Новости партнеров


GEO приглашает

Итоги первого сезона интеллектуальной он-лайн игры Лига знаний «Естественный интеллект». Это интерактивное тестирование с элементами игры для популяризации и повышения естественнонаучной грамотности в области биологии, химии, географии и физики


GEO рекомендует

Ресторатор и путешественник Уиллиам Ламберти принял участие в съемке #TUMItravel. Вы тоже можете присоединиться к проекту, выложив в соцсети фотографии под хэштегом


Новости партнеров

Человек с Луны

Половину своей жизни Николай Миклухо-Маклай провел в путешествиях по далеким странам и островам. Новая Гвинея стала ему вторым домом, его "родной Папуасией".
текст: Вадим Эрлихман
Маклай - обложка

Джунгли поднимались до самых горных вершин, затянутых клубящимися облаками. Внизу, среди пальмовых крон, виднелись остроконечные крыши хижин и над ними белые дымки костров. Что они там жарят, уж не человечину ли?

 Отгоняя непрошеные мысли, молодой человек сердито тряхнул головой и попросил стоявшего рядом капитана Назимова: «Высаживайте здесь». Это было 20 сентября 1871 года на северо-восточном берегу Новой Гвинеи, известном с тех пор всему миру как Берег Маклая.

 Потомок запорожского горца

 

В 22 года Николай Миклуха стал именовать себя Миклухо-Маклаем. Доподлинно неизвестно, почему он придумал эту двойную фамилию. По одной из версий, Николай верил в семейную легенду о шотландце Маклае, явившемся в Запорожскую Сечь и положившем начало их роду.

 Он вообще был фантазером, как и его отец, Николай Ильич Миклуха, инженер-путеец, в 40 лет умерший от чахотки. Его вдове пришлось на мизерную пенсию растить пятерых детей. Николай родился в июле 1846 года в имении Рождественское Новгородской губернии (ныне село Языково). В семье было четыре мальчика, но ближе всех Николаю была сестра Ольга – натура артистическая, талантливая художница.

 Оставшись без кормильца, семья немало хлебнула бедности и лишений. Должно быть, поэтому все они придерживались демократических убеждений. Мать переписывалась с «государственным преступником» Герценом, а самого Николая за участие в студенческом движении в 1864 году выгнали из Петербургского университета. Неизвестно, как сложилась бы его судьба, но, к счастью, друг семьи, известный доктор, помог юному бунтарю добиться разрешения на выезд за границу – под предлогом лечения на водах.

 Так Николай смог продолжить свое обучение. В Гейдельберге он изучал философию, в Лейпциге и Йене – медицину и химию. Но никак не мог найти науку по душе, пока не познакомился со знаменитым естествоиспытателем Эрнстом Геккелем. В 1866 году тот взял русского студента в экспедицию на Канарские острова и в Северную Африку. Там молодой ученый исследовал не только морскую фауну, но и обычаи местных племен. Вслед за Геккелем Миклуха стал сторонником идей Дарвина, но разошелся со своим учителем в вопросе о происхождении рас. Геккель считал, что «отсталые народы» стоят ближе к обезьянам, чем к человеку белой расы. Николай был с ним не согласен, но пока не мог доказать свою правоту.

 Миклухо-Маклая все больше интересовали вопросы эволюции человека и жизнь различных народов. Постепенно у него созрела мысль об экспедиции на Новую Гвинею. Об этом загадочном острове ходили самые невероятные слухи. Некоторые ученые даже предполагали, что Новая Гвинея и есть та мифическая Лемурия – страна, где живут прапредки современных людей.

 В сентябре 1869 года 23-летний энтузиаст явился в Русское географическое общество и произнес пылкую речь. Он совершил невозможное – убедил ученых мужей поддержать его безумное предприятие. «Именно на этом малоизученном острове первобытные люди менее всего затронуты влиянием цивилизации. И это открывает исключительные возможности для антропологических и этнографических исследований», – объяснял Миклухо-Маклай.

 Жажда деятельности обуревала Николая: не дожидаясь решения Географического общества, он помчался в Германию и проштудировал в тамошних библиотеках все, что к тому времени было написано о Новой Гвинее. Сведения, которые он почерпнул в книгах, настораживали. Авторы в один голос утверждали, что папуасы (по-малайски «курчавые») – дикари и людоеды, которые тут же съедят попавшего к ним европейца. И все же в октябре 1870 года Николай поднялся на борт корвета «Витязь», чтобы отправиться в плавание, сулившее в случае удачи громкую славу. А в случае неудачи – верную смерть.

 

Все равно, как умирать

 

Год спустя «Витязь» наконец-то добрался до северо-востока Новой Гвинеи и зашел в залив Астролябия. Позади были Бразилия, Чили, Таити, где Маклая скрутила жестокая лихорадка, мучавшая его со времени первых путешествий в южные страны. Капитан Назимов боялся отпускать его на берег в таком состоянии и в десятый раз уговаривал повременить с высадкой. Но непреклонный путешественник не желал ничего слышать. На берегу Маклай смело подошел к толпе папуасов и выложил подарки – стеклянные бусы, красные ленты и табак.

 Первым с чужаком познакомился папуас Туй, за ним и другие. Но это не помешало аборигенам наброситься на ученого с копьями, когда тот попытался заглянуть в ближайшую деревню Бонгу. В этой опасной ситуации Маклай поступил весьма неожиданно – снял башмаки и улегся спать. Позже он записал в дневнике: «Если уж суждено быть убитым, то все равно, будет ли это стоя или лежа, во сне». Когда русский ученый проснулся, папуасы мирно сидели вокруг, отложив оружие. Они решили: раз белый человек не боится смерти, значит, он не может умереть.

 Моряки с корвета выстроили для Маклая домик на сваях, вырыли погреб, оставили ему шлюпку, запас пороха, еду и лекарства. И пообещали вернуться через год, втайне уверенные, что не найдут даже костей смельчака.

 Вместе с ученым на берег высадились двое слуг – швед-китобой Ульсон и полинезиец Бой. Через три месяца Бой умер от лихорадки, а Ульсон совсем пал духом и слег от болезней. Маклай выхаживал шведа и в одиночку преодолевал трудности. Но молодой ученый не унывал – ведь перед ним открылся новый мир.

 

Новый Робинзон

 

Поначалу аборигены относились к белому человеку враждебно. «Предполагая большие сокровища в моей хижине, – писал путешественник, – они стали угрожать убить меня... Не раз потешались они, пуская стрелы так, что последние очень близко пролетали около моего лица и груди, приставляли свои тяжелые копья вокруг головы и шеи и даже подчас без церемоний совали острие копья мне в рот или разжимали им зубы. Я отправлялся всюду невооруженный, и полное равнодушие было ответом на все эти «любезности»... Я скоро понял, что моя крайняя беспомощность в виду сотен, даже тысяч людей была моим главным оружием».

 Постепенно папуасы привыкли к белому человеку, перестали прятать свои ценности – свиней и женщин – и даже пытались женить его на одной из местных красавиц. Новые друзья прозвали Маклая «каарам-тамо» – человек с Луны. Папуасы не верили, что где-то есть другие страны: они решили, что бледнолицый явился прямиком с неба.

 В отличие от многих европейцев, Миклухо-Маклай с большим уважением относился к «дикарям». Он отмечал необычайное трудолюбие туземцев, которые каменными топорами не только вырубали из дерева все необходимые в быту предметы, но и украшали их резьбой. «Нахожу, что туземцы здесь народ практичный, – записывал ученый. – Ножи, топоры, гвозди, бутылки и т. п. они ценят гораздо более, чем бусы, зеркала и тряпки». Бутылочное стекло, например, папуасы быстро приспособили для бритья взамен менее острых осколков кремня.

 Новому Робинзону – Маклаю – одному приходилось вести хозяйство: «Утром я зоолог-естествоиспытатель, затем повар, врач, аптекарь, маляр, портной и даже прачка. Одним словом, на все руки, и всем рукам дела много». Жестоко страдая от тропической лихорадки, путешественник собирал растения, минералы, наблюдал за обычаями и бытом папуасов, занимался антропологическими исследованиями – подбирал кости умерших, измерял черепа и изучал структуру волос туземцев. А чтобы не заподозрили в колдовстве, обменивал свои русые пряди на пучки черных волос папуасов. Еще Маклай исследовал окрестности и составил карту, отметив на ней деревни Горенду, Гумбу, Марагум, острова Каркар, Били-Били и даже Архипелаг довольных людей. Он знакомился с местными жителями, как умел лечил их и раздавал подарки. В благодарность туземцы приносили ему еду – кокосы, таро и иногда свинину.

 И все же жизнь на острове была далека от идиллии. Однажды Маклая пытались убить воины соседнего горного племени, и он спасся только показав им «горящую воду» – вспыхнувший в плошке спирт. Папуасы дружно упали на колени, умоляя белого человека не поджигать море.

 Другой на его месте впал бы в отчаяние. Хижина уже не спасала от тропических ливней – путешественник промокал до нитки и спал в мокрой постели. Бывали дни, когда Маклай так страдал от малярии, что не мог выйти из дома и принести воды. Он бредил и дрожащей рукой вел записи в дневнике, надеясь, что они переживут автора.

 К счастью, в декабре 1872 года в заливе Астролябия показался клипер «Изумруд». Маклай подплыл к русскому кораблю вместе со своими чернокожими друзьями. Папуасы боялись подниматься на «морское чудовище». Тогда путешественник обвязал себя веревкой и протянул ее концы папуасам. Те так и ходили по палубе за Маклаем, не выпуская веревки из рук.

 И все-таки ученый сомневался: может быть, ему стоит продолжить свою работу на острове? Только когда капитан «Изумруда» уверил, что путешественник сможет вернуться с первым попутным кораблем, Маклай решился. Отплывая, он еще долго слышал грохот барумов – длинных ритуальных барабанов: на берегу провожали «доброго человека с Луны».

 

«Тамо-боро-боро»

 

Миклухо-Маклай не спешил на родину. Воспользовавшись остановкой в Маниле, ученый решил проверить результаты новогвинейских изысканий. На Филиппинах ему удалось вступить в контакт с племенами негритосов. Тогда их считали «маленькими неграми». Маклай обнаружил, что по ряду антропологических признаков и обычаям филиппинские негритосы напоминают папуасов – а значит, также являются меланезийцами.

 Прослышав о подвигах русского путешественника, генерал-губернатор голландской Ост-Индии Лаудон предложил ему погостить у него в резиденции. Семь месяцев Маклай прожил в Богоре, но по-прежнему думал только о науке и готовился к новым путешествиям.

 В 1874 году Маклай отправился на юго-запад Новой Гвинеи. «Наконец-то могу сказать, что я снова житель Папуасии», – радовался ученый. На Берегу Папуа-Ковиай он наблюдал совсем других папуасов: они уже познакомились с малайцами и использовали железные орудия труда, курили опиум и носили малайскую одежду. Однако обитатели Папуа-Ковиай «не стали ни богаче, ни счастливее». Они вели непрекращающиеся войны и кочевали в пирогах вдоль берега. «Очень жалкая жизнь», – писал Маклай.

 Через девять месяцев ученый вновь сел на корабль и отправился на юго-восток Азии, в леса Малаккского полуострова. Сквозь непроходимые чащи он пробирался всеми доступными способами – и верхом на слоне, и пешком по пояс в болотной воде. Маклай первым из европейцев увидел «оран-утанов» – не человекообразных обезьян, а загадочных «лесных людей», сохранивших первобытный уклад в самом сердце джунглей.

 Европейские газеты следили за опасными путешествиями русского ученого – о его приключениях слышала вся Европа! Однако наслаждаться славой не было времени: до Маклая дошли слухи о притязаниях Англии на восточную Новую Гвинею. Путешественник опасался, что столкновение с цивилизацией будет «слишком гибельным» для папуасов. Он посылал письма в Россию с просьбой оказать покровительство «его стране и его людям» и предлагал создать Папуасский союз – независимое государство на Берегу Маклая.

 В 1876 году ученый исследовал острова Микронезии и вернулся в залив Астролябия. На Берегу Маклая его радушно встретили старые знакомцы – Туй, Каин, Коды-Боро. Маклай тут же принялся за работу – наносил на карту обширные районы острова, составлял словари папуасских наречий и диалектов, делал сотни этнографических зарисовок. Папуасы признали его «тамо-боро-боро» – «очень большим человеком», более уважаемым, чем старейшины и вожди. Уезжая, Маклай показал папуасам тайный знак, по которому они смогут отличить друзей от врагов – работорговцев.

 

Русская колония в Тихом океане

 

В январе 1878 года Маклай еле живой доплыл до Сингапура. К лихорадке и болям в желудке добавились цинга, бери-бери (вызываемая недостатком витамина B1) и странные опухоли по всему телу. Врачи вынесли строгий вердикт: либо ученый уезжает из тропиков, либо его ждет скорая смерть.

 Через полгода Маклай добрался до Сиднея, но он явно не собирался отлеживаться в больницах. Русский ученый основал первую в Австралии зоологическую станцию и выступил со статьями в защиту изгнанных со своих земель аборигенов. Маклай подозревал, что та же судьба ждет и папуасов: «За миссионерами непосредственно следуют торговцы и другие эксплуататоры всякого рода, несущие с собой болезни, пьянство, огнестрельное оружие. Эти «блага цивилизации» едва ли уравновешиваются умением читать, носить брюки и петь псалмы».

 Во время экспедиции в Меланезию и внутренние районы Австралии Маклай продолжал размышлять над судьбой папуасов. Этнограф разрабатывал проект развития Берега Маклая, публиковал статьи и собирал сведения о работорговле. В августе 1881-го он поспешил на южный берег Новой Гвинеи, куда прибыла английская карательная экспедиция. В одной из деревень папуасы убили миссионера, и взбешенный капитан собирался устроить «показательную бойню». Но благодаря заступничеству Миклухо-Маклая англичане наказали только тех, кто был виновен в смерти священника.

 В 1882 году, после 12 лет странствий, Миклухо-Маклай, наконец, вернулся в Петербург. Повсюду его встречали как героя. Ученого принял сам император Александр III, которому Маклай изложил план создания русской колонии на Новой Гвинее и соседних островах. От имени папуасов русский «тамо-боро-боро» просил царя взять Берег Маклая под покровительство России. Александр III уклонился от прямого ответа, но в 1883 году отправил корвет «Скобелев» изучить бухты Новой Гвинеи и выяснить, подходят ли они для создания российских военных баз.

В марте 1883-го путешественник в последний раз приплыл на Берег Маклая. Офицеры со «Скобелева» произвели съемку местности, а ученый навестил своих друзей. Маклай подарил папуасам семена тыквы, лимона и хлебного дерева, а еще привез им рогатых быков – их туземцы прозвали «свиньями с зубами на голове».

 Вскоре Маклай отправился в Сидней, где его ждала Маргарет – дочь Джона Робертсона, бывшего премьер-министра колонии Новый Южный Уэльс. Маргарет восторженно слушала рассказы исхудавшего от болезней русского и восхищалась его смелостью. Как и Маклай, молодая женщина умела мечтать. Вместе они чувствовали себя единомышленниками в скучном «приличном обществе». В феврале 1884 года они поженились, и у вечного бродяги появились семья и дом. В том же году Маргарет родила ему сына Александра-Нильса, а через год – еще одного, Владимира-Аллена.

 Счастье Маклая омрачило известие о разделе восточной Новой Гвинеи. Немецкий ученый Отто Финш приплыл в залив Астролябия и с помощью тайного знака Маклая выдал себя за брата «белого папуаса». Вскоре немцы официально заявили, что считают Берег Маклая свой колонией. А на Папуа-Ковиай тем временем появились англичане.

 

Герой и император

 

В 1886 году Миклухо-Маклай с семьей приехал в Россию – и снова с фантастическим проектом. На этот раз он предложил основать на одном из тихоокеанских островов колонию вольных поселенцев. Наученный горьким опытом, Маклай держал название атолла в строжайшей тайне: европейские державы могли вновь опередить Россию. В Петербурге над эксцентричной затеей посмеялись, но чиновникам стало не до смеха, когда в утопию поверили сотни людей самых разных сословий. Почти три тысячи человек записались в колонисты и были готовы искать счастье в Тихом океане. Это всерьез напугало правительство, и сочувствовавший идеям Маклая Александр III был вынужден ему отказать.

 Путешественник тяжело переживал крушение своей мечты. В сорок с небольшим лет он угасал на глазах – его мучила тяжелая болезнь (в то время врачи не могли поставить правильный диагноз – раковая опухоль). Ученый спешил закончить записки о путешествиях, но так и не успел. 14 апреля 1888 года Николай Николаевич Миклухо-Маклай скончался.

 А на Берегу Маклая его продолжали ждать папуасы... Помнят о нем и сегодня: в Папуа-Новой Гвинее разыгрывают действа о «лунном человеке», умевшем летать, зажигавшем море и не боявшемся смерти. Маклай стал культурным героем – великим предком, который научил папуасов ремеслам, подарил орудия труда и семена. В их языке остались слова «тапор», «ножа», «бика». Папуасы чтят память ученого, который бескорыстно боролся за их независимость.

 Помнят о нем и в Австралии, где живут потомки Миклухо-Маклая – после смерти мужа Маргарет вернулась домой вместе с детьми. Бюст русского ученого установлен на территории Сиднейского университета. А в Петербурге над Невой возвышается еще один памятник Маклаю – Музей антропологии и этнографии, многие экспонаты которого привезены «человеком с Луны».

11.05.2011