Новости партнеров




GEO приглашает

В День всех влюбленных, 14-го февраля, на экраны выходит серия итальянских короткометражек «Italian Best Shorts 2: любовь в Вечном городе». Семь романтических мелодрам и комедий об отношениях с миром, друг с другом и с самим собой


GEO рекомендует

Greenfield запускает коллекцию чайных капсул для машины Nespresso. Сорта черного, зеленого и травяного чая с фруктовыми нотками, вкусом лесной земляники или малины со сливками, или гранатом для индивидуального заваривания


Каталонская страсть

Собственный язык, верность обычаям, народная музыка, традиционная кухня - все это и многое другое помогает каталонцам поддерживать связь с родной землей
текст: Жак Мэнь
Побережье Коста-Брава

Там, где хребты Пиренеев крутыми обрывами спускаются к Средиземному морю, в открытой бухте на границе между Францией и Испанией раскинулся портовый городок Порт-Боу. Отсюда на юго-запад до устья реки Тордера тянется Коста-Брава – «Дикий берег». Так назвал восточное побережье Каталонии в начале прошлого века журналист Ферран Агульо. Его заголовок стал одним из самых удачных в истории журналистики. Изрезанные ущельями прибрежные скалы, укромные неприступные бухты в тени растущих прямо на камнях сосен и пихт – все это создает неповторимый, притягательный пейзаж.

 

Диким здесь нередко бывает и море, особенно когда налетает приносящий шторма северный ветер трамонтана. Но местных жителей, издавна живущих рыбным промыслом, не страшит буйство стихии – практически в любую погоду выходят они в море на лодках, оправдывая еще одно значения слова bravo – «храбрый, бесстрашный».

 

Над гаванью Порт-Боу нависает кладбище моряков: гробы по иберийской традиции вертикально вмуровывают в скалистые стены. Единственный памятник стоит прямо на земле – обычный камень, обложенный галькой. На нем выбито: «Вальтер Беньямин, 1892–1940».

 

Оригинальный философ, художественный критик, историк фотографии, берлинский еврей Беньямин бежал от нацистов во Францию, а после оккупации страны в 1940 году решил выехать через Испанию в США. Однако в пограничном Порт-Боу испанские власти отказали во въезде группе беженцев, среди которых был Беньямин. Тогда философ покончил с собой, отравившись морфином. На другой день потрясенные самоубийством Беньямина испанцы пропустили через границу его товарищей по несчастью. Сегодня об этой трагедии напоминает Центр памяти Вальтера Беньямина в Порт-Боу и памятник, созданный израильским скульптором Дани Караваном, – лестница, ведущая в никуда. Символ безысходности судьбы изгнанника.

 

А за год до этих трагических событий Порт-Боу провожал поезда с беженцами-республиканцами. В их числе были иностранцы – бойцы интернациональных бригад. Предшествующие горестному исходу события гражданской войны 1936–1939 годов англичанин Джордж Оруэлл описал в своей книге «Памяти Каталонии».

 

Небо проясняется, воздух становится почти прозрачным. Трамонтана слабеет, ей на смену приходит гарби – на радость рыбакам и любителям виндсерфинга. Этот влажный юго-восточный ветер легко наполняет паруса. В уютной бухте Кап-Грос на мысе Креус дремлет рыбацкий поселок Порт-де-ла-Сельва, с лесистых склонов гордо взирает на море полуразрушенная бенедиктинская обитель Сан-Пере-де-Рода – когда-то неприступная крепость, защитница этого края.

В гавани Порт-Льигат белым-бело от кружащих у берега чаек. Здешние пейзажи запечатлены на многих картинах Сальвадора Дали (см. GEO No 4 / 2004). Окрестности Порт-Льигата, Кадакеса, Фигераса – все это Коста-Брава, преображенная гением великого сюрреалиста. А сама фигура художника превратилась в вездесущий образ, двусмысленный и до конца не понятый миф Каталонии.

 

Однако Коста-Брава Дали – давно в прошлом. Когда-то от Росаса до Тосса-де-Мар тянулась ослепительная в своей первозданной красоте полоска средиземноморского ландшафта, череда скал и диких пляжей. В деревушках занимались привычным ремеслом – рыбачили. Коммерческое освоение Коста-Бравы началось только в 1950-х годах – и волна туристического строительства обезличила побережье.

 

Но все же кое-где еще можно отыскать следы былого единcтва человека с природой – отголоски «золотого века» Коста-Бравы. Цеха Ла-Эскалы, где по-прежнему солят анчоусов, несколько нетронутых бухточек в окрестностях Бегура, участок берега между Капельей и Паламосом – забытый инвесторами, и потому уцелевший во время строительного цунами, опустошавшего хвойные леса Платья-д’Аро.

 

Оказавшись в Паламосе, пройдите поскорее череду загромоздивших пристань бетонных многоквартирных близнецов и отправляйтесь в замечательный музей рыболовства, открытый три года назад в одном из портовых доков. Создатели экспозиции постарались передать колорит старинного промысла: будни рыбаков, полные тяжелой работы и опасностей, лодки под латинским парусом, на которых они выходили в море. А еще виды дикого побережья – того, каким оно было до расцвета туристического бизнеса.

 

Но пройдешься по рыбному рынку, где блестят на ярком солнце мидии, улитки, глубоководные креветки (безумно дорогие – 80 евро за килограмм!), поговоришь с торговцами и рыбаками – и поймешь, что местные совершенно не тоскуют по ушедшей Коста-Браве. Молодой продавец не пытается скрыть раздражение: «Мои предки были бедняками, жили тут, полностью отрезанные от мира... Я вот ничуть не жалею, что все переменилось».

 

В одном из модных баров Платья-д’Аро, куда по выходным приезжает молодежь из Жероны и Барселоны, сорокалетний официант рассказывает: «Я чувствую себя каталонцем до мозга костей. Я родился здесь в самый разгар туристической лихорадки и горжусь тем, что моя земля привлекает к себе столько людей».

Удаляясь от побережья, погружаешься в волны тучных земель сельского Ампурдана. То тут, то там в стороне от дороги – живописные деревеньки, как будто сохранившие свой облик со времен средневековья. Похожие на маленькие крепости двух-этажные каменные дома с узкими оконцами-бойницами. Это масиа – традиционные крестьянские фермы. А вот вента – старый постоялый двор, переделанный в современную гостиницу в народном стиле, – шире и приземистее. В селениях Палс, Палау-Сатор, Ператальяда, Монельс заботятся о сохранности старинных построек, как будто надеются таким образом изгнать бетонных бесов побережья.

 

В городке Ла-Бисбал, центре керамических промыслов, жизнь проходит под стать медленному течению речушки Даро. Каталонская провинция здесь напоминает сельские районы Тосканы или Прованса. Все, независимо от возраста, говорят только по-каталонски. Как и везде от Порт-Боу до реки Эбро, в Ампурдане хранят верность традициям и старинным обычаям.

 

Гордость Ла-Бисбала – La Principal, один из самых известных каталонских оркестров, с 1888 года исполняющий фольклорную музыку. Прежде всего сардану и коблас. В Каталонии около 400 подобных коллективов, за прошлый год они сыграли более 5000 концертов.

 

Это все пища духовная. Но и с гастрономическими традициями здесь тоже все в порядке. Туристы только и мечтают попасть в какое-нибудь прославленное заведение каталонской кухни, например, в ресторан El-Bulli в окрестностях Росаса. Ведь здесь безраздельно властвует знаменитый шеф-повар Ферран Адриа. В Ампурдане очень популярна каталонская mar i muntanya – кухня моря и гор, сочетающая кулинарные традиции Пиренеев с их сытными блюдами из мяса, дичи и растущих в предгорьях грибов, морскую гастрономию Коста-Бравы и обильный овощами и фруктами «зеленый» стол Таррагоны.

 

В городках Палафружель, Сан-Фелиу-де-Гишольс и Льягостера сумели сберечь еще одно традиционное ремесло – производство винных пробок. Их издавна делали из коры здешних пробковых дубов. Местные жители стараются угодить туристам, при этом сохраняя то самое «искусство жить», которое в свое время вдохновляло замечательного писателя Жозепа Пла, скончавшегося в 1981 году на своей ферме в деревне Льофриу.

 

Жозепа Пла по праву называют певцом Ампурдана. «На линии горизонта со стороны Италии возникли два брига, подгоняемые слабым северо-восточным кормовым ветром. В водах Тамариу, вдали, вырисовываются изогнутые очертания еще одного парусника. Если бы я мог сотворить мир, я придумал бы именно этот...» Это строки из «Серой тетради» Жозепа Пла. А одна из самых популярных его книг так и называется – «Коста-Брава».

 

Рядом с Ла-Бисбалем, в Вергесе, в доме на берегу реки Тер, жил еще один баловень муз, культовый в Каталонии певец-шансонье Луис Льяч. Написанная им в 1975 году (и тут же запрещенная цензурой) песня L’Estaca («Кол») стала гимном тех, кто противостоял диктатуре Франко.

 

Но Льяч воспевал не только свободу, в его мотивах слышен рокот прибоя и ласковый ветерок, пробегающий по листьям олив. На проселочной дороге, идущей вдоль распаханных полей в окрестностях Вергеса, вспоминаются положенные Льячем на музыку строки греческого поэта Константиноса Кавафиса: «Когда задумаешь отправиться к Итаке, молись, чтоб долгим оказался путь, путь приключений, путь чудес и знаний...»

На улочках Старой Жероны между арабскими банями, монументальным собором и Музеем еврейской истории, обосновавшимся на месте бывшей синагоги, своими альбомами с почтовыми открытками жонглирует Жоан Кортес. Здесь все вперемешку: тихий Ампурдан докурортной эпохи, Жерона в разные времена, сувениры... «Это – вся моя молодость: «Битлз», туристический бум, конец франкизма, объединение Европы – все, что мы пережили за эти годы. Просто невероятно!» Жорди Гро, заместитель главного редактора El Punt, ежедневной газеты на каталонском языке, выходящей с 1979 года, тоже рассуждает об этой «стремительной мутации»: «Мы пытаемся идти в ногу со временем, но корнями прочно связаны с родными местами. Мы живем в Испании, но мы – каталонцы. И сегодня даже больше, чем когда бы то ни было».

 

На главной площади города Вик сегодня базарный день. Лавки с одеждой теснят прославленных местных колбасников, у книжных лотков спрашивают бестселлер этого месяца – историю футбольного клуба «Барселона» с загадочным названием «Футбол как метафора холодной войны».

 

В природном парке Сан-Льоренс живописные холмы и долины утопают в пышной зелени. Аккуратные домики, вокруг каждого – маленький садик, тоже местная традиция. К виноградникам и оливковым рощам тянутся заасфальтированные дороги, как и полагается проселкам – пустынные.

 

Но через несколько километров декорации меняются: машин становится больше, поля уступают место промышленным зонам. Первые шоссе – и первые пробки. Пригороды Таррассы, бывшей текстильной столицы: заводы, огромные складские ангары, многоквартирные жилые высотки.

 

Но посреди урбанистического царства Тар-рассы есть одна тихая гавань – популярный у местных жителей и приезжих уютный ресторанчик. Его держит супружеская пара уроженцев Гранады. Во всех городах-спутниках Барселоны есть такие островки Андалузии – южане активно переезжали сюда с 1940-х годов. По данным переписи 2004 года, более 700 тысяч жителей Каталонии родом из Андалузии, и еще около миллиона – из других районов Испании.

Внезапно дорога идет вверх и выбирается из тумана. На голубом небосклоне проступают скалистые зубья горы Монсеррат – солнце заливает подворье и крыши монастырских построек. В обители живут всего 70 монахов-бенедиктинцев, но в прошлом году ее посетили более двух миллионов человек.

 

Однако спустимся с вершин на благодатную землю виноградников Пенедеса. В областном центре Вилафранка-дель-Пенедес производят лучшее в Испании белое вино пенедес. А в окрестностях городка Сан-Садурни-д’Анойя находятся погреба Кордонью. Столица кавы, каталонского игристого вина – это целый подземный город: 30 км бетонных галерей, где хранятся 15 млн бутылок разных лет. Погреба, уходящие под землю на три этажа, нужно объезжать на электромобиле. Во время прошлогодних дебатов о новом статусе Каталонии уязвленные кастильцы призывали к бойкоту каталонского «шампанского». «Это было похоже на шипение промокшей петарды, – смеется управляющий погребами. – У нас слегка снизились продажи в Мадриде, зато в Каталонии кава текла рекой».

 

В Вендреле родился Пабло Казальс. Великий виолончелист, чья слава гремела по всему миру, был непреклонным противником франкизма и посланником Каталонии за рубежом. В 1939 году ему пришлось эмигрировать во Францию. Казальсу так и не довелось больше увидеть родину: музыкант скончался в 1973-м в возрасте 97 лет в Пуэрто-Рико. И только после смерти Франко его прах перенесли на кладбище Вендреля. Могилу маэстро – такую же скромную, как и дом его детства – всегда украшают живые цветы. Медленный и глубокий голос виолончели Казальса казался почти живым, когда он начинал играть свой коронный номер – El cant dels ocells, «Песню птиц», старинную каталонскую мелодию, которой музыкант обычно завершал свои концерты.

 

По Поблету, среди древних стен цистерианского монастыря, окруженных пшеничными полями и виноградниками, стараешься ходить на цыпочках, с благоговением. Лентой вьется дорога между Поррерой и Фальсетом. Вблизи Мора-ла-Нова неспешно течет река Эбро, а обширные апельсиновые плантации покрывают зеленью ее заболоченные берега.

 

Тяжелые и мутные воды Эбро как будто замедляют ход времени. В Миравете молчаливый увалень-перевозчик размеренно перебирая руками канат, тянет плот на противоположный берег. Это единственный на Эбро безмоторный паром. Над окутанным тишиной поселком возвышается замок тамплиеров. Здесь, на берегу реки, ничто не напоминает о вечном курортном столпотворении побережья Коста-Бравы.

 

Небо затягивают тучи, вот-вот пойдет дождь. Дорога теряется в лабиринте рисовых полей. Из-под колес машины взлетели болотные цапли и растворились вдали. Устье реки скрыто за зарослями тростника, в которых всегда шелестит ветер. Здесь кончается Каталония – между двумя водными пространствами, ускользая от туманов и тайн дельты.?

11.05.2011