В моем семейном архиве есть фотография сентября 1917 года «Семья Григорьевых»: мой прадед и прабабушка, шесть их красавиц-дочерей в возрасте от пятнадцати до двадцати двух лет, их два сына и зять, снохи, и малолетние внуки. Тринадцать человек на снимке. Лица серьезные, взгляды внимательные, - даже у малышей.

Я представляю, как они собрались в «зале» у фотографа, одни рассаживались по креслам и стульям, другие становились во второй ряд. Фотомастер, вероятно, несколько раз тасовал персонажей на фоне расписанного задника, кому как встать или сесть и поворот головы держать, - чтоб соблюсти родовую семейную иерархию и композиционную гармонию всей фотографии. Ведь снимок делался для потомков, на века. Никто из персонажей семейной фотографии и не представлял, что через несколько недель в Петрограде произойдет вооруженный переворот, и все основы их мира будут порушены.

Снимок цвета сепия наклеен на толстую картонную подложку, у которой с тыльной стороны типографским способом напечатана фирменная реклама: крылатая дама в длинном свободном платье гусиным пером пишет текст: «Фотографiя Семена Бове, Петрозаводскъ, Садовая улiца, собствънный домъ. Негативы сохраняются».

Мальчишкой, разглядывая снимок, я завидовал этой даме: - «Вот повезло тетке! Крылатая! – летай, где хочешь! И перья не надо покупать, - выдернула у себя свежее перышко, - и пиши, хоть на заборе!» Мы тогда учились писать по прописям перьевыми ручками, автоматические ручки разрешались только пятиклассникам, а шариковых еще не придумали.

На снимке среди родственников и чуть повыше и справа от мужа и сына моя будущая бабушка, Наталья Тимофеевна Григорьева (1897 – 1961). Она в 1914 вышла замуж за офицера таможенной охраны Николая Карловича Салтупа, родом из прибалтийских, как тогда говорили, «остзейских» немцев (1885 - ?)

Незадолго до революции родился мой отец Борис Николаевич Салтуп (1916-1990), - в самом центре снимка он годовалый малыш на руках у Николая Карловича.

Дед Николай Карлович пропал в восемнадцатом году… 

По наследству от деда мне досталось: две фотографии, несколько авантюрный и упертый характер и странная неславянская фамилия.

По семейным преданиям, поручик Салтуп оказался в Олонецкой губернии совершенно случайно. Служил Николай Карлович на Дальнем Востоке на таможенном посту между Российской империей и Китаем Поднебесным. В ту пору скончался в Санкт-Петербурге крупный чиновник китайского посольства, и для него везли через дедовский таможенный пост специальный гроб из Китая. Шикарный лакированный ларец - пузатый, на полтора куба объемом, - опирался на резные золоченые ножки.

Николай Карлович потребовал ларчик вскрыть.

Китайские чиновники уговаривали его: -

- «Нельзя, мол! Он освящен по нашему обряду! Святость нарушится! Как же мы своего бонзу в оскверненном гробу обратно в Поднебесную повезем? Скандал! Дипломатический скандал на весь мир!»

- «Ничего не знаю! Действую по Присяге и согласно Таможенного Устава!» – ответствовал дед.

Китайцы и взятку крупную ему сулили, и начальством грозили, мол, жалобами изведут…

Но Николай Карлович уперся на своем и, – (вот эту «салтуповскую упертость» я всю жизнь в себе таскаю, как родовое заклятие, и сколько же мне за неё пеняли, и сколько же мне она хлопот доставила!) – и… гроб лаковый вскрыли.

Освященный гроб на золоченых ножках с горкой, по самую лаковую крышку был набит опиумными шариками, как шкатулка драгоценностями. Дело происходило в 1909 или в 1910 году: в северной столице начинался «серебряный век», мистика, увлечение культурой Востока и новая мода, - опио-курение.

Китайцы, сопровождавшие гроб, решили подзаработать на контрабанде модного зелья, мол, мертвому бонзе хуже от запаха опиума не будет, а им прибыль. Они и своего китайского императора-богдыхана поручение исполнят, и сами в накладе не останутся!

Но упертый поручик Н.К. Салтуп не только присягу Царю и Отечеству сохранил, но и сам в прибыли оказался! Почти по анекдоту о хитроумной девице, которая смогла и капитал приобрести, и честь девичью соблюсти.

В те годы действовал отличный принцип: если таможенный офицер ловит контрабанду, то четвертая часть её стоимости достается самому офицеру. Опиум тогда ценился высоко, его использовали как наркоз и лекарство от нервного расстройства. Читать дальше >>>