Новости партнеров


GEO приглашает

Бесплатный проезд на городском транспорте и скидки на посещение городских достопримечательностей —  карта Jerusalem City Pass сэкономит вам время и деньги


GEO рекомендует

Бренд Röndell дополнил ассортимент посуды из нержавеющей стали эргономичным набором  Savvy - RDS-940


Новости партнеров

Доживем до Понедельника

В Душанбе нет древних памятников, как в Самарканде или Бухаре. Еще в начале ХХ века на этом месте стоял кишлак, оживавший только раз в неделю - в день ярмарки.
текст: Григорий Кубатьян
ПОД РЕВ КАРНАЯ

 

Самолет Москва – Душанбе заполнен до отказа. Таджикские гастарбайтеры летят домой. В салоне Ту-154 эти смуглые молчаливые люди, за копейки строившие московские элитные дома или укладывавшие под дождем асфальт, становятся другими. Они радуются. Тому, что после долгих месяцев разлуки снова увидят своих родных и близких, которым везут подарки и деньги, заработанные с таким трудом. Кажется, я один лечу в Душанбе налегке.

 В начале XX века на месте столицы Таджикистана стояли три кишлака. Один назывался Душанбе, то есть «понедельник». В этот день в кишлаке проходила ярмарка. В советское время кишлак вырос в большой город. В 2004 году таджики праздновали 80-летие своей столицы. Хотя сами они уверены – Душанбе гораздо старше. На его территории археологи обнаружили предметы, возраст которых не менее 2300 лет. Как бы то ни было, по случаю юбилея запланировали шикарный праздничный карнавал. Почти как в Рио-де-Жанейро, но с учетом местных традиций – никаких обнаженных тел.

 

Центр Душанбе вытянут вдоль проспекта Рудаки. По количеству улиц и проспектов, названных в честь писателей и поэтов, столица Таджикистана, похоже, опережает все другие города мира. Фасады домов тщательно отреставрированы и выглядят вполне прилично. Даже удивительно, как, несмотря на – чего уж там скрывать – бедность этой самой маленькой страны Средней Азии, ей удается поддерживать столицу в чистоте и порядке. Даже с налетом некоторого лоска.

 Людей в городе не так много. Порой даже возникает ощущение некоторой пустоты. Возможно, мне это просто показалось после толчеи и шума российских городов. А может быть и не показалось, ведь ежегодно около миллиона таджиков уезжают за границу (преимущественно в Россию) на заработки.

 Большинство надписей в городе – на таджикском. Что касается названий улиц, то тут царит полный хаос. Где-то сохранились таблички с советских времен, где-то новые – на таджикском и даже на английском или арабском. Некоторые старые таблички просто сняли или замазали, а новые так и не успели повесить. Вообще-то таджикский – тот же фарси, на котором говорят в Иране, но при письме используется кириллица. Русская речь тоже звучит на улицах Душанбе, и газеты на русском выходят.

 

Многие жители столицы ходят в тюбетейках и халатах. Тюбетейка – не просто головной убор. Бросать, дарить и забывать ее нельзя, иначе потеряешь богатство и удачу. А таджикский хлопковый халат джома в укороченном варианте как две капли воды похож на куртку самбиста. Это не случайно. В Таджикистане очень популярна национальная борьба гуштингири. Говорят, когда создавалась Красная армия, русские военспецы исколесили всю Среднюю Азию, изучая методы рукопашного боя.

 

 

Душанбе – город зеленый. Здесь растут 120 видов деревьев и кустарников. Чаще всего это платаны или чинары, тень которых спасает от убийственной летней жары. В кронах величественных деревьев живут стаи птиц. Их неуемный гомон порой заглушает шум проезжающих автомобилей. По обочинам дорог высажены цветы – ромашки, подсолнухи, гладиолусы, розы.

 

На одной из обочин притулился дедушка, он продает нос – ядовито-зеленую табачную смесь. Ее закладывают под язык, сосут, а потом длинно и смачно сплевывают. Штука весьма популярная у местных жителей, но клиенты к дедушке что-то не спешат подходить, и товар потребляет сам продавец.

 Над входом в дом висит колючка – хор. Такие колючки растут высоко в Варзобских горах и, как говорят, обладают чудодейственной силой. Они защищают дом от дурного глаза. Купить волшебную колючку можно на рынке. Маленькая стоит 5 сомони (50 рублей), большая – 15.

 

Еще одна достопримечательность пяти душанбинских рынков – детские люльки-качалки. Их делают из дерева, покрывают резьбой и ярко раскрашивают. В днище просверлена дырка. «Чтобы отход наружу вышел», – простодушно поясняет продавец.

 Из приземистого сарайчика доносятся выстрелы. Ничего страшного – юные «спецназовцы» играют в компьютерные игры. А во время гражданской войны 1992–1993 годов в Душанбе раздавались другие выстрелы… Сейчас грозные бородачи в чалмах и с автоматами уходят в область преданий. В 2004 году Душанбе получил премию ЮНЕСКО как «город мира». Здесь мирно сосуществуют таджики, узбеки, киргизы, русские, евреи, грузины и армяне. И ходить по улицам совсем не страшно даже с наступлением темноты.

 В центральном парке сохранился памятник Ленину. Отлит в Ленинграде, точная копия того, что стоит перед Смольным. Ильича везли поездом до Бухары, а оттуда доставили в Душанбе по частям на арбах. Сейчас перед вождем соорудили трибуну с металлической конструкцией. По праздникам ее затягивают бодрыми транспарантами, чтобы недавнее, как принято считать, скорбное прошлое не отвлекало от радостного настоящего. Но спрятать вождя от народа не так-то легко. Он все равно выглядывает из-за трибуны, лукаво щурясь.

 А за спиной у Ильича идет игра. Французы из техобеспечения натовского корпуса бросают металлические шары – играют в петанк. Душанбинцы правил не понимают, но заинтересованно толпятся вокруг.

 Гуляя по улице Бехзода, можно выйти к студии «Таджикфильм» и даже заглянуть внутрь. За 75 лет ее истории здесь сняли сотни художественных фильмов, самые известные – «Сказание о Рустаме», «Сказки Шахерезады». А в 1992 году павильоны опустели. Денег хватало только на съемку документальных лент и киножурналов по заказу правительства. Почти все известные таджикские актеры и режиссеры уехали работать за границу – в Россию, Иран, Францию. Сейчас на «Таджикфильме» пытаются возобновить кинопроцесс. В прошлом году выпустили фильм «Статуя любви». «В России прекрасные режиссеры, но слабые сценаристы, – говорит директор «Таджикфильма» Аброр Имомов. – А у меня лежат гениальные сценарии, но нет денег. Эх, мне бы всего один миллион долларов, я бы снял такое кино!»

 

 

Желание заработать заставляет таджиков проявлять чудеса изобретательности. В душанбинских продуктовых магазинах можно встретить кроссовки, автомобильные покрышки и даже двухтомный труд Абу Али ибн Сины (Авиценны) на таджикском. А в парикмахерской вам сделают ксерокопию документов, предоставят возможность выйти в интернет и запишут новую мелодию на мобильник.

 Кстати, абсолютно все городские телефоны-автоматы испорчены. И это тоже способствует развитию своеобразного бизнеса. Возле таксофонов дежурят поджарые молодые люди со своими телефонами. Подсоединяя их с помощью хлипких проводков к телефонному кабелю, они предлагают услуги связи всем желающим: 20 дирам (2 рубля) за звонок.

 Работа таксиста считается одной из престижных. Мечта таджикских гастарбайтеров – заработать в России денег и купить легковушку или микроавтобус. Помимо бегающих с советских времен желтых «волг» в Душанбе «таксуют» сотни «жигулей» и «москвичей». Табличка «такси» изготавливается из подручных материалов – дерева, пластмассы или кусочка жести. Мне даже встретилась женщина-таксист – невиданное чудо для мусульманской страны. Стоимость проезда из одного конца города в другой – около 10 сомони. Так что такси – удовольствие для богатых.

 

Рядовые душанбинцы предпочитают маршрутки. Утром и вечером юркие микроавтобусы набиты под завязку. Кондуктор, высовываясь из двери, выкрикивает место назначения и, пока в салоне остается хоть один свободный дециметр пространства, чуть ли не насильно запихивает в машину зазевавшихся прохожих. Помимо дорогих маршруток-«газелей» по городу носятся сильно потрепанные «рафики» и УАЗы. А один раз я проехал на переделанном в маршрутку милицейском «уазике». Мчались с включенной мигалкой.

