Простор, невероятное обилие свободного пространства – вот, наверное, те слова, что лучше всего подходят для краткой характеристики Омана. Все здесь словно удалено от наблюдателя и находится на некотором расстоянии от него – и природа, и люди. В этой стране практически невозможно испытать столь привычное для европейца ощущение тесноты и скученности. И дело тут, похоже, не только в протяженности горных массивов и бескрайности пустыни, но еще и в особом даре оманцев – их самодостаточности и умении держать дистанцию. Например, как у тех играющих в сонный пятничный день в карты мужчин в рыбацком поселке Курайят. Мы с фотографом пили чай буквально в метре от картежников – но для них словно не существовали. Игроки сидели на своих ковриках, после каждой партии о чем-то горячо спорили, ссорились, радовались, обсуждали свои игровые стратегии - и при этом совершенно не обращали внимания на чужеземцев.

 

Однако это кажущееся равнодушие не имеет ничего общего со спесью и высокомерием. Скорее, это подчеркнутая вежливость. Стоит вам самим решиться сократить дистанцию – как от былого безразличия не остается и следа. Я задаю мужчинам вопрос, как оманцам удается иметь на себе всегда безукоризненно чистую и свежевыглаженную одежду – и вот уже один из них подробнейшим образом рассказывает, как часто он меняют свою дишдашу (до трех раз ежедневно) и даже признается, что носит под ней своего рода набедренную повязку, которая на местном диалекте называется «уизар». На эту тему никогда бы не стал распространяться, скажем, житель Саудовской Аравии.

 

 

 

Однако и при всей готовности к диалогу с улицы гостей в Омане – в отличие, например, от Сирии – в дом не приглашают. Оманцы не позволяют заглядывать в свои дома, они бережно охраняют частную жизнь, предпочитая держать собственные семьи подальше от туристов. В качестве своеобразного буфера между собой и приезжими они используют индийцев, которые составляют в Омане самую большую группу иностранных рабочих; неповторимая мелодия их английского «хиндиша» сопровождает здесь всякого туриста от отеля к отелю.

 

Под стать людям и местная природа – или наоборот, люди научились полностью соответствовать ей. Стоит путешественнику выехать за пределы населенного пункта, как он оказывается буквально раздавленным свободным пространством, оставшись один на один с безжизненными горами и песчаными пустынями, тянущимися до горизонта. Безлюдье оманских пейзажей объясняется просто: из трех миллионов населения подавляющее большинство сосредоточено в нескольких крупных городах – и лишь менее пятой части оманцев проживает в небольших деревнях возле редких, а потому драгоценных, оазисов.

 

Вода в Омане всегда ценилась едва ли не на вес золота – и неспроста слова «дождь» и «жизнь» звучат здесь одинаково, а в отдаленных деревнях до сих пор сохраняется наследственная должность арифа – надсмотрщика за водой. Оманцы гордятся приставкой «ибн ариф» в своих длинных именах – ведь она означает, что отец ее носителя занимал в своей деревне ответственный пост, распределяя воду по земельным наделам местных жителей.

 

Поскольку постоянных рек здесь нет – только пересыхающие, оманцы научились добывать воду и проводить ее при помощи фаладжей – системы водоводных каналов. На склоне горы рылась шахта-колодец до глубины водоносного слоя, которая соединялась подземным тоннелем с другой шахтой, – и так на протяжении километров до населенных пунктов и возделываемых полей. Возраст некоторых из этих ирригационно-водопроводных систем насчитывает две с половиной тысячи лет, а порой встречаются и более древние.

 Читать дальше >>>