В эпоху каменного века территорию Анатолии, основную часть Турции, расположенную на полуострове Малая Азия, населяли первобытные люди. В поисках пропитания они бродили по зеленым холмам восточной оконечности Таврских гор, наведывались на берега Тигра и Евфрата, нередко доходя до самой кромки Сирийской пустыни. Древние кочевники собирали съедобные стебли и корни растений, рвали ягоды и орехи дикой фисташки, ловили газелей. Жизненный распорядок в эпоху раннего неолита во многом зависел от исхода охоты. Обычно один-два дня напряженных поисков пищи сменялись парой дней отдыха. Если удавалось убить дикого быка, охотников ждал заслуженный отпуск. На досуге они жарили на вертелах дичь, латали одежду, добывали огонь, залечивали раны. А иногда производили на свет ребенка или встречали смерть.
На закате палеолита люди расселились по всей земле. В Северном полушарии условия жизни были особенно благоприятны из-за влажного и теплого климата. Именно в это время к выходцам с Восточного Тавра присоединился еще один кочевой народ, который возвел в Анатолии первые в истории каменные сооружения. Немецкий археолог Клаус Шмидт и его команда проделали огромную работу, чтобы выяснить, зачем они совершили этот подвиг. Ученые согласились поделиться со мной и с фотографом Бертольдом Штайнхильбером своими открытиями.
Мы стоим на известковом плато в Юго-Восточной Анатолии. На горизонте виднеются жилые кварталы Урфы. В ста шагах перед нами находится курган Гёбекли-Тепе. Памятники и сооружения, извлеченные из недр этой земляной горы высотой 15 метров, достойны не меньшей славы, чем Троя или Стонхендж.
«Представьте себе такую картину: только что завершился ледниковый период. Самые впечатляющие постройки этой эпохи – бесформенные груды камней и сооружения из костей мамонта. И вдруг – такое!» – Шмидт едва сдерживает свой восторг. Но указывает он вовсе не на холм. Он смотрит на землю, на небольшой участок светлой горной породы у нас под ногами. На площадке, покрытой скудной степной растительностью, виднеются прожилки бело-серого в трещинах известняка. Это место Шмидт зовет «каменоломней». Прямо перед нами лежит Т?образная фигура, выдолбленная из куска скалы. «Эта плита должна была стать стелой, – объясняет Шмидт. –Древние люди знали, что сначала каменный блок нужно со всех сторон подточить резцом. Траншея вокруг стелы должна была быть довольно глубокой, чтобы скульптор мог уместиться в ней в полный рост. Он подбивал клинья под каменную глыбу, наугад нащупывая
естественную границу между двумя слоями известняка. Если эту невидимую линию удавалось отыскать, плиту можно было отсоединить от скалы».
Стелу, которую показывает нам Шмидт, скульпторам укротить не удалось, и работы пришлось прекратить. Но остальные плиты оказались сговорчивее – их извлекли на поверхность при помощи системы рычагов. Чтобы высвободить из объятий скалы одну стелу с основанием 1,5 на 1,5 метра и высотой 4 метра, нужно было выдолбить три кубических метра известняка весом около десяти тонн.
На этом страдания строителей не заканчивались – глыбы следовало доставить на строительную площадку. По одной теории, древние жители острова Пасхи перемещали каменных идолов бригадами по 40 человек. Они подкладывали под статуи бревна и на таких примитивных колесах катили монолиты до места назначения. Строителям Гёбекли-Тепе смекалки не хватило, и на транспортировку каждой стелы весом около 12 тонн им требовалось 180 грузчиков. Но речь идет не просто о рекорде по поднятию тяжестей. Жители острова Пасхи затеяли такое масштабное мероприятие в VII веке. Строители из Анатолии опередили их на несколько тысячелетий –
сооружениям в Гёбекли-Тепе не меньше 11 тысяч лет, и это поражает больше всего.
