Абубе Додо, хозяин агентства перевозок в нигерском Агадесе ведет подсчет пассажиров: «20 человек из Мали, 4 из Нигерии, 3 из Нигера, 2 из Кот-д’Ивуара, 1 из Сенегала, 66 из Ганы...»

Огромный грузовик тронется, когда на гору уже полностью скрывших его мешков и ящиков взгромоздятся сотни полторы пассажиров. Не меньше. Иначе рейс через пустыню Тенере не окупится. Отъезжающие тащат канистры с водой: запаслись в Агадесе.

 

Наконец все расселись. Каким образом? Загадка. Точно можно сказать лишь одно: никто не лежит. Для этого здесь нет места. «Готово! – кричит Абубе Додо. – 166 человек!» Грузовик, натужно взревев, катит в пустыню.

«Лоцманы»-туареги помогали караванщикам преодолеть в пустыне тысячу и одну опасность. В плаванье по океану песка и камней пускались не из-за любви к приключениям. Через Сахару, разделяющую Черную Африку и Африку арабскую, веками везли товары. Чем еще зарабатывать в пустыне, если не торговлей? Теперь Алжир и Ливия перестали впускать верблюжьи караваны, и по древним путям катят грузовики.

Формальности улаживаются просто. Пост на выезде из Агадеса минуем без проблем: Абубе Додо платит полицейским по 2 доллара за пассажира. Вместо визы в паспорте – бумажка с печатью и надписью: «Для выезда из Агадеса».

У КПП – натянутой поперек дороги веревки – чиновники, не выходя из барака, машут рукой: проезжайте. Абубе Додо и тут договорился. С нас взяли по 10 долларов. Говорят, с тех пор, как к власти в Нигере пришел новый президент, взятки берут скромнее. Прогресс, пусть и медленный.

Остановка. Наш грузовик поджидают дюжие парни из народности хауса со здоровенными мешками. Один хауса лезет наверх и пинками сгоняет пассажиров. Начинается погрузка.

 

Что в мешках – лучше не спрашивать. Дирку, последний оазис по пути в Ливию, – точка на наркомаршруте. Гашиш, кокаин, героин морем доставляют в Лагос (Нигерия), Котону (Бенин) и переправляют в Европу.

Здесь нет никаких законов. Во всяком случае, в умах этих людей. Они продолжают давние традиции, сложившиеся, когда через Сахару шли караваны, перевозя самые разные грузы – оружие, рабов и рабынь... Что угодно, лишь бы заработать на жизнь.

Мешки погружены. Все спешат вновь занять места. Я тоже втискиваюсь в 30-сантиметровую щель между солдатом из Нигера и подростком из Ганы. У солдата, худого туарега в камуфляже, в руках «калашников»: когда его «попросили» из кузова, он ответил короткой очередью в воздух. Теперь он самый уважаемый пассажир нашего перегруженного ковчега.

Его жена и годовалый ребенок расположились на крыше кабины: ноги женщины свисают аккурат на водительское стекло. Она сидит на одеяле, расставив на нем же тарелки и чайник с чаем. Солдат велит тем, кто жмется к этому завидному месту, слезть вниз. Те притворяются глухими. Тогда солдат начинает охаживать их ремнем с металлической пряжкой, а пассажиры – мутузить друг друга, пока самые слабые не скатятся вниз.

Вроде бы, горе и нужда должны объединять людей. Но эти 166 нелегалов – враги друг другу.

И все же этот грузовик везет мечты. Одни надеются выгодно продать товар, другие – найти работу. Сидящий рядом со мной Генри в Гане был журналистом. Услыхав, что учителя английского в Ливии хорошо зарабатывают, решил сменить профессию и страну.

 

Что ждет моих спутников? Все ли доберутся до цели? Поломка грузовика посреди пустыни означает верную смерть... «Кому-то повезет,– говорит  Абубе Додо. – А кто-то подохнет». geo_icon