Новости партнеров


GEO приглашает

В рамках летнего фестиваля комедий «Итальянские истории» в российский прокат вышла комедия Массимо Гаудиозо «Большая афера в маленьком городе» с Сильвио Орландо и Фабио Воло


GEO рекомендует

Детские акупунктурные браслеты TravelDream® с изображением кошечки или пирата помогут справиться ребенку с неприятными ощущениями во время длительных поездок или катания на аттракционах.


Новости партнеров

Миссия Рауля Валленберга (Часть 1)

Во время второй мировой войны этот человек сумел совершить настояще чудо - чуть ли не в одиночку спас от уничтожения десятки тысяч будапештских евреев.
текст: Евгений Щигленко
Миссия Рауля Валленберга

Герой нашего повествования Рауль Густав Валленберг родился 4 августа 1912 года в почтенной cтокгольмcкой семье, которая дала Швеции немало заметных людей – банкиров и военных, дипломатов, политиков и епископов. Его родители были молоды: отец, флотский офицер Рауль Валленберг, в возрасте 23 лет женился на девятнадцатилетней Май Висинг – дочери профессора Пера Висинга.

 

 

Прадед Май, по фамилии Бенедикс, был одним из первых евреев, поселившихся в Швеции в конце XVIII века. Он перешел в лютеранство, женился на христианке, быстро разбогател и через год стал ювелиром при дворе короля Густава IV Адольфа. Впоследствии он был финансовым советником Карла XIV Юхана, бывшего наполеоновского маршала, призванного на шведский трон. Сын Бенедикса стал одним из пионеров шведской сталелитейной промышленности, у других его потомков обнаружились художественные способности.

 

Но вернемся к родителям нашего героя. Счастье молодых было недолгим: Рауль Валленберг-старший умер через восемь месяцев после женитьбы – стремительно развившаяся раковая опухоль… Через три месяца родился мальчик, названный в честь отца.

 

 

Молодая мать с сыном жила у родителей, однако ровно через три месяца и в этот дом пришло горе: от пневмонии скончался отец Май. Как впоследствии писали родственники, «неожиданно в доме, когда-то очень счастливом, остались две вдовы и младенец». Обе женщины всю нерастраченную нежность перенесли на ребенка, Рауль в самом раннем детстве получил огромный заряд щедрости, любви и сострадания.

 

Через шесть лет после смерти мужа Май Валленберг вышла замуж за молодого врача Фредрика фон Дарделя. В новом браке Май родила еще двоих детей – Ги и Нину. «Мы всегда относились к Раулю как к своему, – писала впоследствии его сводная сестра. – Он всецело был с нами, а мы с ним, и мой отец любил его не меньше, чем меня и Ги».

 

 

Был и еще один человек, который души не чаял в маленьком Рауле – его дед по отцовской линии, дипломат Густав Валленберг. Он настоял на том, чтобы воспитание и образование внука доверили ему. «Прежде всего, – писал впоследствии Густав Валленберг, – я хотел сделать из него мужчину, дать ему возможность повидать мир и через общение с иностранцами приобрести то, чего так не хватает нам, шведам, – широту мышления».

 

Закончив гимназию (с отличными отметками по рисованию и, между прочим, по русскому языку) и пройдя обязательную девятимесячную военную подготовку, восемнадцатилетний юноша едет во Францию учить язык. А через год, в 1931-м, Рауль Валленберг отправляется за океан, в США – изучать архитектуру в Мичиганском университете. Ну что ж, архитектор так архитектор, но дед, мечтавший что внук продолжит банкирскую династию, берет с Рауля слово, что по окончании университета тот попробует свои силы в коммерции и банковском деле.

 

В университете молодой Валленберг учился блестяще («За все годы преподавания черчения и рисования он был одним из самых талантливых и прилежных моих студентов», – свидетельствовал один из его профессоров.) Но три с половиной года в Америке пролетели быстро, пришел срок сдержать данное деду слово. «Наш Рауль, – с гордостью писал Густав Валленберг друзьям, – стал мужчиной – увидел мир и познакомился с самыми разными людьми».

 

И Рауль оказывается в Кейптауне, где полгода работает в принадлежавшей знакомым деда торговой фирме. Но продажа химикатов, стройматериалов и леса – это явно не его стезя. Опять-таки по протекции деда в 1936 году Рауль переезжает в палестинскую Хайфу, где работает в отделении Голландского банка. Но и здесь никакого удовольствия не получает. В банке его быстро записывают в «профнепригодные».

 

 

«Наверное, я не рожден быть банкиром, – пишет он деду. – Архитектура – другое дело. В университете я доказал, что моя склонность к этой профессии целиком оправданна… Банкир должен быть по своей натуре кем-то вроде судьи, в его характере должны преобладать сдержанность, хладнокровие и расчетливость. В моем характере – скорее действовать, чем сидеть за конторкой и вежливо отказывать посетителям». Незадолго до своей смерти в 1937 году дед ответил на это пророческими, как окажется впоследствии, словами: «Твое разочарование в связи с отсутствием настоящей работы неоправданно. Все, что ты делал до сих пор, только обогащало твой опыт…Все, что ты испытал, несомненно тебе пригодится».

 

Однако пока все складывалось не слишком гладко. После смерти деда Рауль пробует себя в разных областях. Путь в архитектуру преградил мировой экономический кризис – серьезное строительство в Швеции практически прекратилось. Мелкий бизнес, которым пробовал заняться Валленберг-младший, не задался. В 1939 году он пишет отчаянное письмо двоюродному дяде Якобу, владельцу одного из крупнейших шведских банков «Стокгольмс Эншильда банк». По его протекции он знакомится с венгерским евреем Кальманом Лауером, директором процветающей фирмы «Центральноевропейская торговая компания», занимающейся экспортом и импортом. Директору нужен помощник, который мог бы свободно ездить по всей Европе, включая оккупированные нацистами страны. Рауль со своими способностями, знанием языков и хорошими связями как нельзя лучше подходил для этого. Кроме того, у него завязались с Лауером теплые личные отношения.

 

Свои служебные обязанности Валленберг исполнял безупречно, но человеком, который одержим исключительно работой, его вряд ли можно было назвать. Общительный молодой человек, владелец квартиры в модном стокгольмском районе, он поддерживал приятельские отношения со множеством людей. Периодически в его жизнь входили девушки, но не задерживались надолго. Знакомые той поры запомнили его как «очень гостеприимного хозяина, составившего сказочный винный погреб». Молодой прожигатель жизни? Нет, те же приятели замечали, что Валленберг «не относился к гусарскому типу, а был, скорее, мечтателем». Точный психологический портрет оставила его сводная сестра Нина: «Рауль определенно не принадлежал к типу мужчин с квадратной челюстью и на героя не походил. Ему не нравились соревновательные виды спорта, хотя он всегда старался поддерживать хорошую физическую форму. Армейская дисциплина его тоже не привлекала… Рауль был склонен к иронии и самоиронии, за которыми обычно скрывал свои чувства… В формальном смысле он не исповедовал никакой религии».

 

Даже вторая мировая война, полыхавшая вокруг нейтральной Швеции, казалось, мало изменила образ жизни Валленберга. И хотя он не раз бывал по служебным делам в Германии, Франции и в союзной третьему рейху Венгрии, возмущался царившими там порядками, ни в какую «политику» не вмешивался. Так шло до лета 1944 года, пока судьба вдруг не столкнула его с одной из самых трагических сторон второй мировой войны – с массовым уничтожением евреев нацистами.

Будапешт 1944 года был наковальней, по которой били сразу несколько молотов. Венгрия уже не желала воевать до победного конца и мечтала выйти из блока гитлеровских союзников. Гитлер в свою очередь стремился этого ни в коем случае не допустить.

 

 

Казалось бы, когда идет война, когда все решают пушки, нет никакого смысла в политических и дипломатических играх. Но это не так. Обстановка была сложной, к тому же у каждой страны-союзницы по антигитлеровской коалиции было свое видение послевоенного будущего Европы. Да и некоторые высокопоставленные чины в самой Германии лихорадочно искали возможность заключить за спиной Гитлера сепаратный мир с США и Англией. Нейтральные Швеция и Швейцария, а также их посольства в воюющих странах, оказались идеальным местом для организации подобных переговоров. Так невидимые силовые линии сошлись в 1944 году в Будапеште.

 

До этого времени 700-тысячная еврейская диаспора Венгрии находилась в относительной безопасности. Страна обладала достаточным суверенитетом, чтобы не допустить у себя «окончательного решения еврейского вопроса» по нацистскому сценарию. В конце концов венгерский регент (формально Венгрия оставалсь королевством) адмирал Миклош Хорти по политическим взглядам был консерватором, но никак не нацистом. И хотя Венгрия втянулась во вторую мировую войну по его инициативе, Хорти втайне от Берлина вел переговоры со странами антигитлеровской коалиции (по некоторым даным, еще с 1942 года). В Венгрию перебирались еврейские беженцы из других стран Европы. Но 19 марта 1944 года все изменилось – Гитлер, опасаясь выхода венгров из войны, отдал приказ ввести войска вермахта и СС на территорию союзной Венгрии. Хорти пришлось на это согласиться.

 

В Будапешт прибыл руководитель специальной группы СС оберштурмбанфюрер Адольф Эйхман, известный палач еврейского народа – в Главном управлении имперской безопасности он отвечал за «решение еврейского вопроса», которым занимался с 1938 года. С его прибытием в Венгрии этот вопрос начал решаться по сценарию, давно отработанному нацистами. 3 апреля в стране было введено обязательное ношение евреями желтой звезды, 26 апреля созданы гетто, а 15 мая начата депортация евреев и цыган в лагеря смерти в Польше. К 8 июля из Венгрии, главным образом из провинции, в лагеря смерти вывезли 437 тысяч человек – почти две трети еврейской диаспоры.

 

 

Большинству евреев, оставшихся в Будапеште, повезло куда больше. Их «всего лишь» загнали в гетто и направили на работы. Их уволили из всех органов управления и с производства, закрыли банковские счета, отобрали радиоприемники, велосипеды и урезали пайки. Но оставили в живых. Ради эксперимента: в отношении будапештских заложников у нацистов были свои планы.

 

8 июля 1944 года правительство Миклоша Хорти объявляет об отмене депортации – между прочим, с одобрения Генриха Гиммлера. Отнюдь не гуманизм двигал рейхсфюрером СС и его единомышленниками, спокойно обрекавшими на смерть целые народы. Для них будапештские евреи – это товар, из которого можно извлечь финансовый и политический капитал. Зная, что евреи США собрали немалые деньги для помощи своим собратьям в странах оккупации, нацисты в мае 1944 года дали понять – торг уместен. И сделали через Эйхмана циничное предложение – «евреи в обмен на грузовики».

 

В середине июня Великобритания и США сообщили Москве, что еврейским руководителям в Палестине, Англии, Америке и высшим властям союзников был предложен выбор: «Полное уничтожение всех евреев, оставшихся в Венгрии, Румынии, Чехословакии и Польше, или эвакуация миллиона евреев из этих стран в Испанию и Португалию. В обмен они (немцы – Е. Щ.) требуют доставить 10 000 грузовиков и определенное количество кофе, чая, какао и мыла…»

 

 

Нацисты понимали, что для их собственной петли мыла понадобится совсем немного. Речь шла о другом. Суть их многоходовой игры заключалась в том, чтобы начать переговоры за спиной Советского Союза и расколоть антигитлеровскую коалицию – ведь тегеранские соглашения 1943 года запрещали сепаратные договоренности. Выбор предлагался дьявольский: или смерть миллиона евреев, или поддержка той Германии, на совести которой было их уничтожение.

 

 

Но у Эйхмана сделка сорвалась, и ответственным за переговоры вместо него был назначен штандартенфюрер СС Курт Бехер. Он рьяно выполнял приказ Гиммлера «извлечь из евреев все, что можно извлечь». Под прикрытием еврейского вопроса посланники Гиммлера, Канариса и Шел-ленберга искали контакты с американцами и англичанами в Стамбуле и Будапеште, Мадриде и Лиссабоне, Берне и Стокгольме.

 

Но если в Берлине из судьбы евреев собирались извлечь политические выгоды, то в Будапеште это сулило элементарную наживу. «Новые рабовладельцы» торопились получить свои взятки за облегчение участи заложников в гетто. А чем ближе подходили к Будапешту части Красной Армии, тем чаще столичные чины задумывались о том, что нести ответственность за свои поступки все же придется. Германия двигалась к краху, и это заставляло помогать заложникам – кого за деньги, кого за совесть, кого за страх. На этом фоне и началась секретная миссия шведа Рауля Валленберга в Будапеште.

 

Созданное в январе 1944 года в США Управление по делам военных беженцев (УВБ) обладало значительными средствами, собранными для спасения евреев в оккупированных странах. Но как их применить, и кто это будет делать? Одной из классических схем работы «под прикрытием» в подобных случаях является дипломатическая деятельность. Ее и использовал шведский филиал УВБ во главе с Ивером Ольсеном – агентом американской разведки УСС (Управление стратегических служб, впоследствии преобразованное в ЦРУ) и по совместительству представителем Министерства финансов США. Негласным представителем УВБ в Венгрии стал Рауль Валленберг.

 

Почему для сложнейшей секретной работы за рубежом выбрали молодого бизнесмена, а не какого-нибудь опытного дипломата? Надо сказать, что неопытным Рауля Валленберга назвать было нельзя. Он имел отличную репутацию в Швеции. Став управляющим «Центральноевропейской торговой компании», много раз бывал в Венгрии, Германии, Франции. Да и его специальный или «кабинетный» паспорт (их выдавали тем, кто выполнял поручения МИД Швеции, не состоя в штате дипломатического ведомства) свидетельствует, что Рауль Валленберг прекрасно разбирался не только в торговых реалиях воюющей Европы. Вот список условий, которые он поставил, соглашаясь на секретную миссию под видом первого секретаря шведского посольства: Валленберг потребовал для себя полной свободы в предпринимаемых действиях, вплоть до санкции на подкуп нужных ему людей; финансирования его деятельности Соединенными Штатами с окладом в 2000 шведских крон в месяц; права использовать каналы американской разведки; получения от американцев и англичан списка лиц, через которых можно поддерживать контакты с немцами и венграми; права использования дипкурьеров в обход дипломатической почты посольства; права выдачи «охранных паспортов» и даже права на контакты с венгерским правительством без согласования с послом.

 

 

Прибыв в столицу Венгрии 9 июля, уже после окончания основной волны депортации, Валленберг немедленно начал спасать оставшихся в Будапештском гетто.

 

Какими возможностями он располагал? Можно было попробовать вывозить евреев за границу. Таким путем пошли уполномоченные еврейской общины в Швейцарии Сали Мейер и Росуэл Макклелланд. Еще до приезда в Венгрию Валленберга им после секретных переговоров с Куртом Бехером удалось выторговать у Гиммлера и вывезти в Швейцарию 1673 человека. Сохранилась даже точная бухгалтерия этой сделки: за чужие жизни нацисты получили 538 414 швейцарских франков, 200 тысяч американских долларов, 100 тысяч французских франков, 500 фунтов стерлингов, ценных бумаг на 72 646 франков, бриллиантов на 702 646 франков.

 

 

Но путь сепаратных переговоров и сделок, пусть и вынужденных, продиктованных намерением спасти людей, не только формально противоречил договоренностям союзников в Тегеране. Это было и попросту неэффективно. Мало того что 1673 человека были каплей в море – их отправка в Швейцарию постоянно срывалась, затягивалась и шла до декабря включительно.

 

Существовал и второй путь. Вместо того чтобы тратить время, силы и финансы, переправляя евреев в нейтральные страны, нельзя ли обеспечить им выживание здесь, в Будапеште? Гарантия успеха, конечно, оказалась бы не стопроцентной, как в случае с выездом. Однако это позволяло увеличить количество спасенных в десятки раз.

 

 

«Охранные паспорта» (шутц-пассы) предоставляли формальное право выезда в страну, выдавшую документ. Первым их начал оформлять швейцарский консул Карл Лутц. Его примеру последовали папский нунций, посольства Швеции, Испании и Португалии. Речь не шла о предоставлении венгерским евреям гражданства другой страны, но такой документ давал право дипломатам объявлять его владельца «в зоне своих интересов». Такая бумага могла спасти – и спасала! – от депортации и давала шанс защититься от произвола нацистов. К моменту приезда Валленберга в Будапешт несколько тысяч человек уже располагали «охранными грамотами» Швейцарии, Швеции, Ватикана, Португалии и Испании.

 

Рауль Валленберг взялся за дело со всей напористостью и предприимчивостью. За несколько недель он превратил свою канцелярию в настоящий штаб по спасению евреев. Там трудились 300 обладателей шутцпассов, туда стекалась информация о планах СС и властей Венгрии и там же разрабатывались эффективные ответные меры.

 

 

Еще во время предыдущих визитов в Венгрию Валленберг познакомился с диктатором Хорти и его семьей, он был вхож в кабинеты высоких будапештских чиновников – от представителей антинемецкой оппозиции до оголтелых сторонников Гитлера. Он встречался с дипломатами, политиками, военными, журналистами. Он мог обедать с Эйхманом, а вечером встречаться с лицами, связанными с подпольем, – и со всеми находил общий язык. В одних случаях он давал взятки, в других – прибегал к шантажу, в третьих – к убеждению, в четвертых – оказывал давление от имени Швеции, используя статус дипломата…

 

Незадолго до прибытия Валленберга в Будапешт шведское посольство приступило к выдаче согласованной с венгерским правительством квоты в 650 шутцпассов евреям, которые могли заявить хоть о каких-то родственных или деловых связях в Швеции. Энергичный Валленберг добился увеличения квоты сначала до 1500, затем до 2500, наконец – до 4500 паспортов. Но и эта цифра была лишь официальной. На самом деле, используя шантаж и подкуп, Валленберг выпустил и раздал в три раза больше таких документов. Для больных он организовал госпиталь и на средства, поступавшие по линии УВБ, приобретал еду, лекарства и одежду. Теперь на него посменно круглые сутки работали до 400 человек.

 

Одна из самых успешных акций Валленберга – создание так называемых шведских домов. На некоторых зданиях Будапешта вдруг появились таблички вроде «Шведский научно-исследовательский институт» или «Шведская библиотека». Над ними вывешивался шведский флаг, а у ворот выставляли караул венгерских жандармов, охранявших дипломатический, экстерриториальный объект.

 

 

С точки зрения международного права эти «шведские дома» были такой же фикцией, как и шутцпассы. Однако благодаря маневрам Рауля Валленберга статус помещений, которые пользовались дипломатической неприкосновенностью, венгерские власти особенно не обсуждали. Добраться до обладателей «охранных паспортов», находящихся в «шведских домах», эсэсовцам стало еще сложнее. Здесь обитатели гетто могли теперь переждать возможную облаву.

 

Тем не менее положение будапештских евреев оставалось зыбким. Маятник колебался то в одну, то в другую сторону. Несмотря на приказ Хорти об отмене депортаций, только за один черный день 17 июля 1944 года методично делавший свою кровавую работу Эйхман вывез в Освенцим полторы тысячи человек из лагеря в Киштарче.

 

В конце августа Хорти уволил своего одиозного профашистского премьер-министра Дёме Стояи и потребовал от немцев отозвать из Венгрии Эйхмана и его команду. Берлин вынужден был согласиться с этим неслыханным своеволием. Красная Армия уже вошла в Румынию (король Михай I успел вывести свою страну из войны), румынские нефтепромыслы для немцев были потеряны – не хватало еще лишиться венгерских… Без бензина не повоюешь. В Берлине сочли, что до поры до времени дробить силы и идти на полный разрыв с осмелевшими вдруг союзниками из-за оставшихся в живых будапештских евреев не имеет смысла.

(Окончаение читать в следующем номере)

11.05.2011
Теги:
Связанные по тегам статьи: