Новости партнеров


GEO приглашает

Летний фестиваль комедий «Итальянские истории» — продолжается в новом сезоне. Откроется он премьерой комедийного блокбастера — «Захочу и соскочу. Мастер-класс» Сиднея Сибилии с Эдоардо Лео и Гретой Скарано в главных ролях


GEO рекомендует

Чайник VITEK VT-7051 прозрачный, как вода, поэтому будет гармонично смотреться на любой кухне. Дополнительное преимущество модели — сертифицированный английский контроллер Strix. Благодаря ему чайник проходит не менее 3 000 циклов закипания и может прослужить в пять раз дольше обычного


Новости партнеров

Парижские тайны

По французски в этом уральском селе, носящем гордое имя Париж, сейчас никто не говорит. Но местное население двуязычное: здесь с детства учат родной и русский.
текст:
Парижские мальчишки

 

Раньше в Парижской школе преподавали два иностранных языка. Сейчас остался только немецкий. Французский при поступлении в вуз не котируется, поэтому больше десяти лет никем не изучается. Его не помнят даже сами преподаватели.

 

 

Население села Париж на юге Челябинской области – нагайбаки – с детства говорит на двух языках – родном и русском. Так было не всегда. Те, кому сейчас по 30–40 лет, в детстве говорили только на нагайбакском. Дорог практически не было, в распутицу в Париж можно было попасть только на самолете Ан-2, «кукурузнике». Никто никуда не ездил, а значит, и русский был не особо-то нужен. Затем проложили асфальтовую дорогу, в селе появились специалисты, да и сами парижане стали выезжать учиться и работать в большие города. Паша Тугалев, которому сейчас 35 лет, выучил русский за два года. «В армии, – посмеивается он, – чем больше знаешь русских слов, тем больше остается зубов во рту. Скажешь что-нибудь не по-русски – получишь от сержанта...» В таких условиях язык усваивается быстрее, чем в вузе.

 

 

Сейчас появилась другая проблема. На обратном пути из райцентра Фершампенуаз в Челябинск водитель «Газели», тоже нагайбак, пожаловался мне, что две его дочки практически не владеют родным языком. Все понимают, но грамотно говорить уже не могут. Между собой молодежь общается на русском. Я спросил у водителя, не боится ли он, что язык умрет, а вместе с ним погибнет и национальная культура. «Нет, – сказал он, – в Париже-то все говорят по-нашему, там традиции крепкие».

 

 

Париж выглядит как обычное село – одноэтажные частные дома, несколько двухэтажек-хрущевок в центре. Исторической застройки почти не осталось, все сгорело в многочисленных пожарах. Улицы в советское время переименовали. Сохранила прежнее имя одна-единственная – улица Форштадт, что вопреки ее центральному положению по-немецки значит «окраина».

 

Нагайбаки очень гордятся своим происхождением и на жизнь не жалуются, стараются не выставлять напоказ свои проблемы. Жизнь в Париже ко многому обязывает. Многие хорошо знают историю своего народа. Помнят и о распрях с казахами вековой давности – смешанные нагайбакско-казахские семьи и сейчас встретишь не часто. У казахов свое кладбище, рядом православное – для русских и нагайбаков, а в стороне третье – современное, самое большое – для родившихся в смешанном браке и неверующих. Мусульманское кладбище самое маленькое, у некоторых старых могил лежат гранитные глыбы без надписей.

 

 

Нагайбаки участвовали практически во всех войнах и конфликтах, в которые была вовлечена Россия – начиная с XVII века и заканчивая афганской и чеченской кампаниями. Это отразилось и на гербе Нагайбакского района. На синем фоне – меч, поддерживаемый двумя колосьями, что символизирует военное прошлое и мирное аграрное настоящее народа. В начале своей истории, насколько это можно проследить, нагайбаки были просто крестьянами. Выделением в особую этническую группу они обязаны крещением в православную веру. Нагайбаки – потомки выходцев из Ногайской орды, живших на Арской заставе в Казани и ассимилировавшихся с местными татарами. После взятия Казани войсками Ивана Грозного в 1571 году арских татар крестили и переселили на территорию современной Башкирии. Однако часть осталась на родине, и сейчас у нагайбаков есть родственная этническая группа православных татар – кряшены.

 

 

В тех местах, куда переселили арских татар, кочевал башкир Нагайбак, его имя получило одно из новых поселений, а затем и вся народность. В XVII–XVIII веках отношения нагайбаков и русских с жившими по соседству коренными башкирами были непростыми, часто переходили в столкновения. Ситуацию осложняли постоянные набеги кочевников из Кызыл-Кайсацкой орды, то есть с территории современного Казахстана. Села подвергались разграблению, жителей уводили в рабство в Среднюю Азию. Для защиты юга России по приказу первых царей династии Романовых начали строить Закамскую оборонительную линию, протянувшуюся до Ставрополя. В нее вошли крепости Уфа, Бирск, Мензелинск, Нагайбакская и Ельдяцкая. Местное население, в том числе и нагайбаки, несли воинскую повинность, хотя и были приписаны к крестьянскому сословию и платили в казну дань – ясак.

 

 

В 1732–1740 годах башкиры восстали, они боролись за свою независимость от Российского государства. От мятежа страдали и русские, и калмыки, и другие народы. Нагайбаки приняли сторону русских. За это императрица Анна Иоанновна освободила их от уплаты ясака, приписала к казачьему сословию и одарила землями, ранее принадлежавшими башкирам.

 

 

Новоиспеченным казакам пришлось нести воинскую повинность, обеспечивая себя оружием и амуницией. Сначала к нагайбакам послали воеводу – Василия Ивановича Суворова, отца великого полководца. Через три года на казачьем кругу выбрали первого атамана.

 

В Отечественной войне 1812 года приняли участие 332 казака-нагайбака. Они отличились во всех крупных сражениях с французами на российской земле и в заграничном походе 1813–1814 годов. Нагайбаки воевали под Берлином и Касселем, участвовали в «битве народов» под Лейпцигом. Отметим также их участие во взятии Фершампенуаза-на-Марне и Парижа.

 

 

До сих пор ходит легенда, что нагайбаки привезли из Европы военный трофей – жен-француженок. Значит, в жилах парижан есть капля французской крови? Так ли это в действительности – никто уже не помнит.

 

 

В 1842 году пришлось переселяться еще раз. Граница России передвинулась на восток, понадобилась новая оборонительная линия, новые поселения и крепости. По приказу Николая I население Бакалинской и Нагайбакской станиц Белебеевского уезда Уфимской губернии, собрав в 24 часа пожитки и домашний скот, двинулось через Уральский хребет на новое место – на юг современной Челябинской области.

 

 

К ослушавшимся применялись строгие (в основном устные) меры внушения. Зато переселенцам выделили земли в пользование и строевой лес на избы – бесплатно. Через год станицам, в которые переселились нагайбаки, присвоили названия в память о славных победах местного казачества. Так станица No 1 стала Касселем, No 3 – Фершампенуазом, No 4 – Парижем и т. д. Нагайбаки несли воинскую службу на новых местах, и лишь постановление ВЦИК от 1920 года, ликвидировавшее казачество как сословие, сделало их снова крестьянами.

 

Скитания с места на место не могли не оставить следа в сознании, памяти и культуре народа. Слишком часто приходилось нагайбакам бросать дома и земли, на которых жили предки, и переселяться в необжитые степи на небезопасной границе государства. Но эти трудности сплотили нагайбаков, а принятое православие не позволяло этносу ассимилироваться с местными мусульманскими народами.

 

 

То, что нагайбаки переняли от русских, тесно переплелось с обычаями их предков – казанских и ногайских татар. К примеру, нагайбаки отмечают и православную Троицу, и татарский сабантуй. Но татарами они себя не считают.

 

 

«У татар имена другие, – сказала мне нагайбачка Вера Лазаревна. – А у нас русские имена и фамилии». Вере Лазаревне за семьдесят, она одна из немногих в селе умеет еще вязать крючком щельтер кружева для национальных шапочек, воротничков на платье, манжет. Научиться этому ремеслу заставила нужда. В пятнадцать лет, работая в колхозе, сильно повредила ногу, пару лет лежала в постели, затем долго ходила на костылях. Пенсии и зарплаты контролера сельского клуба на жизнь не хватало, пришлось подрабатывать. Платили все больше продуктами.

 

 

Но сейчас национальная одежда у парижанок не в моде. Наряды покупают на рынке – специализированных магазинов одежды в Париже нет.

 

 

В четверг площадь в селе оживляется – базарный день. С утра наезжают машины, торговцы торопливо разворачивают палатки, раскладывают одежду из Китая и Турции. Торговцы в основном из Карталов. Как объяснил мне один из них, по имени Алегжан: «Карталы – город, а Париж – деревня. Местные торговать не умеют».

 

Так ли это? Как-то возле меня в селе остановилась отечественная легковушка. Водитель Иван Батраев пригласил меня в салон: «Садись, я тебе покажу Париж».

 

 

Он бывший фермер, сейчас держит продуктовые магазины в селе и в Фершампенуазе. По местным меркам человек обеспеченный, имеет несколько машин (впрочем, этим парижан не удивишь). То, что в этот день он сидел за рулем отечественного ИЖа, Ивана немного смущало. «Вообще у меня в гараже «Сааб» стоит», – сообщил он. И, помолчав, уже другим тоном добавил: «Три года уже стоит, зараза. Блок какой-то сгорел». У взрослых парижанок и у молодежи наибольшей популярностью пользуется велосипед. Не забыт и проверенный веками транспорт – лошадь.

 

 

До последнего времени единственной башней в Париже была водонапорная, снабжающая деревню питьевой водой. С Эйфелевой башней сходства у нее было не больше, чем у местной браги-бузы с французским шампанским. Но в районе стали ставить вышки сотовой связи. Дабы еще больше прославить челябинский Париж, тамошней вышке решили придать форму Эйфелевой башни.

 

 

Всю неделю перед торжественным открытием село скребли, красили, ремонтировали, приводили в порядок. Рабочие прикрепили к вышке мемориальную доску.

 

 

Я стою перед доской, а сзади, за моей спиной, притормозили два велосипедиста лет пятнадцати, что-то обсуждают между собой. Один парень спрашивает: «О чем табличка?» – «Да это про то, как наши Париж брали», – отвечает другой.

 

 

Им есть чем гордиться. 

11.05.2011