Новости партнеров


GEO приглашает

Бесплатный проезд на городском транспорте и скидки на посещение городских достопримечательностей —  карта Jerusalem City Pass сэкономит вам время и деньги


GEO рекомендует

Бренд Röndell дополнил ассортимент посуды из нержавеющей стали эргономичным набором  Savvy - RDS-940


Новости партнеров

Там,в краю далеком

Для многих офицеров армии Врангеля Тунис стал второй родиной
текст: Григорий Кубатьян
Русский храм в Тунисе

 

В июне 1900 года в  порт тунисского города Бизерта вошел российский броненосец «Александр II». Корабли военного флота Российской империи могли свободно бороздить воды Средиземного моря. Но в те годы наши моряки были в Тунисе скорее случайными гостями. Первым русским, обосновавшимся здесь, стал художник Александр Рубцов.

 Получив стипендию Императорской академии художеств, молодой петербуржец путешествовал по Европе, учился у известных мастеров того времени. В Тунис Рубцов попал случайно, перед самым началом первой мировой войны, и вскоре оказался отрезан от родины. Потом наступил 1917 год, и художнику пришлось вовсе оказаться от идеи возвращения в Россию. Но не от живописи. Яркая природа Северной Африки, ее неповторимая архитектура и колоритные жители отныне стали главными темами творчества Рубцова. Художник писал в дневнике: «Больше всего меня привязывает к Тунису здешний свет с его бесчисленными оттенками, невообразимыми где-либо еще».

 Так и прожил Александр Рубцов до конца своих дней в мастерской на столичной улице Аль-Джазира. И настолько погрузился в здешнюю действительность, что почти не поддерживал контактов с соотечественниками, которые неожиданно прибыли в Тунис. В декабре 1920 года, спасаясь из захваченной большевиками России, в порт Бизерты из Севастополя пришли 34 корабля Черноморского флота. На борту вместе с семьями находились офицеры разгромленной армии генерала Врангеля. Больше шести тысяч русских эмигрантов надолго застряли в Северной Африке. Среди них была и восьмилетняя девочка Настя, дочь капитана миноносца «Жаркий», старшего лейтенанта флота Александра Манштейна.

 

 

 

Сейчас Анастасии Александровне Манштейн-Ширинской 93 года. Единственный живой свидетель событий той поры, она сохраняет бодрость духа, пишет воспоминания, дает интервью и до сих пор активно участвует в жизни русской общины в Тунисе. О времени, когда русские военные оказались в Северной Африке, Анастасия Александровна и сейчас рассказывает с горечью.

 Оказавшись в изгнании, в чужой незнакомой стране, представители элиты российского общества были вынуждены браться за любую черную работу, чтобы хоть как-то прокормиться. Первое время морякам и их семьям просто запретили сходить на берег под предлогом карантина. Французы – Тунис тогда находился под протекторатом Франции – панически боялись проникновения «большевистской заразы» и с подозрением относились ко всем русским без исключения.

 Впрочем, и сами моряки не стремились покидать свои корабли, надеясь вернуться в Россию как только падет режим большевиков. Так и прожили долгих четыре года. За это время тунисцы привыкли к чужакам, даже наладили нехитрый бизнес – поставляли на корабли воду и провиант. О той поре напоминают бутылки с лимонадом Boga, кото- рый сегодня продается в продуктовых магазинах.

 Свои первые деньги владельцы этого брэнда заработали, поставляя русским морякам пресную воду. На корабельных бочках было написано «Вода». Но местные жители не знали кириллицы, и простое русское слово превратилось в Boga.

 

 

В 1924 году французское правительство признало Советскую Россию, и 29 октября русские корабли были вынуждены спустить  флаги. Начальник штаба Русской эскадры в Бизерте контр-адмирал Тихменев писал: «У всех русских людей дрогнуло сердце, когда в 17 часов 25 минут 29 октября 1924 года раздались последние команды «На Флаг и Гюйс!» и спустя одну минуту – «Флаг и Гюйс спустить!». Тихо спускались флаги с изображением креста Святого Андрея Первозванного, символа нашего флота, символа былой, почти 250-летней славы и величия России».

 Одни русские корабли (в том числе плавучий судоремонтный завод «Кронштадт», несколько ледоколов и подводных лодок) французы еще раньше забрали в счет погашения «врангелевского долга Антанте». Большинство оставшихся судов были проданы на металлолом.

 Нашим морякам тяжело было приспособиться к жизни на чужбине, тем более в столь экзотическом краю. Пособия, которое французы выдавали беженцам, хватало лишь на килограмм сахара или две пачки сигарет. Блестящие флотские офицеры устраивались топографами и землемерами, кто-то строил дома, кто-то вступил в Иностранный легион. Женщины работали прачками и судомойками.

