Уловить Львов – непросто. Примерно как тех зверей, в которых превращается город, если написать его название со строчной буквы. Глупо бы поступил Львов, если б не эксплуатировал свое имя, вообще-то доставшееся ему просто: князь Даниил Галицкий, основавший город в 1256 году, назвал его в честь своего сына Льва. Сейчас львы здесь – повсюду, начиная с городского герба и заканчивая изображениями на футболках, кружках и календарях. У подножия ратуши – нарядная выставка именных львовских львов: пестрый прайд расписан видными деятелями. Импрессионистичен лев работы молодого деятельного мэра Андрея Садового. Царственен лев в короне, созданный автором тонких эссе о Львове, украинским европейским писателем Юрием Андруховичем.

Ратуша стоит в центре главной площади города – Рынка. Устройство напоминает Краков: старые дома вокруг, а в центре – большое здание. Сравнение не праздное: польская граница всего в 80 километрах, а Краков, некогда главный город ранней Речи Посполитой, был столицей Западной Галиции, как Львов – столицей Восточной. На башню городского управления можно забраться и, отдуваясь после 350 ступенек, восхититься открывшимся видом на все четыре стороны.

Сама-то ратуша картины Рынка не портит, хотя и куда моложе окружающих строений. Прежняя на этом месте была гармоничней, судя по сохранившимся гравюрам, но рухнула в 1826 году. Достоверный львовский анекдот, который рассказывают всем приезжим: как раз когда муниципальная комиссия решила, что здание простоит еще лет сто, и проголосовала за легкий косметический ремонт, на заседание прибежал служащий и сказал, что ратуша обвалилась.

Ратуша вид не портит, но главное в почти правильном квадрате Рынка (142 на 129 м) – 44 дома по периметру. Каждый – памятник, некоторыми – залюбуешься. В «Королевской каменице» – Итальянский дворик с ярусами аркад и кафе. Рядом – Дворец Бандинелли. «Черная каменица» – с белыми скульптурами по фасаду. Под ?14 – «Венецианская каменица» со львом святого Марка над входом: здесь было подворье посольства Венецианской республики. Лучшие из этих зданий построены в эпоху Воз­рож­дения, потом, разумеется, подвергаясь переделкам. Другие, возведенные позже, ренессансный стиль умело имитировали. В целом же Рынок – это истинный итальянский дух.

Оттого-то, улавливая Львов, естественно и непринужденно находишь его гения места в выдающейся оперной певице Саломее (по-украински – Соломiя) Крушельницкой, чья судьба, разделенная между Львовом и Италией, своим драматизмом сопоставима с судьбой города. Второй гений места Львова, открывающийся исподволь, постепенно, потаенно, – неведомый пока широкому миру, загадочный скульптор позднего барокко Иоанн Георг Пинзель.

Когда-то существовал германский готический Львов. Но страшный пожар 1527 года уничтожил его полностью. И снова представляется судьбоносным, что именно в том году войсками Карла V Габсбурга, испанского короля и императора Священной Римской империи, был разграблен и разрушен Рим. Тогда крах Вечного города вызвал массовое перемещение художественных сил Италии: оставшиеся без дела архитекторы и художники Рима двинулись на север, вытесняя своих коллег с наработанных мест, те отправились еще дальше, за итальянские пределы. Так появились в опустошенном пожаром Львове зодчие и другие мастера из Венеции и с озера Комо – зодчих того времени львовяне так и называли: комески. Им обязан центр города своим обаятельным обликом. Итальянское влияние продлилось и после Ренессанса: львовское барокко не зря так явно напоминает ­римское.

Ренессансные дома площади Рынок и роскошные барочные церкви по всему городу – вот ключ ко Львову. А еще Саломея Крушельницкая и Иоанн Георг Пинзель.

Непонятно, как в семье греко-католического священника могли назвать девочку Саломеей – именем падчерицы Ирода, которая за свой танец запросила у отчима и получила на блюде голову Иоанна Крестителя. Правда, в апокрифической Книге Иакова упоминается еще одна Саломея – повитуха при Рождестве Иисуса. Но этот нередкий в византийском искусстве сюжет исчез уже в позднем Возрождении, и мрачная слава той, Иродовой, Саломеи куда шире.

Так или иначе, родители назвали девочку этим именем, предопределив ее судьбу: одна из лучших опер ХХ века – «Саломея» Рихарда Штрауса, и Крушельницкая блистала в этой партии.Читать дальше >>>