В 1995 году начались раскопки кургана, но, чтобы его найти, ученые потратили немало сил. Правильный след взял Шмидт, который задумал отыскать в окрестностях Урфы все поселения каменного века до единого. О «Пузатой горе» (так с турецкого переводится Гёбекли-Тепе) археолог вычитал в одном научном докладе. Внимание Шмидта привлекло сообщение о россыпях кремня, найденных в ее окрестностях. Этот минерал был верным спутником первобытных людей – высекая из него искры, они добывали огонь. Однако точное местоположение горы нигде не было указано. Немецкие археологи принялись с пристрастием расспрашивать жителей окрестных деревень. Ученых осчастливил сельский мальчик – он отвел их по пастушьей тропе на небольшую возвышенность в 10 километрах к северо-востоку от Урфы. Взобравшись на вершину, археологи заметили на горизонте земляной холм, отличавшийся от своих соседей необычными формами. Пузатая гора предстала перед ними во всей красе. Ее склоны действительно напоминали толстые бока и были настолько плодородны, что крестьяне веками засеивали их пшеницей.
Шмидт тотчас догадался, что они пришли по адресу: в этом месте холм мог возвести только человек. И правда, как иначе можно объяснить появление земляной насыпи на высоте 800 метров над уровнем моря? Водная стихия и ветер в данном случае исключались. Извержение вулкана оставляет после себя базальтовую массу, но не земляную. Завидев на горизонте желанную цель, отряд археологов ускорил шаг, от нетерпения срываясь на галоп. «Когда мы подошли к холму, его склоны искрилась так, словно были посыпаны алмазами», – вспоминает Шмидт. Это поблескивал в лучах послеполуденного солнца ковер из кремня. В тот же день на Пузатой горе археологи обнаружили груды заточенных камней, клинков, осколки руды – артефакты человеческой деятельности, которые однозначно указывали на новый каменный век.
Другие предметы, характерные для доисторического уклада (например, черепки глиняной посуды), ученые не нашли. Но это обстоятельство их не расстроило, наоборот, воодушевило еще больше. Ведь это значило, что находки относятся к эпохе так называемого «докерамического» или раннего неолита, иными словами, к 9600–6800 годам до н. э. Ближе к вечеру исследователи натолкнулись на обломки стел и фрагмент статуи животного – первый признак того, что на Гёбекли-Тепе трудились не только конструкторы, но и художники. Никто и предположить не мог, что вблизи большого города ученых дожидается такое сокровище. В срочном порядке филиал Немецкого археологического института в Стамбуле и археологический музей в Урфе снарядили на Гёбекли-Тепе экспедицию, которую с радостью возглавил Клаус Шмидт. Раскопки земляной горы ведутся по сей день.
Архитектурный комплекс, найденный на Гёбекли-Тепе, в корне разрушает стереотип об ограниченных способностях человека каменного века. Раньше считалось, что у него хватало ума разве что на примитивные манипуляции с каменными орудиями. А теперь выяснилось, что с их помощью он мог и воплощал в жизнь свои творческие амбиции. Круги из каменных плит на Пузатой горе напоминают Стонхендж, но в отличие от британских неотесанных менгиров Т?образные стелы Гёбекли-Тепе имеют правильную форму и украшены рельефами, к тому же они как минимум на 6000 лет древнее. На фоне лабиринта из полуразрушенных зданий выделяются три постройки в форме круга диаметром от 10 до 20 метров. Каждая представляет собой стену, обнесенную 14 стелами. В центре построек установлены две стелы повыше.
Каменные сооружения, возведенные с таким трудом, древние люди засыпали землей. Зачем, остается загадкой. Курган начали возводить в IX тысячелетии до н. э. – об этом свидетельствуют наконечники стрел и другие артефакты, найденные в нижнем насыпном слое земли, а также углеродный анализ растений и характерные каменные наросты на стелах. Тщательно изучив грунт, ученые выяснили, что «погребальный» обряд проходил в два этапа с интервалом в тысячу лет. В 8000 году до н. э. потомки древних строителей завершили строительство кургана и покинули эти края навсегда.
Команде Шмидта помогают рабочие из окрестной деревушки Ёренчик: они вычерпывают ведрами грунт и вывозят его тачками за территорию раскопок. Сегодня продолжается Рамадан, поэтому от восхода до заката мусульманам строго запрещено пить и есть. В полдень археологи отпускают рабочих восвояси, а сами отправляются к подножию холма, где они разбили свой лагерь. Расположившись на отдых в брезентовой палатке, они обсуждают любимую тему Шмидта – размеры стел и способы их установки.
 «Мы составили подробную карту раскопок, – с важным видом сообщает археолог, указывая стаканчиком с чаем на гору и ее окрестности. – По нашим данным, под землей находятся еще как минимум 15 круговых построек, обнесенных двумя сотнями стел». Осуществить такой грандиозный архитектурный проект можно было только совместными усилиями
сотен людей при условии четкого разделения труда. Если бы среди древних строителей не было каменотесов, носильщиков и инженеров, возведение этих построек заняло бы не одно десятилетие. К тому же рабочих должен был кто-то кормить. Эти хлопоты взяли на себя охотники и собиратели, которые в те времена уже начали постигать азы земледелия. По мнению Шмидта, транспортировкой каменных плит руководили надзиратели и архитекторы. Он полагает также, что разделение труда, которое впервые произошло именно на Гёбекли-Тепе, привело к расслоению первобытного общества и положило конец былому равноправию.
Для удобства территорию раскопок разбили на квадраты размером 10 на 10 метров. В одном из них археологи обнаружили фрагмент стены сухой кладки, а еще – каменный резец, кости животных и зерна диких злаков. Несмотря на то что семена превратились в пыль, для биологов это настоящий клад, хранящий ценную информацию о диетических пристрастиях человека каменного века.
Все находки с Гёбекли-Тепе попадают в лаборатории Урфы, в одной из которых трудятся два зоолога из Мюнхена. За шесть лет через их руки прошли 100 000 костей, найденных в недрах кургана. Личность владельца зуба, пальца ноги или фрагмента скелета эти виртуозы определяют с закрытыми глазами. По их подсчетам, первобытные строители употребляли в пищу 22 вида млекопитающих. Более 50 процентов костей принадлежат джейрану, 17 процентов – туру, первобытному дикому быку. Изредка наши предки баловались мясом диких ослов, свиней, оленей и зайцев. Козы и овцы составляли 8 процентов их рациона и относились к разряду лесной дичи. Разводить домашний скот строители Гёбекли-Тепе не умели.
Любопытно, что в кургане ученые обнаружили кости лис, причем в огромных количествах. Похоже, эти животные играли в жизни древних людей какую-то особую роль. Портреты лис Шмидт обнаружил на двух центральных плитах высотой 4,20 метра в постройке «Б». Все в этих стелах удивляет: их гигантские размеры, безупречно отшлифованные грани с прямыми углами (такие шедевры человек сможет повторить лишь спустя несколько тысячелетий), рельефы, которыми украшены каменные плиты (ничего подобного на Земле в те времена не существовало).
Судя по всему, возведение этих построек было самоцелью, ведь центральные стелы не являются несущими конструкциями. На боковых плитах тоже очень мало выемок, куда могли бы крепиться балки. Как тогда объяснить их предназначение? У Шмидта на этот счет имеется готовая теория. Гёбекли-Тепе хоть и самый древний и большой, но далеко не единственный архитектурный комплекс неолита со стелами. Около 50 километров на северо-запад от Пузатой горы находится еще одно поселение каменного века Невали-Чори, которое сейчас затоплено Евфратом. На небольших стелах, обнаруженных археологами в 1989–1991-х годах, изображены сложенные на животе ладони и полосы, предположительно обозначавшие складки на одежде. Похожие рельефы встречаются и на плитах из Гёбекли-Тепе. Наличие этих узоров позволяет предположить, что стелы символизировали собой антропоморфных существ. Вертикальная часть плиты – это тело, поперечная перекладина – голова, повернутая в профиль.
«Если присмотреться внимательно, можно заметить, что безглазые лица каменных истуканов обращены к центральным стелам, которые напоминают пришельцев из другого мира. Огромные размеры последних свидетельствуют об их явном превосходстве. Возможно, центральные стелы символизировали предков, демонов или богов», – делится своими соображениями Шмидт.
У основания «лисьей стелы»он нашел камень с углублением и желобом. Каким целям служил этот предмет, точно неизвестно. Между собой археологи называют его «жертвенной чашей». Она была встроена в водонепроницаемый пол (самый древний в истории), выложенный мозаикой из обломков известняка, которые крепились на строительный раствор. Мастера каменного века изрядно попотели над шлифовкой этого камня – верный признак того, что он играл особую роль. Сложив все эти факты воедино, Шмидт пришел к выводу, что постройки на Гёбекли-Тепе служили культовым целям. Люди на этом холме не селились – предметов быта в кургане не обнаружено. «Лично у меня нет сомнений в том, что выстроенные на отшибе сооружения были священными храмами», – настойчиво доказывает Шмидт.
Догадки археологов подтверждают и рельефы на стелах. Здесь можно встретить изображения лис, змей, кабанов, птиц, туров, газелей, диких ослов, кротов и пауков. Труд, затраченный на изготовление рельефов, указывает на их идеологическую ценность. Между изображением и предметом, на который оно нанесено, существовала тесная связь. Возможно, животные были символами каменных истуканов или героями мифов. Ответить на этот вопрос однозначно пока сложно. А вот догадки о характере культа ученые могут сделать уже сейчас. Половые органы самцов прорисованы старательно, а вот изображений самок нигде не видно. К тому же в недрах горы археологи не обнаружили ни одной женской фигурки, традиционного символа плодородия и жизни всех времен. Отсутствие женских образов указывает на процветание на Гёбекли-Тепе культа смерти.
Эту гипотезу Шмидта подтверждают и другие находки. Взять хотя бы мозаичные полы и каменные плиты, под которыми, скорее всего, находятся ниши с человеческими костями. Подобные захоронения встречаются в некоторых поселениях эпохи неолита на территории Анатолии. Или то обстоятельство, что частыми гостями Пузатой горы были вороны и коршуны – их кости тоже представлены в обширной коллекции археологов. Падальщики могли питаться не только объедками со стола охотников, но и человеческими трупами. И наконец, жестокие сцены с участием разъяренных животных, которыми украшены стелы. На одной из них изображен коршун, парящий над обнаженным, обезглавленным мужчиной. Подобными сюжетами расписаны стены в захоронениях в Чатал-Хююке. В любом случае, эти рисунки повествуют об опасности и смерти.
Все эти доказательства позволяют преположить, что на Пузатой горе первобытные люди совершали погребальные обряды. Нечто подобное сегодня практикуют последователи зороастризма, живущие в Иране и Индии. Сторонники этой религии считают, что четыре стихии – земля, вода, воздух и огонь – священны и их нельзя осквернять трупами. В древности зороастрийцы прибегали к «солнечному погребению» – тела умерших водружали на скалы и оставляли на съедение хищным птицам. Индийские парсы остаются верны этой древней традиции и по сей день.
Не зря же каменные сооружения на Гёбекли-Тепе были возведены на самой высокой точке в окрестности вдали от источников воды. Крыши и своды тоже отсутствуют неслучайно. Этого достаточно, чтобы у Шмидта появилась очередная гипотеза – когда-то давно на каменных скамьях вдоль стены лежали мертвецы, предоставленные солнцу и птицам, уверен он. Правда, древние жители Анатолии знали разные способы погребения умерших. Иногда трупы закапывали в землю и либо оставляли прах в покое, либо перезахоранивали, а порой неизвестно для чего видоизменяли форму черепов.
Со всех сторон Пузатую гору окружают холмы, выстланные ярко-желтым ковром луговых трав. Поля простираются на 80 километров до хребта Караджадаг. У подножия этой горной цепи около 8500 года до н. э. люди впервые начали культивировать дикую пшеницу. Начинающие земледельцы прогоняли с лугов животных и обносили захваченные владения заградительными сооружениями. Некоторые ученые считают, что примерно в то же самое время в Юго-Восточной Анатолии люди начали разводить скот. Приверженцы другой теории помещают первых пастухов на склоны Загросских гор, что на территории современного Ирана. Адепты традиционной точки зрения настаивают на восточном побережье Средиземного моря. Главное, что все эти области находятся в одном районе под названием «Плодородный полумесяц», и Гёбекли-Тепе находится в самом его центре.
Благословенный край и прилегающие к нему земли насквозь пропитаны мифами. Например, город Урфа, куда Шмидт и его коллеги свозят археологические находки, объявлен родным городом мусульманского пророка Ибрагима. В Библии этот персонаж фигурирует под именем Авраам. Однако прежде чем лечь на бумагу, легенды и сказания успевают прожить долгую жизнь. Вполне возможно, что в Библии нашли отражения мифы каменного века, которые на протяжении нескольких тысячелетий передавались из уст в уста. По крайней мере, сюжет об изгнании Адама и Евы из рая вызывает жаркие научные баталии. Некоторые ученые склонны думать, что эта легенда повествует о переломном моменте в истории человечества, когда люди каменного века из охотников и собирателей превратились в земледельцев и скотоводов. А что, если это превращение произошло на Гёбекли-Тепе? Шмидт решительно отвергает такое предположение. В Библии говорится о «саде», который следует понимать как культивируемый участок земли. На Гёбекли-Тепе следов земледелия не обнаружено. Зато археолог убежден, что строительство храмов стало главной причиной перехода на новый образ жизни.
Священная гора была местом паломничества – люди стекались сюда из округи радиусом 200 километров, области, которую археологи называют Верхней Месопотамией. Символы Пузатой горы встречаются в нескольких поселениях каменного века, что подтверждает ее религиозное значение. Но кто сделал этот холм на просторах Таврских предгорий столь притягательным? Кто заставил людей 11 000 лет назад подчиняться воле начальников, руководивших строительством храма? Если верить Шмидту, это могла быть только каста жрецов. Он верит, что появление на Гёбекли-Тепе культовых сооружений вдохновило первобытных людей на освоение земледелия и одомашнивание скота. Если Шмидт прав, то вырисовывается совершенно иная картина неолитической революции. Этим термином в 1936 году австралийский археолог Гордон Чайлд обозначил превращение охотников и собирателей в оседлых земледельцев и скотоводов. До недавнего времени считалось, что подобную переквалификацию вызвали изменения климата, произошедшие в Передней Азии в постледниковый период.
Последние данные в области археологии опровергают эту теорию. Переход к оседлости необязательно приводил к развитию сельского хозяйства. Например, первобытный Иерихон облюбовали не крестьяне и пастухи, а охотники и собиратели. Другой пример – метрополия каменного века Чатал-Хююк. Хлебопашество там было развито слабо, животноводство не практиковалось вовсе.
Сегодня среди решающих факторов, вызвавших неолитическую революцию, все чаще фигурирует духовный перелом, случившийся в сознании первобытного человека.
Первым подобную мысль высказал французский археолог Жак Ковэн. Изобретение сельского хозяйства он считал результатом социально-психологического явления, в основе которого лежало желание человека отличаться от других. «Трансформация духа» – так Ковэн формулировал суть неолитической революции. Его интерпретация пришлась по душе многим археологам. Неудивительно, что в свете этой гипотезы Пузатая гора оказалась в эпицентре внимания ученых. Некоторые из них уже сейчас убеждены, что фундаментом культурной революции послужили стены храмовых сооружений на Гёбекли-Тепе, что ее солдатами стали первобытные охотники, а идеологами – жрецы. geo_icon