Карибское море и Аракатаку соединяет лента слегка неровной дороги. Вдоль нее тянутся мангровые леса Сьенага-Гранде, «большого болота». В этой местности всегда немыслимо жарко. Здесь в дощатых хижинах на сваях живут рыбаки, промышляющие морского угря и каменного окуня. Их жизнь, их тяжелый труд под палящим солнцем, – вечная схватка с морем, с враждебной человеку стихией.

В первый раз я проехал по этой дороге 30 лет назад. За окнами машины проплывал мир, с которым мои родители познакомились по книгам Габриэля Гарсиа Маркеса. Помню, что они взахлеб говорили о нем. Маркес уже тогда был самым известным и, по их мнению, самым талантливым колумбийским писателем. А мне тогда было всего 10 лет.

Я родился в Боготе, высоко в Кордильерах, в 1400 км от моря. Побережье Атлантики, сочное и яркое, казалось мне экзотикой. Когда в середине 1970-х я наконец сам начал читать Маркеса, мне открылась магия и сила этих мест, мощь и талант того, кто сумел превратить их в территорию литературы. Эти книги пробудили во мне мечту стать писателем. Мечту, казавшуюся несбыточной, ведь мир, откуда я был родом, выглядел в моих глазах серым, начисто лишенным великолепия карибского побережья...

И вот я снова еду по этой дороге. В марте этого года Габриэлю Гарсиа Маркесу исполнилось 80 лет. А в июне отмечали сорокалетие появления в книжных магазинах Буэнос-Айреса его шедевра «Сто лет одиночества». Габо, как ласково зовут писателя друзья и читатели в Колумбии, стал классиком мировой литературы. В конце концов стал писателем и я… И пейзаж, проплывающий за окнами машины, не утратил своей магии.

Впрочем, он уже не тот. Через каждые 2–3 километра на дороге встречаются солдаты. Тяжелые орудия и танки. Щиты с национальной символикой провозглашают: «Ваш путь безопасен. Эта дорога под охраной армии». Мне неприятен вид оружия, и, отвернувшись, я принимаюсь рассматривать вершины Сьерра-Невада-де-Санта-Марта.

Там, высоко в горах, живут индейцы аруакос и коги, а также наемники ELN – Армии национального освобождения – и FARC – Революционных вооруженных сил Колумбии. Еще недавно боевики спускались со спящих в облаках вершин и перекрывали дорогу. А возвращаясь в лагеря высоко в горах с заложниками, называли это «удачным уловом». Затем здесь появились военизированные отряды. Они приструнили боевиков, но, провозгласив необходимость «массовых зачисток», принялись уничтожать мирное население. Канавы вдоль дорог заполнились трупами – якобы тех, кто пособничал бандитам. В тех же канавах оказывались мелкие воришки и наркоманы.

В 1940-х, когда Гарсиа Маркес был всего лишь подававшим надежды начинающим писателем, ничего подобного здесь не происходило. Насилие было, но в те времена оно носило другой характер. Ужасы гражданской войны в Колумбии отошли в прошлое, но факт принадлежности к какому-то лагерю – либералов или консерваторов – мог повлечь за собой гибель. В книге «Сто лет одиночества» Габо сотворил из этой трещины, расколовшей страну, свою сагу, свой эпос.

Тогда реки были полны разлагавшихся трупов, как это описано у Маркеса. Сейчас берега, вдоль которых пролегает мой путь, вопиют о бедности. Внезапно горизонт становится зеленым – это бывшие банановые плантации. Именно здесь, писал Маркес в автобиографии «Жить, чтобы рассказать о жизни» (в русском переводе еще не издана – Ред.), он впервые увидел название Макондо на табличке у входа на плантацию. Слово поразило его своей «поэтической звучностью». В романе «Сто лет одиночества» Аракатака прославлена под этим именем.Читать дальше >>>