Новости партнеров




GEO приглашает

В День всех влюбленных, 14-го февраля, на экраны выходит серия итальянских короткометражек «Italian Best Shorts 2: любовь в Вечном городе». Семь романтических мелодрам и комедий об отношениях с миром, друг с другом и с самим собой


GEO рекомендует

Greenfield запускает коллекцию чайных капсул для машины Nespresso. Сорта черного, зеленого и травяного чая с фруктовыми нотками, вкусом лесной земляники или малины со сливками, или гранатом для индивидуального заваривания


Струны сердца

Писатель Гарри Осипов никогда не был в Луизиане, Теннесси и Миссисипи. Но он лучше всех в России знает музыку черной Америки ? блюз, рок-н-ролл и фанк.
текст:
struny

 Вгоды моего советского детства практически в каждом дворе существовала должность – рассказчик кинофильмов. Казалось бы, зачем пересказывать то, что может пойти и посмотреть в кинотеатре любой, у кого есть в кармане полтинник? Но какая-то прелесть и гипнотическая путаница все-таки присутствовали в бормотании этого дворового колдуна. Особенно сильно воздействовала на умы малолеток отсебятина: «Там такое, такое показывают…»

Вот и мне поручили рассказать о местах, которые лично я видел только в кино или на картинках, в отличие от множества уже побывавших там вполне рядовых туристов. Да, но зато я слушал и продолжаю слушать тамошнюю музыку. Иногда мне кажется, что только ее я и слушал всю жизнь. Наяву и во сне. Чем занимался, пока жил? – бредил Новым Орлеаном и окрестностями. Вот и буду переворачивать воспоминания, как пластинки, пока не расскажу все, что знаю.

Луизиана… Само это имя звучит как-то не «по-штатовски». Сравните – Нью-Йорк или Хьюстон. А здесь вспоминаются стихи Федора Сологуба или повести Гоголя, с творчеством которого были знакомы создатели литературного стиля под названием «южная готика» – Уильям Фолкнер, Флэннери О’Коннор. Здесь  в болотистых зарослях байю бродят их «мелкие бесы» и «недотыкомки», отягощенные дурной наследственностью потомки беглых каторжников и африканских шаманов.

Шоссе Highway’61 тянется от Нового Орлеана через Мемфис, штат ТеннесСи – «на север, на север, на север» вплоть до самой канадской границы. Окна одного из домов в городке Тупело выходили на легендарное шоссе. Сквозь них в сороковые смотрел взглядом лунатика подросток Элвис.

В ту пору все эти легенды и мифы не выходили за пределы Южных Штатов, где они служили пищей для творчества самых ярких музыкантов минувшего столетия. По преданию, на пересечении Highway’61 и Highway’49 (также неоднократно упоминаемую в блюзах) довоенный блюзмен Роберт Джонсон отдал дьяволу душу в обмен на мастерство игры на гитаре. Где-то на Highway’61 попала в аварию и разбилась «блюзовая королева» разгульных 20-х годов Бесси Смит. Говорят, ее можно было спасти, но ближайшая больница оказалась «только для белых». Много позже – когда в одну палату будут укладывать и черных, и белых, – на балконе  мотеля чуть в сторонке от Highway’61 будет застрелен пастор Мартин Лютер Кинг, или Мартин Люцифер Кун, как называли его злые языки перепуганных расистов. Злые языки утверждают, будто мученической смерти доктора Кинга предшествовала разнузданная оргия правозащитников.

Подростком путешествовал по легендарному Хайвею и Бобби Циммерман – будущий Боб Дилан. Он увековечил Highway’61 в отдельной песне, вдохновляемый исключительно музыкой Юга. 

Любой из тех, в чью душу из динамика проникал этот сладкий яд, совершал «магический пилигримаж» в эти места, несясь через границы, таможни и ПВО на сигнальные огни болотных заклинателей, на голоса-маяки Хаулинга Вулфа и Мадди Уотерса, чувствуя себя при этом чуть ли не Фаустом или как минимум Хомой Брутом. Даже молодой Челентано в далеком от Южных Штатов Милане страстно уверял: «A New Orleans Ti Rivedro» («Увижу тебя снова в Новом Орлеане»), а русскому уху слышалось «А ну, орлы, бери ведро»! В Новом Орлеане мы сойдемся снова, словно солнце мы похоронили в нем.

