Новости партнеров


GEO приглашает

Итоги первого сезона интеллектуальной он-лайн игры Лига знаний «Естественный интеллект». Это интерактивное тестирование с элементами игры для популяризации и повышения естественнонаучной грамотности в области биологии, химии, географии и физики


GEO рекомендует

Ресторатор и путешественник Уиллиам Ламберти принял участие в съемке #TUMItravel. Вы тоже можете присоединиться к проекту, выложив в соцсети фотографии под хэштегом


Новости партнеров

Паруса "Надежды"

текст: Кирилл Самурский
Фрегат "Надежда"

 

Никогда не думал, что когда-нибудь придется участвовать в кругосветном плавании на парусном судне. Честно говоря, я этого не заслужил. Кругосветка – мечта многих людей, и уж точно всех мальчишек, каким и я был когда-то.

 

Когда мне предложили плыть на фрегате «Надежда» в качестве журналиста, я не раздумывал. Все дела были оставлены на потом – да и насколько важны мои дела по сравнению с таким событием! Как раз накануне я посмотрел фильм «Пираты Карибского моря», что, видимо, окончательно подняло из глубин подсознания мальчишескую романтику…

 

Перелет из Москвы в Калининград, речи и напутствия прошли, словно в тумане. Очнулся я, лишь ступив вместе с курсантами Морского университета имени Невельского на палубу фрегата. На пристани играл оркестр, звучали слова прощания, пожелания семи футов под килем, но это уже меня не касалось: мы были в другом мире.

 

Деревянная палуба 110-метрового фрегата изогнута кверху и постоянно качается. Даже на стоянке в порту ощущаешь легкое шатание под ногами. До выхода из Калининграда нас сопровождали яхты и катера, но вот «Надежда» покинула пределы порта, и мы остались наедине с морем. Оглядевшись по сторонам, я понял, что и на судне я тоже пока одинок – предстояло налаживать отношения со всеми и с каждым в -отдельности.

Никакой формы мне, журналисту, не полагалось, и я облачился в кроссовки, широкие штаны, черную футболку, а на голову повязал красную бандану. Поработав с утра на свежем морском воздухе, в таком виде я и пошел завтракать. А час спустя по судовому радио прозвучал приказ: явиться к капитану.

 

Грозный вид судового начальства не предвещал ничего хорошего. Помолчав, Владимир Николаевич с неудовольствием произнес: «Что у вас за вид? Мы тут не на пиратском корабле, извольте выглядеть прилично! В кают-компанию, между прочим, дамы заходят… В противном случае будете обедать с курсантами». И хотя меню в столовой экипажа то же самое, обеды в кают-компании – это привилегия. Пришлось поискать в своем багаже что-то похожее на приличную одежду – джинсы и рубашку.

 

Обращаться с просьбами после такого выговора было не слишком удобно. С самого начала плавания я говорил о необходимости сфотографировать судно со всех возможных ракурсов. Но время шло, а мои обращения к старпому, боцману и так далее ни к чему не приводили. Только спустя две недели мне разрешили обращаться к капитану. Пожеланий у меня было много: и спустить на воду надувную лодку «Зодиак», чтобы снять «Надежду» с моря, и подняться на самый верх мачты, и поставить специально для съемки паруса…

 

Почему все мои просьбы прежде уходили в никуда? В море ты должен быть уверен в ближнем больше, чем в себе. У каждого на судне свое – и только его – место. Он за него в ответе головой. Прежде чем довериться или взять на себя ответственность за новичка, к нему долго присматриваются. Курсанты называют друг друга «товарищ», и в этом слове не слышится советского подтекста: «товарищ» в море – больше, чем «друг» на суше.

 

А пока ко мне присматривались, оставалось коротать часы в неспокойных северных морях за чтением. «Главной по книжкам» в корабельной библиотеке была Надежда Бородина. Мне казалось, что по негласным морским законам, женщинам на судно путь закрыт, но эта встреча открыла много нового о взаимоотношениях на море. «Люди удивительно интересные, но хватит ли у вас времени узнать их ближе? Здесь неохотно подпускают к себе», – предупредила Надежда Александровна.

 

Ей самой пришлось пройти путь от полного недоверия до расположения экипажа – только спустя полгода она стала на фрегате своей. «К женщине на море вообще особое отношение, а к посторонней тем более настороженное: кто такая? Сложнее всего было с курсантами».

Надежда родом с Сахалина, 20 лет жизни отдала детскому театру-студии, успела защитить диссертацию «Пространственно-временные образы в русском символизме». Но самым сокровенным ее желанием было обойти на паруснике вокруг света. Да и театр ее назывался «Алые паруса».

 

Надежда серьезно относится к знакам судьбы. Посетила много мест, считающихся сакральными. На Алтае у горы Белуха ей предсказали, что она пойдет под парусами в долгое путешествие. Но Надежда отправилась на Тибет, к священной горе Кайлас. «Я не знала, когда это случится и случится ли вообще, но когда я вернулась домой, в наш Холмск зашла «Надежда». Экскурсию по фрегату проводил сын капитана Николай. Мы спустились на нижнюю палубу к парусному мастеру Николаю Александровичу, я оказалась между двух Николаев и загадала желание – пойти на «Надежде» далеко-далеко».

 

Ко всему важному ведет тяжелая дорога. Надежде предсказывали друзья, что ей придется изменить свою жизнь и со многим смириться. Я, например, не жалую мясо, но пришлось свыкнуться и почти каждый день есть мясные блюда. Надежда, вегетарианка с 12-летним стажем, не отказалась от привычного образа жизни: «Я не ем яиц, даже молока не пью, иногда хлеб и чай –  моя еда за весь день. На стоянках команда бродит по городу, а я бегу в магазин, покупаю овощи, фрукты, орехи».

 

21 марта – первый день нового астрономического года (и ежегодных премьер в театре «Алые паруса») Надежда встретила в море. В тот день она готовилась впервые подняться на мачту. Разрешение капитана было получено, но в назначенный день погода была неспокойной, подъем запретили. И вдруг небо прояснилось, и Надежда в сопровождении парусного мастера взобралась на верхнюю площадку грот-мачты, на высоту почти 50 м. После этого отношение экипажа к ней заметно потеплело.

 

Мне самому разрешили подняться на мачту, когда мы шли уже по Атлантике вблизи Мадейры. Физически карабкаться по вантам не слишком сложно. Сложнее всего отрицательный подъем – когда на смотровую площадку поднимаешься вниз спиной. Фрегат качает, и от падения тебя отделяют побелевшие от напряжения костяшки пальцев. Но руки-ноги не подвели.

 

В походе кормят 4 раза в день. И плотно: каждый день – мясо. Еще постоянно на столе чеснок (при возможности его заменяют лимонами). Но членам экипажа набрать вес не грозит: авралы случаются по 20 раз в сутки. По команде весь экипаж занимает свои места на палубе и мачтах, забираясь по вантам на высоту до 40 м. Только слаженная работа всего экипажа позволяет огромному фрегату идти нужным курсом даже в сильный шторм.

 

Но по-настоящему осознаешь, что такое океан, лишь спустившись в надувной лодке за борт. Снизу огромная «Надежда», которая поднимается на много метров вверх, кажется щепкой. Какое же глухое отчаяние испытывали люди, оказавшиеся в море на каком-нибудь спасательном плоту?

Есть в плавании под парусами то, чего нельзя объяснить или передать словами. Когда стоишь на верхней площадке грот-мачты, а внизу сколько хватает глаз – темно-синяя, искрящаяся под солнцем гладь, и под ней, греясь у поверхности, кругами плавает акула-молот.

 

Когда ночью, лежа на палубе, смотришь на звезды. Громада черного неба с ярко горящими звездами низко повисает над мачтами, и кажется, что сам небосвод раскачивается над «Надеждой».

 

Когда, стоя на бушприте, видишь, как прямо из воды появляется луна и фрегат идет по дрожащей лунной дорожке как по льду, а там, где он рассекает волны, вспыхивает яркими пятнами планктон.

 

Когда после долгого перехода появляется полоска берега, а соленый бриз сменяется теплым дыханием земли: встречный ветер несет запахи далекого города – дыма, торфа и чего-то еще.

 

Когда ты возвращаешься домой, и снова хочется, чтобы окно превратилось в иллюминатор, пол ходил ходуном, земля скрылась из вида, а море позволило лучше разобраться в себе.

 

Канарские острова. В порту Тенерифе стоял легендарный «Крузенштерн». Экипажи радостно махали друг другу, и было в этом что-то символичное: плавание «Надежды» было приурочено к 200-летию первой русской кругосветной экспедиции Крузенштерна и Лисянского на шлюпах «Надежда» и «Нева».

 

А я принял трудное решение сойти на берег – в последнем порту перед 20-дневным переходом через Атлантику в Рио-де-Жанейро.

 

«Надежда» уходила в открытый океан, оставляя мне светлую надежду на то, что однажды, когда я достойно проживу жизнь, наградой мне будет кругосветное плавание на белоснежном фрегате с многообещающим названием.

11.05.2011