Мальчишки смеялись. Высокий старик, бредущий по улице с пачкой бумаг, споткнулся сослепу и упал в лужу. Выуживая исписанные листки из грязи, он ругал себя на чем свет стоит: проклятая рассеянность! Статью о космических полетах уже ждут в Москве, а теперь все испорчено, придется переписывать, а ведь есть и другие работы, их тоже надо закончить, пока глаза еще видят... А дети все смеялись. Разве они знали, что этот чудаковатый старик всю жизнь смотрел на звезды и спотыкался, шагая по земле.

 Константин Циолковский родился в сентябре 1857 года в рязанском селе Ижевское, в семье польского дворянина Эдуарда Циолковского и дочери крещеного татарина Марии Юмашевой. В этой семье с детьми занималась в основном мать, учила их чтению и арифметике. Отец иной раз пытался играть с ними или что-то рассказывать, но сердился, если дети его не понимали, и уходил.

 Его, чиновника лесного ведомства, часто переводили с места на место. Семья сначала переехала в Рязань, где с девятилетним Костей случилась беда: катаясь на коньках, он провалился в прорубь, тяжело заболел и почти оглох.

 Вскоре Циолковские снова переехали, на сей раз в Вятку. Здесь мальчика приняли в гимназию, но учиться он не мог – просто не слышал учителей. Во втором классе его оставили на второй год, а в третьем исключили за неуспеваемость. На этом формальное образование будущего ученого завершилось. Не имея друзей, он сидел дома и читал книги из отцовской библиотеки, пока они не закончились.

 Отец задумался о дальнейшем пути сына, когда четырнадцатилетний Костя, увидев токарный станок, соорудил такой же своими руками. После смерти жены Эдуард Циолковский решил отправить Костю в Москву в надежде на то, что талантливого мальчика заметят «знающие люди».

 

Вместо университета

 

«Что я мог там сделать со своей глухотой! – восклицал Циолковский в автобиографических заметках. – Какие связи завязать?» Не имея возможности учиться в университете, он занялся самообразованием: целыми днями просиживал в библиотеке Румянцевского музея, а по ночам ставил физические опыты дома – в крохотной каморке, снятой у прачки. Пятнадцать рублей, которые отец высылал ему каждый месяц, уходили на книги, приборы и химикаты. Питался странный молодой человек одним черным хлебом, обходясь даже без картошки и чая.

 В Румянцевском музее Циолковского приметил библиотекарь – заросший бородой старик, похожий на сказочного гнома. Это был знаменитый теперь (но не в те годы) мыслитель Николай Федоров. Не без его помощи юноша за три года прошел курс математики и физики – от самых основ до дифференциального и интегрального исчисления и аналитической геометрии.

 Мы почти ничего не знаем о том, как складывались отношения юного Циолковского и автора «Философии общего дела» Федорова. Впоследствии о своем наставнике-библиотекаре Циолковский практически не вспоминал. Он вообще считал, что учителей у него не было – разве что Жюль Верн. Юношу интересовали проблемы воздухоплавания и, как многие его сверстники в те годы, он зачитывался романами французского мечтателя – «Воздушным путем через Африку», «От Земли до Луны за 97 часов» и «Вокруг Луны».

 И все же можно усмотреть определенную связь научных и философских идей Циолковского с учением Федорова. Философ провозглашал новую эру в эволюции человечества. По его мысли, люди призваны овладеть силами природы и, преодолев болезни и смерть, выйти в космос.

 Однако в те годы Циолковский еще не был занят только космической тематикой. Помимо размышлений о межпланетных полетах Костя вынашивал идеи создания «поезда вокруг экватора, в котором не ощущалась бы сила тяжести» или «металлических аэростатов, вечно носящихся в воздухе». Но жизнь грубо вмешалась в эти мечтания. Отец вышел в отставку и больше не мог содержать сына. Пришлось возвращаться в Вятку.

 

Чудак из Боровска

 Читать дальше >>>