Мало кто из биологов сейчас сомневается в том, что виды животных и растений изменяются с течением времени. Общее направление этого развития тоже не вызывает сомнений: из одноклеточных существ, населявших океаны около двух миллиардов лет назад, произошли водоросли и первые животные организмы. А впоследствии на Земле стали возникать виды все более и более разнообразные.

Одно из достоинств этой теории эволюции в том, что она находит себе подтверждения с самых разных сторон. Первоначально она основывалась на анатомии животных; затем ее подкрепили данные палеонтологии (науки об окаменелостях), молекулярной биологии (науки о генах), эмбриологии (науки о развитии организма) и этологии (науки о поведении животных). Однако механизмы эволюции выяснены не до конца. Как это бывает с любой научной теорией, исследователи спорят, выдвигая одни гипотезы и отвергая другие.

Первым убедительное объяснение эволюции почти одновременно и независимо друг от друга предложили Альфред Уоллес и Чарлз Дарвин, английские натуралисты XIX века. (Хотя за эволюционной теорией и закрепилось название «дарвиновской».) Их основная мысль проста: представители одного вида различаются между собой размерами, окраской, сопротивляемостью болезням и т. д. Одни особенности помогают выжить и дать потомство, другие нет. Этот принцип Дарвин назвал «естественным отбором». Когда условия жизни меняются, например, климат становится теплее, меняются и признаки, по которым идет отбор. Таким образом, считал Дарвин, создается многообразие видов. Этот процесс и называется эволюцией.

С эволюционной точки зрения, дело не в том, что организм откликается на требования среды (например, стало холоднее – и животные покрываются шерстью). Как раз наоборот. С самого начала у некоторых животных шерсть гуще, чем у других. Если климат становится более холодным, они получают преимущество и оставляют больше потомства, чем их менее защищенные собратья. Их признаки передаются потомкам.

Во времена Дарвина этот взгляд был столь же скандален, как и вытекающий из него вывод, что обезьяны – это наши родственники. Новый взгляд на мир исключал любой предначертанный план, любую «жизненную силу». Естественный отбор действует сам по себе, механически, – иными словами, без вмешательства Творца.

Дарвин в своих построениях исходил из данных анатомии, конкретно – анатомии позвоночных, то есть животных, имеющих внутренний костный скелет. Скелеты человека, лошади и птицы поразительно схожи, несмотря на различия в форме и размерах. Сходство говорит о том, что у этих существ был общий предок – пусть и отделенный от них миллионами лет эволюции. Иногда, если бы не скелет, мы и не заподозрили бы истину – но его строение хранит память об этапах эволюции. Легко ли вообразить, что киты – потомки сухопутных четвероногих? Однако еще в XIX веке ученые, занимавшиеся анатомией животных, располагали доказательствами этого поразительного факта. Скелет кита (и дельфина) сохранил две маленькие косточки там, где у четвероногих таз. Это все, что осталось от костей таза, бедер, голеней и стоп четвероногих предков китообразных. У эмбрионов китообразных также имеются две пары зародышевых конечностей. Передние развиваются в плавники – «руки» кита. Другая пара с формированием эмбриона постепенно уменьшается и в конце концов исчезает. Иногда попадаются дельфины с недоразвитыми задними конечностями: в результате мутации у них вновь проявились признаки их четвероногих предков.

То, что у китов были сухопутные четвероногие предки, подтвердили палеонтологи. Пакицетус (Pakicetus), ископаемое животное, останки которого находили в Пакистане, имел некоторые признаки, указывающие на его родство с китообразными (например, кость внутреннего уха). При этом пакицетус был четвероногим копытным. Другие ископаемые находки позволяют увидеть промежуточные ступени эволюции. Базилозавр (Basilosaurus), останки которого впервые нашли в Луизиане (США) в 1840 году, а затем обнаружили в Пакистане и Египте, – уже почти кит, но еще с маленькими задними лапками. Эти находки заполнили «прорехи» в истории семейства китообразных.Читать дальше >>>