 Анастасия Ширинская давала частные уроки математики. В штатные преподаватели местного колледжа ее не брали, для этого требовалось французское гражданство. Но Ширинская категорически отказалась от французского и тунисского паспорта – не хотела изменять своей родине. Так всю жизнь и сохраняла статус беженки из России. Расплатой за принципиальность были более чем скромные доходы – французские преподаватели получали в пять раз больше.

 Ученики ее очень любили. Как рассказывает Анастасия Александровна, собираясь на экзамен, арабские дети просили ее зажечь лампадку у иконы и помолиться за них. Нынешний мэр Парижа Бертран Делано тоже учился у Анастасии Александровны и до сих пор поддерживает отношения с любимой преподавательницей. А несколько лет назад о дочери капитана миноносца «Жаркий» вспомнили, наконец, и в России. В 1997 году Анастасия Ширинская получила первый в своей жизни паспорт – российский. В 1999 году она была приглашена на прибывшее в Бизерту российское судно «Седов» и участвовала в церемонии поднятия Андреевского флага.

 

 

Русская эмиграция сыграла свою роль в жизни Туниса. Когда началась вторая мировая война, русские плечом к плечу с французами сражались против армии Роммеля в Тунисе и Ливии. Славянские фамилии встречаются на надгробиях французского военного кладбища неподалеку от столицы страны.

 

Рассказывают, что в Тунисе действовала загадочная «Русская армия» – диверсионный отряд, воевавший против немцев. Возглавлял ее майор английской армии Владимир Пеньяков, бельгиец русского происхождения. Он взял себе псевдоним Сэм Попски – это имя англичанам легче было выговаривать. «Русская армия» успешно занималась разведкой и саботажем.

 К отряду присоединялись арабы и берберы, те, кто по каким- либо причинам ненавидели итальянцев, а заодно и их союзников немцев. «Личная армия Попского» (Popski’s private army) –  как-то пошутил один из английских офицеров. Название прижилось. Разведчики даже носили нашивки с буквами PPA и изображением астролябии – прибора, который служил для определения географических координат.

 Впрочем, наши соотечественники попадали в Африку и не по своей воле. Роммель перебросил сюда 22 тысячи советских военнопленных для строительства дорог и фортификационных сооружений. Разгромив корпус немецкого фельдмаршала, союзники оставшихся в живых пленников отправили морем в Новороссийск. Но не всех. Кто-то, понимая, что на родине неминуемо ждут сталинские лагеря, растворился в пустыне... Говорят, в горах на юге Туниса, встречаются люди с русыми волосами и голубыми глазами. Потомки французских колонизаторов, немецких или английских солдат? А может, в их жилах течет русская кровь?

 В память о погибших военнопленных в русской церкви в тунисской столице установлена мемориальная доска.

 Православные храмы в Тунисе строили на деньги, собранные эмигрантами. В 1938 году освятили храм Святого Благоверного князя Александра Невского в Бизерте. А в 1956 году в столице возвели храм Воскресения Господня. Иконостас и утварь – с тех самых российских кораблей.

 

Но шли годы, и русских эмигрантов в стране становилось все меньше – одни умерли, другие разъехались по свету. Не было священника, и богослужения проходили редко. Тунисские власти уже хотели ликвидировать церковь – расположена в центре столицы, а земля здесь стоит дорого. Спасибо Анастасии Александровне – написала письмо Патриарху Пимену, и из Москвы прислали батюшку.

 Нынешний протоиерей отец Дмитрий служит в храме уже 13 лет. Говорит, на службу обычно собираются 10–20 прихожан, по праздникам больше. Однажды на Пасху пришли аж 600 человек!

 

 

В наши дни приезжают в Тунис и весьма занятные сограждане. В 1997 году на церковной паперти появился профессиональный нищий из Якутска. Приехал, так сказать, на заработки. Сначала жил в отеле, но его выселили – постоянно ходил в «рабочем костюме», чем смущал постояльцев. Бедолагу приютили в каморке при церкви. Впрочем, в Тунисе нищий пробыл недолго. Не понравилось ему тут, полетел в Бразилию.

Сегодняшние прихожане – немногочисленные потомки эмигрантов, русские жены тунисцев, их дети, а также сотрудники посольства. Кроме того, в стране работают российские врачи. После ухода французов СССР и Болгария создали здесь сеть клиник, которые действуют до сих пор.

 Первый президент независимого Туниса Хабиб Бургиба к русским относился хорошо. Во времена холодной войны Тунис был единственным государством в западном Средиземноморье, в порты которого могли заходить советские корабли. А в столице страны до сих пор имеются улица России и улица Ленина.

 Бургиба любил повторять: «Как сказал один великий человек, надо учиться, учиться и еще раз учиться! Я вас всех усажу за парты!» И усадил. Теперь Тунис – страна с почти стопроцентной грамотностью. Нынешние тунисские студенты изучают историю своей страны, которая навеки связана с историей России.

11.05.2011