Новости партнеров


GEO приглашает

В Киеве, в американском культурном центре America House проходит выставка «Шик-модерн» молодой украинской художницы Пацци Пеннелло (Pazza Pennello). На картинах, написанных акрилом в стиле поп-арт, запечатлены товары и бренды, хлынувшие на постсоветское пространство после падения железного занавеса


GEO рекомендует

Hisense — китайский бренд с почти 50-летней историей выходит на российский рынок и представляет линейку лазерных телевизоров, холодильников, стиральных машин и кондиционеров


Новости партнеров

Пустыня для белых

Они не хотят жить в новой ЮАР, где правят
текст: Норберт Нойман
Орания

 

Каждый школьник в Орании знает, что такое Великий трек. В 1834 году началось первое массовое переселение южноафриканских буров на север страны. По следам своих предков тринадцать лет назад несколько семей из разных районов ЮАР перебрались в окрестности пустынного плато Большое Кару. Так на карте появился крошечный городок Орания.

 Вообще-то страсть к перемене мест у буров в крови. Для них это – возможность начать новую, лучшую жизнь. Но прежде всего, возможность самоопределения. Этому юные ораниеры учатся с первого класса. Перед уроками дети выстраиваются на утреннюю линейку. Хором читают молитву и наблюдают за торжественным подъемом флага бывшей Оранжевой республики и Трансвааля. Учатся по старым учебникам, сохранившимся со времен апартеида. По картам и рисункам, развешанным на стенах, внимательно изучают маршруты, по которым их предки – буры – четыреста лет назад пришли в Южную Африку...

 Из окон школы открывается вид на каменистое плато с выжженной палящим солнцем травой и небо, словно выкрашенное голубой краской. Вдалеке течет  Оранжевая река (на самом деле грязно-бурая), виднеются деревянные домики, плантации дынь и кукурузы, рощи ореховых деревьев, пара небольших заводиков, два магазина, автозаправка, бассейн, музей, шесть церквей и огромный памятник «архитектору апартеида», бывшему премьер-министру ЮАР Хендрику Фервурду. Все это и есть Орания, та самая лучшая жизнь.

 

 

Подрастающее поколение знает назубок, что великий трек – это не просто история. Это почти мифология, универсальный способ решения всех проблем.

 На уроках ребятам постоянно твердят, что прежняя родина осталась за кормой корабля, на котором их предки приплыли из Европы. И путь к новой родине в тумане неизвестности им указало само Провидение. Да и вообще во всем, что происходит в их жизни, видна рука Всевышнего. С того самого дня, когда в начале 1650-х годов первые кальвинисты из Нидерландов, а затем и гугеноты из Франции покинули свои дома, спасаясь от преследований правителей-католиков.

 На чужбине первопроходцы сумели не просто выжить. Они сплотились и стали новым народом – белыми африканерами. Несколько десятков лет на повозках, запряженных волами, они упорно пробивались в самую глубь южной Африки. Движимые одной идеей – жить среди своих. После долгих скитаний и лишений им это все-таки удалось. В 1786 году они добрались до каменистой пустыни – плато Большое Кару.

 Переселенцы всегда стремились жить в собственной стране и по своим законам. В результате к середине XIX века на территории Южной Африки возникли сразу два независимых государства буров: Оранжевая республика и Трансвааль.

 Такой страной в один прекрасный день, твердо верят нынешние поселенцы, станет и Орания. Когда-нибудь она перерастет границы городка в четыре квадратных километра, охватит всю Северокапскую провинцию, сравняется с Францией и займет огромную территорию до самых берегов Атлантики. И жить там будут только белые африканеры, сотни тысяч избранных. Такая мечта – в сердце каждого современного бура.

 Эти смелые планы обсуждают не только в школе на уроках истории, но и дома на кухне, и на общих собраниях жителей Орании. Первый шаг был сделан чуть больше десяти лет назад. Тогда приверженцы «белой Африки» почувствовали, что сыты по горло. Они продали свои дома и фермы, бросили нажитое тяжелым трудом хозяйство и отправились искать счастья на север. Только бы подальше от темнокожих сограждан.

 

 

Конец политики апартеида – вот что погнало их в дорогу. буры начали уезжать в 1991 году, когда президент Де Клерк отменил расистское законодательство. Ведь из-за него международное сообщество объявило бойкот ЮАР. Буры бежали оттуда, где четырем миллионам белых оказалось не по силам подчинить себе двадцать пять миллионов темнокожих. Бежали в основанный незадолго до этого городок Орания. Здесь всегда будут жить только белые. Здесь будут говорить только на африкаанс. Ведь Южно-Африканская Республика сегодня напоминает Вавилон: одиннадцать официальных государственных языков – это не шутка!

 Сначала отважились на переезд немногим более семидесяти человек. Но уже в 1994 году первые демократические выборы в ЮАР подтвердили худшие опасения сторонников апартеида: к власти пришло темнокожее большинство. Сразу после этого население Орании выросло на 460 жителей.

 Карел Босхоф, профессор богословия и идейный вождь первопроходцев-фортреккеров Орании признается, что ожидал большего притока иммигрантов. В свое время именно он обнаружил на территории экономически отсталой Северокапской провинции небольшой участок земли – основу будущего национального государства буров. В 1960-х годах для этой территории был разработан план строительства плотины и рабочего поселка. Предприимчивый Босхоф не замедлил воспользоваться этой возможностью. От имени культурного общества Afrikaner Volkswag он внес в Министерство водного хозяйства уставный капитал в 400 тысяч евро на реализацию этого проекта. Так Босхоф официально учредил Оранию – не как общину, а как частное предприятие, инвестиционный фонд. И тем самым получил независимость и развязал себе руки.

 С тех пор каждый переселенец должен первым делом приобрести землю и купить акции Орании. Но это еще не все. Совет директоров предприятия устраивает кандидатам «допрос с пристрастием». Если хочешь жить на земле свободной Орании, будь добр – соблюдай заведенный порядок.

 Каждый колонист должен поддерживать цели фирмы – участвовать в строительстве белого африканского государства, говорить на африкаанс, верить в Бога и иметь достаточно средств к существованию. Должен знать, чем именно он будет заниматься в общинном хозяйстве. Но самое главное – это готовность трудиться в поте лица. Нанять на работу темнокожих в Орании невозможно. Запрет на проживание в поселении людей не белой расы – основной закон.

 Это весьма жесткие условия для буров, которые давно уже отвыкли делать что-либо своими руками. Даже слишком жесткие, чтобы ожидать прибытия тысяч и тысяч переселенцев, на которых сначала рассчитывал Босхоф. Основатель Орании верил, что истинные буры просто не вынесут власти чернокожего президента и толпами ринутся на «островок свободы».

 Председатель Братства африканеров и многих других расистских союзов и организаций, Босхоф всю свою жизнь посвятил делу строительства общества без темнокожих. Для него не может быть ничего хуже, чем попытки совместить многонациональное общество и традиции буров. «Чтобы сохранить белую культуру буров, нужны радикальные меры», – считает седовласый отец-основатель Орании.

 Босхоф предлагает создать на территории Южно-Африканской Республики небольшое экономически самостоятельное государство, в котором жили бы только белые. Буры всегда стремились к политической самостоятельности, утверждает фортреккер. Но десятилетний опыт Орании показал: независимость еще нужно заслужить, ее предстоит отвоевать – и в первую очередь у пустынной и бесплодной земли.

 Для этого новым колонистам придется засучить рукава. Те, кто во времена апартеида за гроши нанимал на работу целые армии темнокожих батраков, в Орании будут учиться собственными руками делать черную работу.

 Стремление к самодостаточности даже заставило ораниеров ввести в обращение собственную валюту. Кстати, воровать эти деньги абсолютно бессмысленно: за пределами анклава они автоматически превращаются в пыль.

 

 

Винанд ван дер Вестхейзен никогда не думал, что сможет своими руками построить дом. Но жизнь заставила. Когда три года назад он переехал в Оранию вместе с женой, жилья здесь не хватало. На «большой земле» Винанд потерял место на фабрике. Теперь не то что во времена апартеида: при приеме на работу и увольнении белые и чернокожие уравнены в правах. Винанду пришлось научиться делать цементный раствор и класть кирпичи, а его жене Мари орудовать мастерком. Теперь они пытаются свести концы с концами, копаясь на огороде. На двух гектарах новоиспеченные земледельцы выращивают красный перец.

 Ян ван дер Вестеде тоже чувствует себя ущемленным в правах и беззащитным в стране,  где к власти пришел Африканский национальный конгресс. Больше всего в жизни он боится мести «чернокожих бандитов». По данным социологических опросов, те же чувства испытывают 46 процентов белых граждан ЮАР. Они опасаются разгула преступности и насилия, как в соседнем Зимбабве. Ян последовал призыву Босхофа и стал одним из первых жителей Орании. Он продал прибыльную ферму в Трансваале, чтобы вложить свою лепту в строительство нового государства для белых. «Каждая нация должна иметь право на самоопределение», – цитирует он Хендрика Фервурда. Этого великого бура, «главного архитектора апартеида» и бывшего премьер-министра Южно-Африканской Республики, Ян ван дер Вестеде считает примером для подражания. Кстати, одним из обитателей Орании стал внук Фервурда.

 В 1991 году Ян немало потрудился на благо поселения: выкорчевал разросшиеся перед домами кусты и отремонтировал пустующие бараки. Сейчас он в Орании что-то вроде завхоза – присматривает за местами досуга и отдыха, чистит общественный бассейн и ухаживает за теннисным кортом. Он абсолютно доволен жизнью. Ведь на территории колонии можно спать не запирая дверей и окон, здесь нет никакой необходимости в личной охране и многочисленных камерах слежения. Сегодня, считает Ян, о такой безопасности мечтает всякий честный африканер. И найти ее, разумеется, можно только в Орании.

 До переселения в Оранию Хендрик ван Вик жил в Претории – столице ЮАР. Сегодня это шумный город с миллионным населением. Хендрик работал в приемном отделении одной из городских больниц. Но ему казалось, что он военный врач, попавший на линию фронта. Через его руки прошли десятки изнасилованных детей, сотни убитых и иcкалеченных. Каждый год в Южной Африке жертвами изнасилований становятся 20 тысяч детей, от рук убийц гибнут более 22 тысяч человек.

 И когда однажды ночью перед ним на операционном столе оказалась страшно изувеченная девушка, Хендрик понял, что его терпению пришел конец. Он понял, что больше не в силах бояться за свою семью, жену и трех маленьких дочерей. И решил перебраться в пустыню.

 «Я не расист», – уверяет Ван Вик. Хотя и называет себя сторонником идеи государства буров, в котором его дети будут говорить на африкаанс и воспитываться в традициях своего народа и веры. Но главное для Ван Вика – это спокойная жизнь: «Самым тяжким преступлением на территории Орании был угон автомобиля». Ради этого он даже готов смириться с жалким оснащением своей клиники посреди пустыни.

 

А вот для Бена Оберхольцера самым главным было найти работу. Как и для многих его соседей по Кляйнгелуку. На африкаанс это значит «маленькое счастье». Жители этого бедняцкого квартала Орании зарабатывают главным образом поденной работой на окрестных фермах. Денег едва хватает, чтобы сводить концы с концами.

 Оберхольцер категоричен: всех чернокожих он огульно считает преступниками. Хотя за товар они платят исправно. А куда деваться? Без товара, который производит Бен, не обойтись. Он – гробовщик. Большинство его клиентов темнокожие, среди которых много больных СПИДом. Но не подумайте, что Оберхольцер нарушает законы Орании. Он экспортирует гробы – в Кимберли, Кейптаун и Блумфонтейн.