 Возле памятника Исмаилу Самани, основавшему в IХ веке первое таджикское государство саманидов, меня окликнули милиционеры. Их было трое в форме с нашивками ВКД (МВД по-таджикски). Предложили сфотографировать меня на фоне памятника. Я не стал возражать. Возвращая фотоаппарат, милиционеры попросили денег. Зарплата маленькая, есть-пить хочется.

 

Эта незамысловатая хитрость – оказать малонужную услугу, а потом попросить за нее денег, казалась уместной скорее в туристическом Египте. Тем не менее я дал милиционерам 1,5 сомони – ровно столько же я отдал днем раньше местным нищим. Кстати, несмотря на низкую зарплату, милиционеры в Душанбе не выглядят голодными. Напротив, это самая упитанная часть населения. По виду доблестного служителя порядка можно судить, сколько времени он служит в органах. Если форма висит как на вешалке – значит милиционер молодой. Если мундир натянут на животе как на барабане – этот служака задержал уже немало преступников и других граждан. А те, видимо из благодарности, помогают, чем могут. Да и владельцы ресторанов время от времени подкармливают милиционеров. Когда заказывается крупный банкет или свадьба, пара-тройка лишних ртов никого особенно не обременит.

 

 

Если спросить в Душанбе, какой ресторан в городе лучший, вам почти наверняка назовут чайхану «Рохат». Место почти культовое. Рохат по-таджикски – «отдых», «наслаждение». Сюда приходят посидеть с друзьями за дастарханом, неторопливо попивая зеленый чай. При желании можно принести свои продукты и готовить самостоятельно. Чайхана – это больше, чем ресторан. Это образ жизни.

 

Тем более что других развлечений в Душанбе не так уж много. Местные жители любят играть на бильярде. Тем же из гостей города, кто не склонен часами катать шары в полутемных прокуренных бильярдных, стоит посетить театры. Жаль, спектакли идут не каждый день. Любимым автором был и остается средневековый поэт Фирдоуси. Большинство спектаклей ставится по мотивам его бессмертного произведения «Шахнаме». Но в Академическом театре имени Лохути в месяц играют лишь несколько спектаклей на таджикском. В остальное время зал сдается под различные конференции и заседания.

 

В Театре оперы и балета представления тоже идут не слишком часто. Спектакли начинаются засветло – в 16.00, а то и до полудня, чтобы зрители смогли добраться домой. Вечером бывают проблемы с транспортом. То ли из-за неудобного времени, то ли из-за равнодушия душанбинцев к классике, но аншлага в театре не было уже лет десять.

 

Моя попытка попасть на оперу «О времена, о нравы» закончилась неудачно. Спектакль отменили: в огромном зале собралось лишь 14 человек, половина – иностранцы. «Артисты тоже люди. При пустом зале играть не хотят. Вот если бы пришли хотя бы 20 человек, спектакль бы состоялся», – вздыхал помощник директора, возвращая зрителям деньги.

 Иначе идут дела в театре имени Маяковского – островке русской культуры. Публика сюда ходит русскоязычная и, как правило, зал полон. Во время недавних гастролей артистов из Москвы за десять дней в театре побывали 5000 человек. Немыслимая по душанбинским меркам цифра.

 

 

В городе два больших музея. Конечно, они не столь велики, как Эрмитаж или Третьяковская галерея, но посмотреть стоит. Посещение Музея имени Бехзода – часть обязательной культурной программы приезжающих в Душанбе высокопоставленных гостей. Коллекция выставленных здесь исторических редкостей довольно любопытна. На монетах Кушанского царства (I–II вв. до н. э.) можно разглядеть символ S, означающий «деньги». Тот же символ с двумя вертикальными чертами – знак доллара. Таджикские историки уверены, что это не случайно.

 

А деревянный мусульманский алтарь-мехраб, собранный из 300 частей без гвоздей и клея, украшает многократно повторяющаяся свастика – арийский символ. Таджики относят себя к арийской расе наряду с кельтами, индусами и афганцами. А например, узбеков к арийцам не относят. И вообще о них в Таджикистане говорят с чувством некоторой обиды. Не могут простить, что исконно таджикские Бухара и Самарканд вдруг стали узбекскими.

 

Еще одна реликвия музея – печать с изображением козла, найденная на территории нынешнего Душанбе. То есть, во II веке это животное здесь почитали. Что подтверждают экспонаты открытого совсем недавно Музея древностей Таджикистана. Подлокотники царского трона выполнены в виде козлов, видимо олицетворяющих ум и мужественность. Но традиция угасла: пришедший позже на эти земли ислам запрещал изображать людей и животных. Поэтому в Таджикистане, как и в других странах Востока, развилось искусство орнамента.

 

Третий этаж объединенного музея занимает отдел новейшей истории. Здесь представлена современная продукция Таджикистана – куски шифера, алюминиевые кружки, кастрюли и бидоны, профили стеклопакетов и даже куски водопроводных труб.

 

 

За день до возвращения домой я решил побывать в Варзобском ущелье. Душанбинец Имамеддин, водитель подобравшего меня «жигуленка», предложил ехать в кишлак Зидди – «высоко в горы, где лежит снег». Идея перепрыгнуть из лета в зиму и обратно в лето была заманчивой, а расстояние в 60 км казалось близким. Но кишлак Зидди оказался совсем другим миром. Расположенный на высоте 1500 метров, зимой он полностью отрезан от цивилизации. Горную дорогу заносит снегом, и почти полгода в кишлаке выживают как могут.

 

Стоило только приехать в Зидди, и мы тут же были приглашены на свадьбу. Первые две недели октября – это сезон свадеб, нескончаемая череда празднеств. Надо торопиться, ведь потом начинается священный месяц Рамадан, требующий воздержания и соблюдения поста.

 

Поздравить новобрачных собрался весь кишлак. Пока нарядно одетые женщины, играя на музыкальных инструментах, отправились за невестой, мужчины готовили плов в огромных казанах. Шутка ли, надо накормить одновременно несколько сотен человек. В качестве подарков новобрачным односельчане приготовили сундуки, посуду, ткань на платья невесте, хлопок для матрасов и одеял.

 

Нас с Имамеддином проводили в сад, принадлежащий родителям жениха. В беседке, скрестив ноги по-турецки, сидели седобородые старейшины. Крышу беседки украшал таджикский орнамент, в который было причудливо вплетено изображение ордена Красной звезды. Перед гостями стояли тарелки с пловом, подносы с румяными лепешками и виноградом. Воздев руки к лицу и произнеся традиционное «бисмилля», собравшиеся приступили к еде.

 

Пищу принято брать руками. Так лучше чувствуешь ее вкус. Все продукты свои – экологически чистые. Плюс целебный горный воздух и постоянный физический труд. Так что живут здесь долго. Один местный в 72 года женился на молодой девушке. Сейчас у них двое малышей – 5 и 2 года. А вообще в семьях по 6–7 детей.

 

Из Зидди мы направились в горное ущелье, где расположена угольная шахта. Оказалось, что Имамеддин занимается добычей и продажей угля. Он своими руками восстановил экскаватор и арендовал несколько грузовиков. До рудника 7 км, совсем близко, если ехать на «КАМАЗе». Но жители кишлака ходят туда пешком. Чтобы покупать уголь, нужны большие деньги, а их в кишлаке отродясь не видели. На зиму нужно примерно 8 тонн угля. На ишака можно навьючить два мешка по 40 кг. Значит, пока не выпал снег, надо успеть подняться к руднику (7 км туда и столько же обратно) сто раз. Вот такая арифметика. А ведь этот уголь еще надо добыть, используя лишь кирку и лопату. Вообще-то шахта принадлежит государству, но сельчан никто не трогает. Понимают, что иначе им просто не выжить.

 В семь вечера погрузившийся в кромешную темноту кишлак уже спал. Электричества тут никогда не было. «Поэтому у них так много детей. Света нет – чем еще заниматься?!» – философски заметил Имамеддин, и мы покатили по горной дороге вниз – в благословенный Душанбе.

11.05.2011
Связанные по тегам статьи: