Никогда не думал, что когда-нибудь придется участвовать в кругосветном плавании на парусном судне. Честно говоря, я этого не заслужил. Кругосветка – мечта многих людей, и уж точно всех мальчишек, каким и я был когда-то.

 

Когда мне предложили плыть на фрегате «Надежда» в качестве журналиста, я не раздумывал. Все дела были оставлены на потом – да и насколько важны мои дела по сравнению с таким событием! Как раз накануне я посмотрел фильм «Пираты Карибского моря», что, видимо, окончательно подняло из глубин подсознания мальчишескую романтику…

 

Перелет из Москвы в Калининград, речи и напутствия прошли, словно в тумане. Очнулся я, лишь ступив вместе с курсантами Морского университета имени Невельского на палубу фрегата. На пристани играл оркестр, звучали слова прощания, пожелания семи футов под килем, но это уже меня не касалось: мы были в другом мире.

 

Деревянная палуба 110-метрового фрегата изогнута кверху и постоянно качается. Даже на стоянке в порту ощущаешь легкое шатание под ногами. До выхода из Калининграда нас сопровождали яхты и катера, но вот «Надежда» покинула пределы порта, и мы остались наедине с морем. Оглядевшись по сторонам, я понял, что и на судне я тоже пока одинок – предстояло налаживать отношения со всеми и с каждым в -отдельности.

Никакой формы мне, журналисту, не полагалось, и я облачился в кроссовки, широкие штаны, черную футболку, а на голову повязал красную бандану. Поработав с утра на свежем морском воздухе, в таком виде я и пошел завтракать. А час спустя по судовому радио прозвучал приказ: явиться к капитану.

 

Грозный вид судового начальства не предвещал ничего хорошего. Помолчав, Владимир Николаевич с неудовольствием произнес: «Что у вас за вид? Мы тут не на пиратском корабле, извольте выглядеть прилично! В кают-компанию, между прочим, дамы заходят… В противном случае будете обедать с курсантами». И хотя меню в столовой экипажа то же самое, обеды в кают-компании – это привилегия. Пришлось поискать в своем багаже что-то похожее на приличную одежду – джинсы и рубашку.

 

Обращаться с просьбами после такого выговора было не слишком удобно. С самого начала плавания я говорил о необходимости сфотографировать судно со всех возможных ракурсов. Но время шло, а мои обращения к старпому, боцману и так далее ни к чему не приводили. Только спустя две недели мне разрешили обращаться к капитану. Пожеланий у меня было много: и спустить на воду надувную лодку «Зодиак», чтобы снять «Надежду» с моря, и подняться на самый верх мачты, и поставить специально для съемки паруса…

 

Почему все мои просьбы прежде уходили в никуда? В море ты должен быть уверен в ближнем больше, чем в себе. У каждого на судне свое – и только его – место. Он за него в ответе головой. Прежде чем довериться или взять на себя ответственность за новичка, к нему долго присматриваются. Курсанты называют друг друга «товарищ», и в этом слове не слышится советского подтекста: «товарищ» в море – больше, чем «друг» на суше.

 

А пока ко мне присматривались, оставалось коротать часы в неспокойных северных морях за чтением. «Главной по книжкам» в корабельной библиотеке была Надежда Бородина. Мне казалось, что по негласным морским законам, женщинам на судно путь закрыт, но эта встреча открыла много нового о взаимоотношениях на море. «Люди удивительно интересные, но хватит ли у вас времени узнать их ближе? Здесь неохотно подпускают к себе», – предупредила Надежда Александровна.

 

Ей самой пришлось пройти путь от полного недоверия до расположения экипажа – только спустя полгода она стала на фрегате своей. «К женщине на море вообще особое отношение, а к посторонней тем более настороженное: кто такая? Сложнее всего было с курсантами».

Надежда родом с Сахалина, 20 лет жизни отдала детскому театру-студии, успела защитить диссертацию «Пространственно-временные образы в русском символизме». Но самым сокровенным ее желанием было обойти на паруснике вокруг света. Да и театр ее назывался «Алые паруса».

 Читать дальше >>>