На рассвете долину оглашает прон­зительный птичий крик. Солнце едва начало разгонять ночную мглу, и кажется, что окрестные деревни еще спят. Крик повторяется снова и снова. Уже ясно, что эти странные звуки издает человек. Подражая птичьему голосу, он выкликает своих и сообщает, где сегодня произойдет сражение. Так еще пару десятков лет назад могла начаться очередная война между двумя повздорившими племенами папуасов.
Войны в восточной части острова Новая Гвинея всегда были обычным делом: здесь проживают сотни этнических групп, в каждой деревне говорят на своем языке, признают своего вождя и знать не хотят туземцев, обосновавшихся по другую сторону горного перевала. За шестьдесят с лишним лет, прошедших с момента объединения разрозненных папуасских территорий, правительство, миссионеры и полиция постепенно навели в регионе относительный порядок. Если раньше мелкая кража или гибель свиньи под колесами машины могли бы привести к затяжным военным противостояниям, то сегодня дело ограничивается легкими потасовками. Во многом благодаря своеобразным праздникам мира — объединительным сборищам местных племен, которые регулярно проводятся в каждой провинции страны. Сами папуасы называют подобные мероприятия синг-сингами.
Все синг-синги, включая крупнейшие, проходящие в городах Горока и Маунт-Хаген, устроены схожим образом: десятки племен съезжаются на фестивальную площадку, чтобы в символическом состязании продемонстрировать друг другу и зрителям свои военные ритуалы. Участники праздников по-прежнему не сильно жалуют друг друга: папуасы из горных деревень, например, традиционно недолюбливают людей с побережья,
а жители равнин могут годами точить зуб на своих соседей из-за неподеленных когда-то территорий. На праздничном сборище у всех них есть возможность принять участие в постановоч­ной войне и таким образом сбросить накопившуюся агрессию. От желающих посмотреть на подобные действа нет отбоя: уникальные папуасские обряды уже почти не исполняются в обычной жизни, к тому же враждующие племена стараются избегать лишних встреч и в любое другое время увидеть их вместе вряд ли удастся.
Сама по себе подготовка к празднику — очень серьезное мероприятие. Папуасы облачаются в боевые костюмы, тщательно разрисовывают тела и лица, вставляют в носы кольца, укладывают волосы в немыслимые прически. Сегодня помимо природных материалов — глины, сажи, охры, листьев растений и клыков животных — в ход идут дары цивилизации: искус­ственный грим, пластиковые бусы и даже консервные банки.
Каждое племя украшается по-своему. Людей из провинций Енга и Южное нагорье можно распознать по сложным головным уборам из перьев райских птиц. Это уборы-обереги: считается, что они защищают воинов от вражеских стрел. Представители народности хули красят тела в красный цвет, а лица — в кислотно-желтый. Помимо прочего, их яркая боевая раскраска выступает в роли опознавательного знака, позволяющего в военной суматохе отличить своих от чужих. А низкорослые жители долины Асаро, которых называют «глиняными людьми», и вовсе похожи на персонажей фильмов ужасов: их руки и ноги вымазаны серой глиной, на пальцах длинные трубки-когти, лиц не видно за страшными масками. Так выглядели их деды в расчете отстоять свою правоту без боя. Серый для папуасов — цвет смерти, и на войне этих странных существ принимали за посланников из мира мертвых, что сразу решало исход противостояния: сражаться с духами смысла нет, они заведомо сильнее людей. К слову, запугивать соперника, подчеркивая свою связь с загробным миром, любили не только в долине Асаро. Племена из других областей делегируют на синг-синги собственных «живых мертвецов» с узорами в виде трупных пятен или контуров человеческих скелетов.
Закончив приготовления, два враждующих племени выстраиваются друг против друга. В каждой группе сразу видно вождя — он раскрашен ярче других, одет богаче или имеет более высокую прическу. По сигналу соперники сходятся в символической битве. Тамтамы и грозные выкрики задают ритм, маски, перья и копья сливаются в пестром калейдоскопе. Рисунок танца все время меняется, линия фронта то приближается к зрителю, то удаляется по мере того, как та или другая сторона переходит в атаку. Отдельные участники берут тайм-аут для передышки, затем снова присоединяются к своему племени.
После каждого выступления — пере­рыв для смены состава. Следующее племя выйдет уже с новым танцем и под новое звуковое сопровождение, а то и вовсе в абсолютной тишине. К появлению «глиняных людей», напри­мер, барабаны умолкают. Серые воины возникают словно бы ниоткуда и крадутся к зрителю, делая резкие взмахи руками и скрежеща своими пальцами-трубками. Их выступления всегда ждут с нетерпением и считают самым зловещим на всем празднике. Зато те, кто последуют за ними, одеты красочнее, и битва их динамичнее. До самого вечера они будут сменять друг друга — в длинных юбках из травы или в кольчугах из раковин, с лицами всех цветов радуги или с черно-белыми узорами на коже, с отрывистыми ритмичными танцами или движениями, как в замедленном кино.
Стороннему наблюдателю происходящее на синг-синге больше всего напоминает первобытные пляски, не поддающиеся расшифровке и оттого интригующие. На самом деле в исполняемых папуасами ритуалах нет случайных движений и лишних деталей. Это язык, подсказанный опытом предыдущих поколений, которым подобные манипуляции с собственным телом помогали выигрывать настоящие, а не постановочные сражения.
Для носителей традиционного мышления символический смысл вещей был неотделим от их функционального предназначения, поэтому глиняные маски казались более страшным оружием, чем лук и стрелы, а сильнейшим считался тот, кому помогают духи. И в нынешних военных ритуалах каждый поворот в танце или рисунок на щеке туземца — это зашифрованное сообщение, адресованное противнику или силам из потустороннего мира. Но простой зритель видит только внешнюю сторону ритуала. Понять, как именно происходит коммуникация в лагерях папуасов, ему будет весьма непросто. Еще сложнее — выведать имена духов, которых воины пытаются задобрить или призвать на помощь. Ведь знание имени дает власть над его носителем, а эту тайну в каждом племени берегут очень строго. geo_icon