 По сравнению с другими обитателями Кляйнгелука Оберхольцер преуспевает. Таких в Орании не так уж и много. Правда, Ренус Стейн готов с этим горячо спорить. Управляющий инвестиционной компанией и один из основателей колонии, он не согласен с тем, что в Оранию съехались неудачники, не сумевшие приспособиться к жизни в ЮАР. Все колонисты станут преуспевающими предпринимателями, уверен Стейн.

Самым перспективным предприятием Орании до недавнего времени считалась автоматизированная молочная ферма. Бывший авиационный инженер Андре Кетзее и одиннадцать его партнеров построили ее прямо посреди пустыни. Вложили совместно миллион евро. «Африканер доволен только тогда, когда имеет возможность руководить», – считает Андре. Но в конце 2003 года ферму пришлось закрыть. «Прирожденные руководители» не учли расходов на перевозку и разорились.

 Молочная ферма – самый крупный, но далеко не первый крах ораниеров. Обанкротилось хозяйство по разведению страусов. Плачевный конец ждал предприятие по торговле лесом, в которое Коос ван Антверпен вложил все свои сбережения. Теперь бывший инженер работает поденщиком на ферме, где выращивают орехи пекан.

 

Ощущение упадка знакомо большинству буров Орании. и Дело не в недостатке рабочих рук. Главная проблема – отсутствие квалифицированных работников. «Мы не получим свое государство в подарок от правительства Африканского национального конгресса, – говорит Ренус Стейн. – Придется самим попотеть. И тот, кто не сможет обеспечить себе сносную жизнь в пустыне, должен будет отправиться восвояси».

 Стейн еще и пропагандист. Он ведет активную борьбу с нападками в адрес бурской коммуны. В частности, категорически отрицает тот факт, что жители Орании – расисты. А также то, что поселенцы симпатизируют экстремистам, которые силой хотят вернуть власть белым. Члены одной такой организации, братства Boeremag, в 2002 году убили в Соуэто чернокожую женщину и взорвали буддистский храм. По словам Стейна, подобные злодеяния не имеют ничего общего с идеями и целями сторонников независимого государства буров. Да и сам основатель колонии Карел Босхоф теперь стал гораздо тщательнее выбирает выражения. В прошлом он не раз говорил, что якобы у белых нет никаких причин извиняться перед коренными африканцами за апартеид. Сегодня он не отказывается от ответственности за грехи прошлого, но считает, что нельзя из их небольшого сообщества делать козла отпущения. В последнее время Босхоф уже избегает громких заявлений о будущей экспансии буров. Ведь вопрос об официальном признании государства Орании еще не решен. И, само собой, нынешнее правительство ЮАР с этим не торопится.

 Право выступать от имени Орании босхоф старший доверил своему сыну. Босхоф-младший, тоже богослов с высшим образованием, во всем пошел по стопам отца. Однако новое поколение белых африканеров отличается сдержанностью в речах и амбициях. Их аргументация почти всегда безупречна. Для чего белым нужно национальное государство? Если оно будет создано, улягутся волнения, которые сегодня активно разжигают крайне правые организации. Буры вновь почувствуют себя единым народом. И появятся какие-то гарантии того, что их роль в истории Южной Африки не будет забыта, как забываются многие слова на африкаанс. Это уже произошло, например, с названием города Претория. Теперь он переименован в Тсване.

 Молодые буры настаивают на том, что  правящий Африканский национальный конгресс обязан защитить права белого меньшинства. И не забывать о статье 235 Конституции ЮАР, которая признает за всеми этническими группами право на создание поселений и самоопределение. Разумеется, при условии, что поселенцы не преследуют расистских целей.

 Босхоф-младший говорит, что ораниеры выполняют это условие. «Мы ведь ничего не имеем против чернокожих. Наша цель – сохранение культуры буров». В доказательство этого в центре городка ораниеры установили необычный памятник традиционному лакомству буров – огромный крендель. И уж конечно каждый школьник в Орании помнит гордые слова Сюзанны Смит, самой знаменитой женщины в истории бурского народа: «Да лучше я босая взберусь на Драконовы горы, чем буду жить под игом британцев!»

 В следующем номере GEO читайте материал об одном из «черных» городов ЮАР

11.05.2011