Сайты партнеров




GEO приглашает

На курорте «Роза Хутор» в Сочи проходит выставка обложек GEO «Мир в зеленой рамке». По этому случаю объявляем конкурс и разыгрываем десять годовых подписок на любимый журнал


GEO рекомендует

Модель RX100 V может похвастаться впечатляюще быстрой автофокусировкой, огромным числом точек АФ и самой высокой скоростью непрерывной съемки из компактных цифровых камер Sony


Мохнатый интернат

текст: Дмитрий Соколов-Митрич
ВЫПУСКНОЙ

 

Уже 50 км мы едем по грунтовой дороге. А когда она началась, за спиной остались еще 400 верст. От Москвы до Торопца в Тверской области – асфальт. Дальше начинается царство проселочных дорог, озер, ручьев и непроходимых лесов. Все вместе это называется Западный Валдай.

Двадцать лет назад, когда в деревне Бубоницы появились Пажетновы, жили в ней всего двое. Теперь деревня похожа на процветающий финский хуторок: аккуратные евроизбушки, флюгера, джипы у крылечек. Постоянных жителей – 13 человек, все биологи. На въезде указатель: «Бурый» – указывает одна стрелка в виде медвежьей морды, «Серый» – другая и «Белый» – третья.

Наглая морда

 

Бурый – это Пажетнов-старший, Валентин Сергеевич. Серый – его сын Сергей. Белый – известный исследователь белого медведя Никита Овсянников. Он единственный не-Пажетнов, которому разрешили здесь поселиться. Но застать Никиту непросто: все время пропадает где-то в Арктике.

– Мы с женой Светланой перебрались сюда в 1985 году, – рассказывает Пажетнов-старший. – А заниматься возвращением медвежат в дикую природу начали еще в Центральном лесном заповеднике в соседнем районе. Ныне уже покойному профессору МГУ Леониду Крушинскому рассказали, что я три года жил в тайге в Красноярском крае. И он предложил нам этот эксперимент. Несколько месяцев стажировки на его кафедре – и мы со Светланой знали о медведях все, что о них было известно.

Тогда наука знала о медведях до безобразия мало. Кому хочется лезть в берлогу к медведице? А взять и заменить собой медвежатам мать – эта мысль до Крушинского никому в голову не приходила. Считается, что у животных с развитой психикой и сложными социальными отношениями большинство инстинктов – приобретенные. Это одна из причин эволюционного развития заботы о потомстве: не только выпестовать, но и научить. Во всяком случае, развитие без родной матери идет замедленно и «криво». Значит, медвежат всему учит медведица? Пажетновы уверены в другом: главный учитель – инстинкт. В установленный природой срок медвежата-сироты будут и по деревьям лазать, и охотиться, и залегать в берлогу. Главное – не мешать им.

Валентин Сергеевич достает с полки видеокассету, вставляет в магнитофон. На экране медвежонок-сирота Гоша впервые в жизни строит берлогу: таскает бревна и ветки, дерет мох и, наконец, пятясь задом, залезает внутрь. На морде у Гоши искреннее удивление, как будто он сам не ведает, что творит: «Ой! Зачем это я?!»

– Сначала мы просто изучали поведение медведей, – вспоминает Валентин Пажетнов. – Это очень умные животные. Умнее собак. По умению решать задачи они идут сразу после дельфинов.

– А по характеру?

– Упрямые и наглые. Если медведь что-то задумал, добьется. Поведение непредсказуемое. В старину говорили – шутоломный зверь.

Почему-то считается, что волки – страшные и опасные животные, а медведи вроде как не очень. Статистика говорит обратное: в России число нападений волков на человека за весь ХХ век можно пересчитать по пальцам. А медведи нападают каждый год. Но не потому, что считают людей едой. Хоть медведь и хищник, 87% его рациона составляет растительная пища. Мясо ему нужно скорее как витамин. А уж человека он рассматривает как еду в последнюю очередь. Человек для медведя – это прежде всего опасность.

– Медведь и человек дружат только в мультфильмах, – говорит Валентин Сергеевич. – И слава богу. Лучшее средство для мирного сосуществования – страх. В нашем Торопецком районе 180 диких медведей, в соседнем Холмском – 240. В лесу вы их не встретите: обходят человека за версту. Но если выпустить в лес медведя, который вырос в цирке или зоопарке, его встреча с человеком закончится трагически для обоих. Поэтому главный экзамен для обитателей нашего реабилитационного центра – это экзамен на страх.

 

Страна непуганых медведей

 

Воспитанники попадают в медвежий интернат в январе – во время охоты «на берлогах». Их приносят охотники или охотоведы. Иногда, узнав, что кто-то притащил из леса медвежонка, Пажетновы сами едут и просят отдать. В среднем через биостанцию Пажетновых «Чистый лес» проходит не меньше десяти медвежат в год. Главное – чтобы было больше одного. Для нормального воспитания этим животным нужно общение с себе подобными. В одиночку медвежонок, как ни старайся, нормальным диким зверем не станет.

Во время зимней охоты страдают в основном медведицы. Залегшего самца собакам учуять трудно. А медведица во время родов ворочается, от нее идет запах. Независимо от результатов охоты медвежата остаются сиротами: если даже мать убежит от человека, в берлогу она не вернется. Вернуться – это, скорее всего, погибнуть. А выжить – значит, на следующий год принести потомство.

Совсем иначе ведет себя медведица летом, выйдя с медвежатами из берлоги. Почуяв реальную возможность вырастить медвежат, она готова защищать их до последней капли крови. Приближаться к ней в это время – самоубийство.

– Охота на берлогах это, конечно, варварство, – говорит Сергей Пажетнов. С ним и его сыном Василием мы идем к вольеру. Василий тащит на спине мешок яблок – приманку для медвежат.

– А разве не любая охота – варварство?

– Медведя спасет страх перед человеком. А что поддерживает страх? Охота. Грамотная и регулируемая. Мы против тупого расстрела животных, но чем обернулся бестолковый «гуманизм» в некоторых американских штатах, мы знаем.

– А я не знаю. Чем?

– Численность медведей выросла, взрослые самцы стали вытеснять молодых, и те начали выходить к людям. Кое-где начался медвежий терроризм. Попрошайки шляются по помойкам, нападают на прохожих. В конце концов их приходится отстреливать. Такой вот гуманизм.

– Весь мир думает, это у нас медведи бродят по улицам. А оказывается – в Америке! А это точно?

– Абсолютно. Наш коллега Джон Бич из Айдахо рассказал. Он тоже медведями-сиротами занимается, уже 40 медвежат выпустил.

«Чистый лес» подарил дикой природе 120 медвежат. А вообще этим занимаются всего четыре биостанции: кроме Бича и Пажетновых «школы дикости» есть в Эстонии и на Дальнем Востоке.

Чем ближе к вольеру, тем тише переговариваются Сергей и Василий. Но вольер пуст. Василий высыпает яблоки на землю рядом с домиком, где медвежата в первые месяцы вольной жизни укрываются от непогоды.

– Завтра к утру будут на месте, – говорит 18-летний Василий. – В этом году у нас было 12 медвежат. Шестерых уже выпустили, одного оставляем на второй год. Не боится, подлюка, людей! Но ничего, после первой спячки обычно дичают все.

 

Свобода пахнет овсом

Вечером я продолжаю смотреть местную видеотеку. Оторваться невозможно. Пажетновы шутят: при виде медвежат даже в мужчине просыпаются материнские инстинкты.

Новорожденные медвежата крохотные – весят в среднем 500 г. Если они, до того как попали в интернат, успели прожить с матерью 15–20 дней, заставить их сосать молоко из бутылки – целая история. Они смешно кривят рот, как будто соска намазана горчицей. Но голод не тетка: через 2–3 дня уже лопают, что дают. Через месяц открывают глазки, через два едят из миски. С этого момента ими занимается один, в крайнем случае, два человека. Они не должны привыкать к человеческим запахам и голосам. Иначе не будут бояться людей.

«Медведицей» работает Сергей, в этом году ему ассистирует Василий. К «маме» медвежата привыкают быстро. У них вырабатывается реакция следования. Василий все лето водил их по лесу, и при опасности они жались к его ногам. Когти у медвежат формируются быстро, для прогулок Пажетновы облачаются в специальную плотную одежду.

С середины лета медвежата живут полноценной жизнью: бродят по округе, а в вольер наведываются раз в сутки – за халявной подкормкой. Это последний этап воспитания. Если за месяцы полусвободы медвежонок ни разу не вышел на человека, можно увозить его за 200 км и выпускать.

Но шутоломный зверь непредсказуем. Когда мы наутро снова пришли в вольер, яблок не было. Тех, кто их сожрал, тоже. Пришлось срочно варить кашу, раскладывать ее по ямкам и ждать на смотровой вышке. Через два часа в вольере послышался шорох. Мы спустились...
Пятеро бурых зверюг со смешными мохнатыми ушами и белой грудкой уплетали овсянку. Двое даже не заметили, как им вкололи снотворное. Чавканье сменилось рычанием – съевшие свою кашу стали отнимать ее у нерасторопных. Двое, на которых уже начало действовать снотворное, не сдавались и таки успели сожрать свою порцию. А через минуту Сергей и Василий тащили их обоих, как чемоданчики без ручек (по 40 кг в каждом). На мордах у косолапых было написано искреннее изумление: «Куда?! Все было так хорошо!»
Еще мгновение – и они в контейнере с эмблемой генерального спонсора Пажетновых – Международного фонда защиты животных (IFAW).

– Как хоть их зовут? – спросил я у Сергея, когда мы сели в джип.

– Номер 121 и номер 122. Видишь, бирки в ушах. Раньше мы давали им имена, но за 20 лет фантазия иссякла.

 

Впереди – 100 км до Холмского района, это уже Новгородская область. Скоро косолапые очухались, из контейнеров послышался рев. Когда мы остановились в деревне Шваино, люди нашу машину обходили стороной. Сменив тактику, медведи стали биться о стены контейнеров. Наконец они начали так скрести железное дно, что захотелось катапультироваться. Слава богу, мы уже были близки к цели.
Вот оно – идеальное место для начала счастливой медвежьей жизни. Засеянное овсом поле рядом с брошенной деревней Клинцы. Людей давно нет. Рядом – речка. Живи не хочу.

– Сергей, а не жалко их выпускать? Ты уверен, что они выживут? Вдруг коньки отбросят?

– Не отбросят. Охотоведы постоянно сообщают, что медведей с метками на ухе видели то там, то сям. А несколько бродят с радиоошейниками, мы все их передвижения отслеживаем. Не волнуйся.

Раз, два, три – и задвижки открылись. Медвежата поверили в это не сразу. Наконец из контейнера выпорхнула первая «тучка, а вовсе не медведь», за ней вторая, и на огромной скорости они полетели в поле. Отбежав метров за триста, звери остановились, как вкопанные. Они сообразили, что вокруг них – овес. Тут же культурный шок прошел, как не бывало. Медведи занялись своим любимым делом – начали жрать. Громкий хлопок дверью джипа – и они отбежали еще метров на сто. Но от еды далеко не убежишь. Когда мы уезжали, два темных пенька все еще торчали посреди поля.

Прав Валентин Сергеевич. Наглые, упрямые звери. Но не любить их почему-то невозможно.

11.05.2011
Связанные по тегам статьи:
разведение
Цветы соблазна