Плотные облака громоздятся над краем кратера Ол-Доиньо-Ленгаи. При шквальном ветре на высоте почти в три тысячи метров перед палатками стоят люди, поеживаясь от холода. Здесь наверху, у внутренней стены кратера, попавший в его воронку ветер хлещет в лицо клубами лавовой пыли. Но вовсе не это портит настроение: люди ожидали куда более неистового хаоса – из-под земли. А вулкан бездействует. Только плюется вонючим дымом, от которого невероятно слезятся глаза – из-за большого количества содержащейся в нем серы.

За несколько месяцев до этого французский фотограф Оливье Грюневальд собрал команду из восьми вулканологов-любителей, которые отправились в Танзанию к Ол-Доиньо-Ленгаи, чтобы в одну из июльских ночей 2004 года при полной луне заглянуть в самое нутро вулкана. 35 носильщиков втащили снаряжение к палаточному лагерю и спустились вниз, оставив приезжих энтузиастов наедине с горой.

Эта экспедиция должна была стать юбилейной. Ровно 100 лет назад первое путешествие на Ол-Доиньо-Ленгаи предпринял немецкий географ Фриц Йегер. Правильный конус вулкана как будто вырастает из саванны. Это земля масаев. При хорошей погоде с вершины можно увидеть содовые озера и выгоны Серенгети. На склонах вулкана резвятся павианы, а леопарды время от времени заглядывают за край кратера.

Грюневальд много лет мечтал о том, чтобы сфотографировать Ол-Доиньо-Ленгаи во время извержения. В своем глобальном фотопроекте он задействовал уже более десяти вулканов. До сих пор удача сопутствовала ему, а теперь вот не повезло. Оливье не в духе, он отправляется в свою палатку – чистить запылившиеся ­объективы.

Масаи называют Ол-Доиньо-Ленгаи «горой богов», его извержения символизируют для них гнев божества Енгаи. Для геологов же он представляет собой классический стратовулкан в восточноафриканской системе разломов. Тем не менее он уникален: из-за лавы, которую вулкан постоянно выбрасывает из своих расщелин в виде стружки, пузырей или низвергающихся потоков. Она содержит мало силиката, по цвету – черная, температура всего 600°C и по текучести, как вода. На солнце ее кристаллические компоненты (карбонат натрия) сверкают словно алмазы. В тумане, наоборот, лава становится почти невидимой – незаметно стекая по склонам, она застигает врасплох туристов, неожиданно обнаруживающих свою обувь горящей.

Оливье Грюневальд и его спутники осознавали опасность этой натрокарбонатитной лавы. В 2002 году стремительная ее волна сожгла часть палаточного лагеря вулканологов и причинила одному из проводников тяжелые раны. Поэтому на этот раз экспедиция разбила лагерь не в активном северном кратере, а на его краю. В случае сильного извержения у людей будет на две-три минуты больше для эвакуации из опасной зоны.

Ветер немного стих, и Грюневальд, сощурив глаза, всматривается в высшей степени странный окружающий ландшафт. Потому что карбонатитная лава из-за контакта с воздухом в течение нескольких дней становится коричневой, затем серой и наконец линяет до белого, создавая впечатление, что весь котел кратера обмазан чем-то грязно-бежевым. Мало что может различить фотограф в тумане, между облаками пыли и горной породой: только мелкие фумаролы (участки выброса вулканических газов), именуемые также «горнитос», и магматический расплав, который дождь превратил в грязную, светло-коричневую пудру. Люди вязли в ней, как в карамельном пудинге, когда ходили в первые разведывательные походы.

Обманчивый покой продолжался два дня. Тем не менее группа расставила в кратере на ночь дежурные посты, связанные с лагерем по радио. На вулкане, как на корабле: кто-то всегда должен быть начеку.

Очередь Грюневальда наступила на четвертую ночь. Он удобно уселся на еще теплую подушку лавы и с тихой радостью наблюдал, как постепенно рассеиваются облака и полная луна освещает светлый кратер. Чем яснее становилось небо и сильнее мерцали звезды, тем ярче блестела вулканическая порода, создавая призрачную и прекрасную картину.Читать дальше >>>