Копнув глубже, мы убеждаемся, что главный эрзац-итальянец американской поп-музыки Луи Прима – на самом деле родом из Нового Орлеана, как, скажем, Буба Касторский – «родом из Одессы». А Луи Прима оказал на Челентано громадное влияние. Адриано дважды (!) перепевал знаменитый хит Луи Примы «Буона сэра, синьорита».

Элвис Пресли дебютировал в популярном радиошоу «Луизиана Хейрайд» в 1955 году. Оттуда прорвался в эфир его маниакальный голос. В отличие от Фолкнера у него не было Нобелевской премии по литературе, но интонация, всхлипы бросали в озноб, пробуждая образы и ощуще­ния не менее пронзительные, чем фантазия южанина-романиста.

Третьего февраля 1959 года погиб в авиакатастрофе техасец Бадди Холли. Свое место в «кукурузнике» уступил ему молодой басист Вэйлон Дженнингс. «Чтоб у твоего автобуса мотор замерз», – поддел коллегу на прощание Бадди Холли. – «Чтоб твой самолет упал», – беззлобно парировал Вэйлон.

В дальнейшем Вэйлон станет одним из мощнейших исполнителей кантри. Герой одной из его лучших песен – «одинокий, голодный и злой» направляется «через Шривпорт в Новый Орлеан»… Все дороги ведут туда – в раскрепощенный и коварный Вуду-Миргород не ведавших рабства креолов (кроме того, в Новом Орлеане везде, где есть джаз и зрелища, большая и влиятельная еврейская община), образцовый город «управляемого хаоса», где уличные похороны превращаются в карнавал, как будто так и надо…

Мы упомянули Шривпорт? В этом городке прошло отрочество Джеймса Бёртона. 17 лет от роду он подыграл на гитаре рок-н-ролльщику Дейлу Хокинсу. Песня называлась Suzy Q. Бёртон изобрел гитарный рифф (раньше сказали бы проще – «ходильник»), на котором, пожалуй, зиждется самая магическая, гоголевски-сологубовская и по смыслу, и по саунду разновидность американской поп-музыки – Swamp Rock. Группа, прославившая на весь мир и этот стиль, и связанные с ним места, – Creedence Clearwater Revival родом из Калифорнии. Но ведь и Джеймс Хедли Чейз сочинял свои американские детективы, не покидая Англии, с помощью справочников и путеводителей. Первым хитом ныне легендарных (что поделаешь – тема такая, сплошные легенды) «Криденсов» была та самая «Сузи Кью» – в местах таинственных и необычных не стесняются исполнять песни прошлых лет.

Веселые похороны – гробы плывут вдоль улиц, где за каждой дверью «сумрачный вертеп» или лавка колдовских снадобий. Нынче – тризна, завтра будет праздник. Недаром со времен Джеллирола Мортона (это 30-е годы) до эпохи ритм-энд-блюза у новоорлеанских исполнителей не считалось кощунством цитировать похоронный марш Шопена в песнях с самым игривым сюжетом – тот же Deadman Blues Мортона или Over You Алена Туссейна. И наверняка где-то навеселе там бродят полноценные зомби.

Именно в новом орлеане, в убогом гостиничном номере знаменитый оккультист Алистер Кроули сочинял свой детективно-мистический роман «Лунное дитя». Это было в самом начале 20?х годов, когда джаз только начинал просачиваться из борделей на более-менее респектабельную сцену. А в начале 60-х приглашал всех желающих в «Страну тысячи танцев» певец Крис Кеннер, жертва алкоголизма и необузданных страстей: Пони, Бони Морони, Твист, Ватусси и т.д. и т.д.

Где-то в окрестностях Нового Орлеана в хижине рядом с железной дорогой живет герой песенки Чака Берри – полуграмотный гитарист Джонни Би Гуд. Так и сказано: «В глуши Луизианы…» Чак Берри сумеет влюбить в чумазого персонажа своей песни-комикса целый мир, по крайней мере чувствительную к ритму часть его обитателей. С конца 50-х прозвища жителей болотистой местности заглушат благозвучные имена героев Шекспира. Не Ромео, а Кинг Креол. Не Дездемона, а Сузи Кью. Не Джульетта, а «Мисс Молли», с утра до ночи пляшущая в «доме синего света». Не безымянные ведьмы из «Макбета», а беспощадная и похотливая Мари Ла Бон, колдунья, чей адрес не дом, и не улица, а все тот же – swamp, то есть болото. Или Witch Queen of New Orleans, воспета краснокожими свомп-рокерами из группы RedBone с не меньшим пафосом, чем воспетые голосистыми «Песнярами» девы полесских болот.

Чак Берри не уточняет цвет кожи действующих лиц в своих рок-н-ролльных частушках и анекдотах, что в немалой степени облегчило восприятие его музыки белой молодежью, расширило аудиторию, но нельзя забывать и про «ужасы расизма». Где-то в илистых водах Миссисипи плавает труп Эммита Тилла, замученного до смерти, не куклуксклановцами, а всего лишь мстительной родней белой лавочницы, которой юный Эммит (приехавший в гости из притерпевшегося Чикаго) якобы сказал непристойность… Боб Дилан не мог не посвятить этой уродливой истории отдельной баллады. Нас куда больше привлекают эксцессы темнокожего дендизма, излишества афроамериканских эксцентриков, выдумавших уникальные язык, мелодию, ритм, галерею сногсшибательных злодеев и распутниц – в общем, все, чего так не хватает в реальной жизни сибарита наших дней, если только он равнодушен к современному театру, политике и межрелигиозным войнам.

Среди злачных заведений Нового Орлеана, чья репутация получила отражение в музыке, выделаются отель Dewdrop («Росинка» по-русски) и клуб Green Door – «зеленая дверь», за которой действительно черт знает, что происходит.

В 1955 году Литтл Ричард – одна из самых несуразных и влиятельных фигур поп-культуры – именно в Новом Орлеане записывает Tutti Frutti, истеричный, невероятно наглый рок-н-ролл с текстом-околесицей, при расшифровке которого всплывает, как мертвец из омута, наглядное описание полового акта в «извращенной форме». Солидные артисты, включая Джеймса Брауна, утверждали, что Литтл Ричард привнес в то исполнение танцевальной музыки «фанк» – понятие, не поддающееся объяснению, его присутствие можно только ощущать. Фанк.

Особый жаргон Нового Орлеана кишит непристойными намеками, как тихая заводь аллигаторами: Rockin’ Pneumonia, Boogie-Woogie Flue (практически «триппер»). Фамилии артистов и продюсеров звучат одновременно и смешно, и жутковато, как имена демонов из книг Алистера Кроули и Николая Гоголя: Банашак, Ребеннек (почти «Ребёнок»), Кларенс «Фрогмэн» (Человек-лягушка) Хенри, подражающий голосом скрипучему кваку древесной лягушки.  Банашак – Басаврюк, Ребеннек – Лунное дитя.

А между тем, когда изобретенный Джеймсом Бёртоном рифф повторяли, наяривая «Сузи Кью» на всех танцплощадках Советского Союза, сам Джеймс (к тому времени один из самых надежных и уважаемых гитаристов-профессионалов) аккомпанировал в Лас-Вегасе возобновившему концертную деятельность Элвису. В новой программе выделялась песня Polk Salad Annie. Ее автор – красавец-мужчина Тони Джо Уайт родился в городе Оук Гров (Дубовая роща), штат Луизиана, и в отличие от Криденс, с болотной нежитью был знаком не понаслышке. Этот яркий основательный автор-исполнитель принадлежит к малочисленной плеяде людей, которых черный слушатель путает со своими и называет real thing – коротко и просто – «настоящая вещь». «Дождливую ночь в Джорджии» в исполнении Тони Джо Уайта с восторгом крутили FM-станции, адресованные «цветной аудитории». А гиперсексуальная «Запотевшие окна» (Steamy Windows) – одна из лучших записей Тины Тёрнер 80-х годов. Ее тоже сочинил Тони Джо Уайт.

Если бы гоголевский Вий жил в Луизиане, он бы не скрывался в заросших церквях, а записывал альбомы и выступал с концертами, как тот же Джон Мак Ребеннек – Доктор Джон. Эту колоритнейшую фигуру могли выкормить только блюда креольской кухни – похлебка гамбо, которой так и не отведал в «Сердце ангела» Микки Рурк. Клокочущее варево, от которого запотевают окна и увлажняются другие места. Джамбалайа – плов в пузе Барона Субботы… Креолы, курятина, рис, томаты, пряности. Пирог из пресноводных раков. И продолговатый лимузин-катафалк. Негры-духовики, достающие из штанов громадные носовые платки в виде флага Соединенных Штатов. Кроуфиш! Рыба-ворона. Пресноводный лобстер – сколько песен ему посвящено! – черепокожному, как говорили в эпоху Державина, чуду!

До сих пор выступает Бобби Маршан – изумительный трансвестит-оборотень. Двухметровый фрик Эскьюрита умер от СПИДа в середине 80-х. Доктор Джон  и Джонни Отис – белые люди, пропитанные «негритюдом», как мумии фараонов секретными бальзамами, играют и поют, извергая «фанк», уникальную «пятую сущность» новоорлеанской музыки – «тянут, тянут мертвеца…»

Новоорлеанское время таково, что непонятно, кто живой, а кто мертвый. Повернется ли язык сказать, что в каком-то «девятьсот лохматом» году умер Луи Армстронг? Разумеется – нет. Странное, призрачное бессмертие пропитывает звуки, слова, ритмы. Пример из недавнего прошлого. Август 2005-го – ураган Катрина. Ветеран рок-н-ролла Фэтс Домино, почти 80-летний – нет, кто угодно, только не старик, пропадает без вести. Жирные беженцы-мутанты, сумасшедший, разгуливающий в костюме «телепузика» – эти кадры облетели весь мир. Наводнение в Новом Орлеане – магический город под водой. Увы, не карнавал, не фестиваль, а катастрофа.

На стенах появляются граффити: RIP, FATS. YOU WILL BE MISSED. Покойся с миром, Фэтс. Тебя будет не хватать. Но уже первого сентября его отыскали и спасли с помощью вертолета. Розовый «кадиллак» утонул. А Фэтс – нет. «Кадиллак» утонул, а Толстяк всплыл. Магия, вуду? Или просто воля к жизни, которой сочится эта странная местность? Фэтс Домино – символ этих мест.

«В Новом Орлеане есть один дом…» – так начинается баллада «Дом восходящего солнца», придуманная здесь почти двести лет назад, как будто уже в те времена существовал рок-н-ролл, и страсти, распаляемые его дьявольским ритмом. (Но я твердо помню, что всплыла эта песня на первом диске Боба Дилана, как на льдине.) Почему бы и нет? «Ты сам устроил так, о Боже, что сердце, так слабо оно под сюртуками бьется, то же, что под камзолами давно».

Я понятия не имею, где находится город Новый Орлеан. Знаю только, что это где-то в Америке, и что вместо «Орлеанской девственницы» по его злачным кварталам гуляют Диззи Мисс Лизи и Мисс Молли (или это переодетый Бобби Маршан?), напевая: «Хобба-хобба-хобба-хобба…» А картежник Стэггер Ли стреляет в Билли так, что пуля, пройдя навылет, разбивает зеркало за спиной у бармена.

Луизиана…Луизиана…Дымчатый электроорган. Имя из Александра Грина. Болота, в которых не тонут, а всплывают, чувственно покачивая багажником, розовые «кадиллаки».

11.05.2011
Теги: