитные, пуховую куртку, ветровку и три пары перчаток.
Тенцинг ворочается, не в силах заснуть, размышляет. Будут ли они первыми на самом верху? Ведь никто так
в точности и не знает, удавалось ли дойти до вершины кому-нибудь из погибших здесь альпинистов. В 1924 году на Эвересте без вести пропал Джордж Мэллори, поднимавшийся со стороны Тибета в связке со своим товарищем Эндрю Ирвином. В последний раз их обоих видели на Северо-восточном гребне, они шли наверх, сильно отставая по времени от первоначального плана. В 1999 году останки Мэллори обнаружили на высоте 8300 метров. Рядом с телом не было некоторых личных вещей альпиниста, в том числе портрета его жены, который он мечтал в случае успешного восхождения оставить на вершине. Позже, когда их экспедицию будут обсуждать в прессе, этот пропавший портрет станет единственным слабым арументом в пользу того, что в 1924 году Ирвин и Мэллори все же дошли до самого верха.
А год назад, в 1952 году, Тенцинг разбил палатку ровно на 100 метров ниже их сегодняшнего ночлега. Тогда он шел со швейцарцем Раймондом Ламбером. Тот был силен, но неуклюж как медведь. Как-то в Альпах он отморозил себе ступни, пришлось ампутировать ему пальцы на обеих ногах. И этими вот изуродованными ногами, в укороченных, сшитых по спецзаказу ботах он задумал покорить Эверест. Он говорил только по-французски, Тенцинг – по-английски, и, несмотря ни на что, они прекрасно понимали друг друга.
На том самом месте, где сегодня днем Тенцинг заметил знакомый остов, у них со швейцарцем был привал. Следующую ночь они пережили чудом – без спальных мешков, без матрасов, без спиртовки. Попробовали заснуть, утолив жажду растопленным на свече снегом. "Медведь" сжал в объятиях маленького шерпа, но и это не спасало от жуткого холода, идущего от земли. За пять часов следующего дня они преодолели всего 200 метров, и то часть пути пришлось ползти на коленях. До вершины оставалось примерно столько же, но пришлось повернуть назад: дойди они тогда до самого верха, у них просто не осталось бы сил на спуск.
Осенью швейцарцы вернулись на Эверест. Тенцинга и Ламбера опять поставили в одну группу. И снова от финального рывка пришлось отказаться - на этот раз из-за бурь, пришедших с Южного седла. Уже внизу Ламбер подарил Тенцингу свой красный шарф. Вскоре после этого шерп заболел малярией, попал в реанимацию, долго пролежал без сознания. Две экспедиции, в которых он работал за двоих, здорово его подкосили. Он потерял тогда десять килограммов своего веса и выжил чудом.
29 мая, 4:00, лагерь IX, высота
8500 метров. Хиллари выглядывает из палатки. Ясное безветренное небо, не холодно - всего минус 27 градусов. Внизу, в пяти километрах отсюда, служители монастыря Тхьянгбоче приступают к утренним молитвам, а репортер агентства "Рейтер" Питер Джексон, щурясь, пытается разглядеть далекую вершину.
Целый час уходит на то, чтобы отогреть на спиртовке ботинки Хиллари, одеревеневшие за ночь от мороза. Затем товарищи готовят крюки, надевают маски и кислородные баллоны, открывают вентили и взваливают на спину снаряжение. Тенцинг повязывает красный шарф Ламбера. В путь!
В пути их ждет наст - ад любого, даже самого опытного альпиниста. Стоит проломиться замерзшей корке – провалишься и будешь долго и мучительно выбираться на твердую поверхность, если, конечно, повезет не увязнуть в глубоком снегу. Хиллари и Тенцингу везет, они проходят этот участок без потерь. 
Дальше начинаются сравнительно безопасные участки неглубокого свежего снега. Дышится легко, несмотря на экономный расход кислорода. В 9 утра альпинисты стоят на южной вершине, преодолев рекордную высоту в 8751 метр, взятую за три дня до этого первой группой. От главной вершины их отделяет ровно 100 метров.
Сорок три года спустя на этом самом месте погибнет пятикратный покоритель Эвереста, новозеландский проводник Роб Холл. Он проведет наверху сутки, не в силах пошевелиться от истощения и нехватки кислорода. Товарищи будут связываться с ним по спутниковому телефону и уговаривать его поискать кислородные баллоны, оставленные на южном склоне. Но Холл будет уже не в себе. В конце концов он просто умрет от переохлаждения. Перед самой смертью позвонит домой, чтобы в последний раз пожелать беременной жене спокойной ночи.
Хиллари и Тенцинг ступают на снежный хребет, ведущий к главной вершине. Проверка кислорода: если прочистить забитые замерзшей слюной маски, дышать становится гораздо легче. Глоток воздуха из баллона Тенцинга. Начало вершинного хребта. Слева и справа вниз уходят скалы. Под ногами - редкое везение! - ровный твердый снег. Хиллари, ликуя, рубит ступени: осталось совсем чуть-чуть. Еще немного - и они на самой крыше мира!
Последнее препятствие - вертикальный обрывистый уступ. Каждое свое действие Хиллари проговаривает про себя: "Забиваю крюки в лед… Нащупываю крохотный выступ… Медленно подтягиваюсь… Дышу ровно… Постепенно двигаюсь вперед… Наконец выбираюсь из расщелины на верхний край скалы… Готово!" Впоследствии этот уступ назовут Ступенью Хиллари.
Участок склона, покрытый волнообразными снежными гребнями. Хиллари и Тенцинг два часа без передышки рубят ступени. От напряжения сводит руки. Насколько еще хватит кислорода? Где же вершина? Кончится ли когда-нибудь этот чертов хребет?
И вдруг, выбравшись на очередной выступ, они видят: впереди, сзади, наверху - чистое небо. Гора уходит из-под ног вниз. Только вниз, со всех сторон! Вот она, вершина Эвереста, до которой люди не могли добраться долгих двадцать лет! Альпинисты в недоумении оглядываются по сторонам - насколько это вообще возможно в кислородных масках и защитных очках. Они сейчас на самой макушке Земли, выше уровня абсолютной высоты! В одну секунду спадает напряжение, забываются бессонные ночи, уходят мучавшие накануне страхи. Тенцинг смеется, и никакая на свете маска не может скрыть этот смех. Хиллари протягивает ему руку, как это принято у англосаксов. Но шерпу не нужны формальные жесты. Отведя ладонь новозеландца, он заключает его в объятия. Так они и стоят в обнимку, пока хватает сил. Ветер стихает. У их ног лежит весь мир.
11.30 утра, вершина Эвереста, высота 8848 метров (8850, по уточненным данным 1998 года). Хиллари достает фотоаппарат и делает несколько снимков. Один из них - портрет Тенцинга с киркой - впоследствии облетит весь мир. Затем альпинисты пытаются отыскать следы Мэллори, но ничего не находят. Тенцинг разворачивает флаги, намотанные на ледоруб, втыкает их в снег. Оставляет жертвенный дар богине Джомолунгме - плитку шоколада и двухцветный карандаш, который дала ему в дорогу дочь. "Тхуджи чей, Джомолунгма! - произносит он. Благодарю тебя, богиня-мать Земли!" Альпинисты съедают по паре мятных печений, переводят дыхание и осторожно начинают спуск.
Оба думают о том, что ждет их внизу. Наверняка ничего особенного: ну, напишет о событии пара газет, ну специалисты обсудят восхождение в своем профессиональном кругу, вряд ли больше. Они и не догадываются о том, какой фурор произведет их восхождение во всем мире. Не подозревают, что англичане выйдут на улицы Лондона и будут петь, преисполнившись гордости за соотечественника. Знать не знают, что за год до смерти Тенцинга еще станут лучшими друзьями.
17.30, Южное седло, высота 7900 метров. Хиллари и Тенцинг спускаются к товарищам. Ликованию альпинистов нет границ. Уилфрид Нойс, собиравшийся попытать счастья в третьей группе, кидается к склону и прямо на снегу выкладывает из спальников фигуру в форме "Т" – первой буквы английского слова tор - вершина. Специальный знак для людей из Передового базового лагеря. Только бы они его заметили! Усевшись на мешки со снаряжением, Нойс и шерпы продолжают допрашивать утомленных героев.
Как назло, на второй базовый лагерь спускаются облака. Успели ли там увидеть радостную весть, никто не знает. До коронации остается 95 часов.
30 мая, 14 часов, второй базовый лагерь, высота 6400 метров. Корреспондент "Таймс", никогда в жизни не ходивший в горы, успешно перебрался в связке через ледник Кхумбу. Сейчас он ближе всех к эпицентру событий, и коллег-конкурентов можно уже не бояться. Утром кто-то из базового лагеря видел на склоне вторую группу. Видимо, возвращаются они без победы: по местному радио уже передали, что очередная попытка покорить Эверест провалилась.
Но вот с горы спускаются Хиллари и Тенцинг, и вся экспедиция узнает об успешо завершившемся мероприятии. Шерпы не выпускают Тенцинга из объятий. Хиллари, потягивая лимонный напиток, вновь и вновь рассказывает жадным слушателям о том, как все было: "Вот он, заканчивается последний хребет, осталось всего ничего... Последние шаги... Смотрим по сторонам, никак не можем понять: неужели мы и вправду на вершине? Какое же это счастье, правда, Тенцинг?"
Тенцинг в ответ лишь смеется. Ему уже не до разговоров, он занят омлетом. "Здорово: в такой триумфальный момент он ведет себя так просто", – отмечает Моррис для своего будущего репортажа. Вечером корреспондент отправляется в базовый лагерь.
Теперь главное - перебраться на другой край этой пропасти, а затем спуститься по тем склонам и как можно скорее: на все про все есть несколько часов. К ночи Моррис уже внизу. Перепроверив шифр, он высылает в Намче-Базар своего курьера, велит ему бежать изо всех сил и ни с кем по дороге не разговаривать.
На рассвете Моррис встречает возле монастыря Тхьянгбоче своего коллегу из агентства "Рейтер". Журналисты обмениваются новостями:
Джексон: "Ну как же так?!"
Моррис: "Да уж…"
Джексон: "Жаль, если и в этот раз у них ничего не вышло…"
Моррис: "Ужасно жаль. Но ничего, может быть, еще получится у французов".
Тем временем курьер уже приближается к индийской заставе в Нахме. Еле сдерживая ликование, он несет свою главную новость, словно весть о победе афинян над персами в Марафонской битве. Утром известие передадут по рации в Катманду. Через пару часов после этого его получат в британском посольстве в Непале. А затем, перелетев через континенты, оно прибудет в лондонское министерство иностранных дел. И в тот же день появится на страницах "Таймс". geo_icon