Когда мы отправились в Нарсармийит, небо потихоньку расчистилось, выглянуло солнце. Но резкий ветер все так же холодит спину. Вместе с провожатыми мы переносим на борт моторной лодки весь наш багаж – девять сумок и 300 килограммов груза. И потеплее кутаемся – в надежде хоть как-то уберечься от ледяных брызг. От Нанорталика до Нарсармийита – плыть полтора часа.

 Лодка отчаливает и, держась как можно ближе к берегу, начинает скользить между айсбергами. Я смотрю, как крутые темные волны накатывают на негостеприимное побережье. Оглядываясь, невольно просчитываю: «Сколько осталось до той скалы? Как справиться с течением? Удастся ли в случае чего выбраться на гранитный берег по скользкому мху?» Но какое там выбраться! Температура воды – не выше двух градусов. Охотники знают: если лодка перевернется, то гибель неминуема. Поэтому они даже не берут с собой спасательные круги.

 Однако опасная часть пути позади, и перед нами показывается наконец Нарсармийит, «Плоская земля». Отсюда до каменистого мыса Фарвель, южной оконечности Гренландии – сорок километров. В хорошую погоду его можно разглядеть невооруженным глазом. Как только лодка заходит в бухту, становится теплее. Снаружи гуляет ветер, а здесь тихо. Фьорд обжит уже давно. На одной его стороне, на дне 900-метровой расщелины – бывший поселок викингов Сандхавн, ныне эскимосский Икигаит. В средние века это был порт, куда заходили корабли из Исландии и Норвегии.

 На другом берегу – селение Нарсармийит (прежде – Фредериксдал). Оно знаменито тем, что в XIX веке было центром протестантизма в Гренландии. Миссию здесь основали в 1824 году, чтобы обращать в христианство язычников, живших на восточном побережье. После того как в 1920-м последнего язычника крестили, миссионеры взялись за разведение баранов на юге Гренландии – занятие, заброшенное со времен викингов. В 1960 году в Нарсармийите насчитывалось триста жителей, из них сто занимались охотой. В школу тогда ходили шестьдесят детей. Сейчас здесь живет всего 120 человек, среди них 18 охотников и 20 школьников.

 

 

Все в деревне уже знают о нашем прибытии. Встреча на берегу проходит радушно, но без помпезности. Мы выгружаем багаж на скалы, усеянные тюленьими тушами. Директор школы Ларс Квист предлагает нам расположиться в спортзале. По его приказу школа открыта днем и ночью, даже в выходные, так что дети могут проводить здесь сколько угодно времени. Спасение для тех ребят, чьи родители, увы, пристрастились к спиртному.

 Несколько школьников сразу же подбегают знакомиться. Живые, любопытные и ласковые, они быстро запоминают наши имена и виснут на руках, приглашая прогуляться. В их шумной и веселой компании мы вместе с переводчицей Найарой Паниулой отправляемся осматривать окрестности.

 Двое мальчишек вооружены старыми пугачами – на случай, если появятся медведи. Когда они подрастут, возьмут в руки ружья. Легенда деревни – Энос Бианко, восьмидесятилетний охотник, на его счету две сотни медведей. «У гренландцев охота в крови, – поясняет по дороге 15-летний Рене Квист, сын директора школы. – Конечно, у нас есть продукты из Дании, но нам все равно нужен тюлений жир, рыба и сушеное мясо». Сам Рене убил уже пятнадцать тюленей. Первого добыл, когда ему было всего 12 лет.

 У Рене далеко идущие планы. Оказывается, охота для него – не главное. Он собирается стать адвокатом и скоро поедет учиться в лицей. Готовясь к новой жизни, по два часа в день проводит в интернете и учит английский: «Этот язык дает мне возможность общаться с миром». Он считает, что поселок Нарсармийит живет слишком замкнуто. Он не разделяет антидатских настроений, распространенных среди земляков. По его мнению, поселок нужно открыть для иностранцев – если, конечно, их не будет слишком много и если они будут бережно относиться к гренландской природе. «А вообще-то, чтобы понять нашу страну, нужно время», – заключает он.

 

 Читать дальше >>>