Уже 50 км мы едем по грунтовой дороге. А когда она началась, за спиной остались еще 400 верст. От Москвы до Торопца в Тверской области – асфальт. Дальше начинается царство проселочных дорог, озер, ручьев и непроходимых лесов. Все вместе это называется Западный Валдай.

Двадцать лет назад, когда в деревне Бубоницы появились Пажетновы, жили в ней всего двое. Теперь деревня похожа на процветающий финский хуторок: аккуратные евроизбушки, флюгера, джипы у крылечек. Постоянных жителей – 13 человек, все биологи. На въезде указатель: «Бурый» – указывает одна стрелка в виде медвежьей морды, «Серый» – другая и «Белый» – третья.

Наглая морда

 

Бурый – это Пажетнов-старший, Валентин Сергеевич. Серый – его сын Сергей. Белый – известный исследователь белого медведя Никита Овсянников. Он единственный не-Пажетнов, которому разрешили здесь поселиться. Но застать Никиту непросто: все время пропадает где-то в Арктике.

– Мы с женой Светланой перебрались сюда в 1985 году, – рассказывает Пажетнов-старший. – А заниматься возвращением медвежат в дикую природу начали еще в Центральном лесном заповеднике в соседнем районе. Ныне уже покойному профессору МГУ Леониду Крушинскому рассказали, что я три года жил в тайге в Красноярском крае. И он предложил нам этот эксперимент. Несколько месяцев стажировки на его кафедре – и мы со Светланой знали о медведях все, что о них было известно.

Тогда наука знала о медведях до безобразия мало. Кому хочется лезть в берлогу к медведице? А взять и заменить собой медвежатам мать – эта мысль до Крушинского никому в голову не приходила. Считается, что у животных с развитой психикой и сложными социальными отношениями большинство инстинктов – приобретенные. Это одна из причин эволюционного развития заботы о потомстве: не только выпестовать, но и научить. Во всяком случае, развитие без родной матери идет замедленно и «криво». Значит, медвежат всему учит медведица? Пажетновы уверены в другом: главный учитель – инстинкт. В установленный природой срок медвежата-сироты будут и по деревьям лазать, и охотиться, и залегать в берлогу. Главное – не мешать им.

Валентин Сергеевич достает с полки видеокассету, вставляет в магнитофон. На экране медвежонок-сирота Гоша впервые в жизни строит берлогу: таскает бревна и ветки, дерет мох и, наконец, пятясь задом, залезает внутрь. На морде у Гоши искреннее удивление, как будто он сам не ведает, что творит: «Ой! Зачем это я?!»

– Сначала мы просто изучали поведение медведей, – вспоминает Валентин Пажетнов. – Это очень умные животные. Умнее собак. По умению решать задачи они идут сразу после дельфинов.

– А по характеру?

– Упрямые и наглые. Если медведь что-то задумал, добьется. Поведение непредсказуемое. В старину говорили – шутоломный зверь.

Почему-то считается, что волки – страшные и опасные животные, а медведи вроде как не очень. Статистика говорит обратное: в России число нападений волков на человека за весь ХХ век можно пересчитать по пальцам. А медведи нападают каждый год. Но не потому, что считают людей едой. Хоть медведь и хищник, 87% его рациона составляет растительная пища. Мясо ему нужно скорее как витамин. А уж человека он рассматривает как еду в последнюю очередь. Человек для медведя – это прежде всего опасность.

– Медведь и человек дружат только в мультфильмах, – говорит Валентин Сергеевич. – И слава богу. Лучшее средство для мирного сосуществования – страх. В нашем Торопецком районе 180 диких медведей, в соседнем Холмском – 240. В лесу вы их не встретите: обходят человека за версту. Но если выпустить в лес медведя, который вырос в цирке или зоопарке, его встреча с человеком закончится трагически для обоих. Поэтому главный экзамен для обитателей нашего реабилитационного центра – это экзамен на страх.

 

Страна непуганых медведей

 Читать дальше >>>