Новости партнеров


GEO приглашает

Бесплатный проезд на городском транспорте и скидки на посещение городских достопримечательностей —  карта Jerusalem City Pass сэкономит вам время и деньги


GEO рекомендует

Бренд Röndell дополнил ассортимент посуды из нержавеющей стали эргономичным набором  Savvy - RDS-940


Новости партнеров

Путешествие по жизни

текст: Александр Рохлин
Клуб путешественников

Все свои открытия великие путешественники совершают в детстве. Как это происходит – тайна. Дети как-то догадываются, что земля круглая, в Индию можно попасть западным путем, а до Америки доплыть из Африки на плоту из папируса. Когда они взрослеют, им остается лишь убедить в этом современников.

 Великий путешественник Юрий Александрович Сенкевич родился в 1937 году в одном из самых удивительных мест на Земле – в Монголии. В стране, где на самом деле нет границ, а сопки хранят в неприкосновенности живую память о целом народе-путешественнике – монгольских кочевниках. И неважно, что Сенкевичи прожили в Чойбалсане всего два года. Дух места сделал свое дело. Сын военного хирурга и операционной сестры впоследствии рассказал людям об Атлантическом океане, Египте, Кавказе, Антарктиде и Гималаях. И как минимум, несколько поколений жителей Советского Союза представляли себе мир по рассказам любимого телеведущего.

 

Зарешный лук

 

По роду занятий его дед со стороны матери был связан со знаменитой Военно-медицинской академией в Санкт-Петербурге. Дед со стороны отца служил священником, но этот факт в семье тщательно скрывали. Отец Сенкевича, будучи советским офицером, в анкетах писал о родителе: «Осип Георгиевич Станкевич, из рабочих, скончался от хронического алкоголизма». Чистейшая выдумка. Дед был состоятельным человеком, имел на Украине небольшое поместье и свой дом на Подоле в Киеве. Когда началась революция, он понял, что жить спокойно ему не дадут. Какое-то время он преподавал детям иностранные языки и музыку, а затем принял сан, получил приход в Измаиле и уехал.

 Позже семья перебралась в Одессу. Надо признать, что это был типичный для Сенкевичей авантюрный ход. Решить, что священнику при Советах будет легче жить, чем помещику, могли только люди с нестандартным мышлением. Однако семья выжила.

 Маленький Юра никогда деда не видел. Даже когда приезжал к родным в Одессу. Много лет спустя он узнал, что Осип Григорьевич подглядывал за внуком в щелочку двери, а подойти не мог. Юрий был его единственным внуком, продолжателем фамилии. Удивительно, но первое детское воспоминание Сенкевича тоже связано с церковью. Его крестили в трехлетнем возрасте. Он не помнил ни самого храма, ни таинства крещения, зато помнил, как голышом сидел на руках бородатого человека, и ему было колко. Священническое облачение кололо попу.

В 1938 году Юра Сенкевич совершил свое первое путешествие: семья переехала из Чойбалсана в Ленинград. В 1941-м началась война. Отец ушел на фронт и всю блокаду, 28 месяцев, проходил командиром медсанбата на знаменитом ораниенбаумском пятачке – небольшом участке земли на южном берегу Финского залива, насквозь простреливаемого немцами. В феврале 1942 года Юрия вместе с матерью вывезли из окруженного города по «дороге жизни» через Ладогу. Его память сохранила отрывочные картинки тех дней: набитый людьми грузовик, постоянно слышится какой-то свист – свист снарядов, которыми гитлеровцы засыпали «дорогу жизни», железнодорожная теплушка... Они добрались до Вологды, а затем и до Кировской области.

 Мама одно время работала медсестрой в лагере для политзаключенных, затем в совхозном детском саду. Она часто уезжала то в Котлас, то в Великий Устюг, и Юрий оставался один. Тогда он изучал мир. Ходил в лес, не боялся ни зверей, ни зарослей. Гонялся за зайцами, пил сырые яйца из птичьих гнезд, научился править лодкой, воровал вместе с ребятами на заречных совхозных огородах репу, картошку и лук. Они так и называли его – зарешный лук. Весной 1944 года они вернулись в Ленинград, и Юра пошел в первый класс.

 Любое детство – счастливое время. Несомненно, детство Юрия Сенкевича таковым и было, несмотря на военную разруху, постоянное чувство голода и общую неустроенность. Отец вернулся с войны. Они были вместе, и мир казался огромным. Юра постоянно выезжал из Ленинграда в пионерские лагеря, отец брал его с собой на сборы в лагеря военные, а позже Сенкевичи ездили на отдых в Псковскую область и на Украину. Под Псковом жили в деревне почти рядом с Чудским озером. Отец брал сына на охоту в лес, но в основном Юра проводил время с деревенскими пацанами. Кто знает, может уже тогда, сооружая плоты для плавания по озерам, ловя раков в сеточку, учась верховой езде, будущий путешественник совершал свои главные открытия?

 В тринадцать лет Сенкевич впервые увидел море. Море было Черным. Юре показалось, что оно похоже на огромную бирюзовую чашу.

 

Таких берут в космонавты

 

Окончив школу, Юрий пошел по стопам отца – поступил в Военно-медицинскую академию. Со второго курса серьезно занялся наукой. Оперировал белых мышей, помещал их в камеру, куда под давлением подавался воздух. Он пропадал на кафедре днями и ночами, наблюдая за своими мышками. К концу учебы был твердо уверен, что карьера военного врача не для него. Воинские звания и должности его не привлекали. Только наука. Однако он обязан был отслужить два года в гарнизоне.

 На дворе стоял 1960 год. В стране полным ходом шло создание ракетных войск стратегического назначения. Его отправили в ракетную часть в селе Выползово Тверской области. После гагаринского полета страну захлестывал космический энтузиазм, и Юрий Сенкевич увлекся космической медициной. Еще продолжая нести службу, отправлял свои научные работы в Москву. Отслужив положенные два года, старший лейтенант Сенкевич, не без подножек со стороны командования, все же добился своего. Его перевели в Институт авиационной и космической медицины. В конце 1962 года он обосновался в столице.

 В институте он продолжал заниматься физиологией труда космонавтов. В частности, изучением поведения организма человека в условиях длительного пребывания в невесомости. Поскольку в полете космонавты мало двигаются, то и на земле испытуемые почти месяц лежали неподвижно в кроватях, а ученые следили за тем, как изменяется работа сердечно-сосудистой системы, мышц и т. д.

 Затем у руководства института возникла идея послать в космос вместе с лабораторными животными врача. Сенкевич оказался в числе трех кандидатов. Все отборочные комиссии он прошел с отличными результатами, мог рассчитывать, что пошлют именно его. Но сам повернул свою жизнь на 180 градусов.

Тогда же в институте готовили экспедицию в Антарктику. Предстоял эксперимент – годичное проживание человека на станции «Восток» в экстремальных условиях, напоминающих космос. 3488 м над уровнем моря, да еще полюс холода. Кандидатам в космонавты предложили подумать об участии в эксперименте. Сенкевич размышлял совсем недолго.

 Он один из троих был в тот момент не женат, не привязан к семье. Юрий Александрович решил, что космос подождет, а Антарктика может не повториться. В январе 1967 года, вылетая из Ленинграда на Южный полюс, он и не подозревал, насколько правильное решение принял. Оно изменило всю его дальнейшую жизнь.

 

Год в Антарктиде

  

Первое свое настоящее путешествие Сенкевич запомнил навсегда. Самолет летел с посадками. Он увидел Ташкент, Карачи, Коломбо, Джакарту и австралийский Перт. Затем неделю шел на дизель-электроходе «Обь» к берегам Антарктиды. Айсберги, вобравшие в себя цвет океана, – ультрамариновые и изумрудные, голубая вода залива Правды, льдины с плывущими на них пингвинами и морскими леопардами. Первозданная тишина, ослепительное солнце, бесконечный полярный день… Наверное, Сенкевич не жалел, что променял космос на все это.

 15 января 1967 года он прибыл на станцию «Восток». На дворе стояло антарктическое лето: –30°С. На станции находились 16 человек. Исследования, которые проводил Сенкевич, делились на две части. Первые две недели месяца зимовщики крутили педали на велоэргометре, а медики исследовали функционирование различных систем организма. Потом две недели – обработка и систематизация данных.

 Поначалу зимовщики охотно откликались на просьбы медиков. Но опыты на себе быстро надоедали. Часто приходилось полностью выкладываться физически – на высоте 3488 м в разреженном воздухе это непросто. А денег за эти эксперименты не платили.

 Но тяжелее всего, пожалуй, была монотонность жизни. В преодолении ее и состоял главный эксперимент на «Востоке». На тесной станции зимовщики крайне ограничены в движении. При 60-градусном морозе, выйти наружу еще можно. Однажды Сенкевич чуть было не заблудился в снегах. Он вдруг перестал слышать шум работающего дизеля на станции – единственный ориентир в белом безмолвии...

 Когда температура достигала минус 80°С, сидели на станции. Такие холода зимовщики называли потусторонними.

 Не всякий это выдержит – видеть одни и те же лица в течение 360 дней. Даже уединиться негде – отдельные помещения для каждого на станции не предусматривались. Медпункт Сенкевича, например, представлял собой комнатку площадью 1 метр на 2 метра. Из развлечений были доступны кинофильмы в количестве 180 штук, книги и журналы «Плейбой», оставленные американцами в качестве сувениров.

 Однако люди работали, проводили исследования, жили, устраивали праздники, отмечали дни рождения, шутили и дурачились по-мальчишески. Сенкевич как-то вспомнил прочитанного в детстве Джека Лондона. Тот писал, что в сильный мороз плевок замерзает на лету и падает на землю со звоном. Морозы в Антарктике не чета аляскинским, но звона не получалось. Было решено изменить условия эксперимента. Сенкевич забрался на крышу и помочился вниз, ожидая, что «фонтанчик» эффектно замерзнет, достигнув земли. Как-никак –83°С. Капли действительно замерзли, но не на лету, а на куртке наблюдавшего снизу товарища. Недоумение экспериментаторов разрешил местный физик. Воздух на «Востоке» разрежен, а потому и теплоотдача идет медленнее…

 В конце 1968 года Юрий Александрович вернулся домой.

 

«Ра-1»

 

А в самом начале 1969 года он узнал, что его «продали» в экспедицию Тура Хейердала. Так, по крайней мере, это известие преподнесло ему руководство института. Великий норвежский мореплаватель организовывал экспедицию через Атлантический океан на папирусной лодке. Ему нужен был врач, знающий английский язык, обладающий экспедиционным опытом и не лишенный чувства юмора. Удивительно, что до Сенкевича на эту роль претендовал Никита Сергеевич Хрущев. Во время визита в Норвегию он встречался с Хейердалом и просил взять его в плавание.

 – Что вы умеете делать? – спросил Тур.

– Борщ варить, – ответил Хрущев.

– Если захватите с собой побольше икры, возьму, – сказал Хейердал.

 Никите Сергеевичу вскоре стало не до мореплаваний, но бочонок черной икры он норвежцу выслал. Однако Хейердал загорелся идеей взять с собой русского. Благодаря его настойчивости майор медицинской службы Юрий Сенкевич отбыл в Каир для участия в экспедиции через Атлантику от берегов Марокко к Центральной Америке.

Он очень волновался перед встречей с Туром. Боялся показаться косноязычным, неловким, предстать в невыгодном свете, боялся, что его отправят назад. В огромный запас всевозможных медикаментов Сенкевич включил главное русское средство от всех болезней. Пятилитровую «баклажку» он вез с собой.

 – Что это у вас? – был первый вопрос Тура в аэропорту Каира

– Спирт, – сказал Сенкевич.

– Очень рад, – отозвался норвежец, разглядывая внушительную канистру.

 Затем они вместе получили багаж – 300 кг медицинских средств. И с этого момента трудностей в общении эти два человека никогда не испытывали.

 На следующее утро Сенкевич увидел корабль. Тур Хейердал, незнакомая страна, древние пирамиды, которые он той же ночью ходил трогать руками, удивительная лодка. Что она могла ему напомнить? Но, ступив на палубу, он вдруг почувствовал, что здесь так же сладко и страшно, как на верхушке стога сена в деревне под Псковом. Когда-то очень давно, в детстве, он уже все это пережил, все увидел и совершил, а сейчас открывал для себя заново. И так же, как тогда, запах травы бил в ноздри, над головой плыли белые облака и казалось, что это ты плывешь в небе. А маленькое судно с изогнутым носом и кормой превратилось в корабль Синдбада-морехода, ладью из волшебной сказки о море и солнце.

Восторг восторгом, а плыть им предстояло через весь океан без мотора, гирокомпаса, без локатора – на утлом суденышке из эфиопского папируса с парусом. Плавучий стог сена, как называл его Хейердал. И все ради того, чтобы ответить на вопрос: почему культуры древних египтян и индейцев так похожи? А еще – доказать, что люди могли пересечь океанские просторы и достичь берегов Америки за тысячу лет до открытия Колумба.

 24 мая они отплыли. 53 дня их трепали ветры и штормы, изматывали штили. Ломались весла, рвались веревки, скреплявшие папирус. Лодка кренилась набок, постепенно пропитываясь водой и все глубже уходя в воду. К концу путешествия сухого места, где не плескались бы лужи морской воды, на «Ра» уже не осталось. Участники экспедции ссорились и мирились, мучались от морской болезни, обжигали руки ядом медуз и тосковали по дому. И все равно каждый день и ночь тогда были как праздник. Небо в звездах, вода плещет, руль скрипит – и захватывающая, глубокая, бесконечная тишина. Может быть, ради нее одной они и отправились в это путешествие, а гипотеза Хейердала была лишь предлогом?

 Они как дети любили свой кораблик. «Он был нежен, певуч, податлив, согревал нас ночью и давал тень в полуденный зной, доверчиво нес нас к победе», – напишет позже Юрий Александрович. Они не доплыли до Барбадоса – до Америки – всего 900 км. «Ра» пришел в критическое состояние, 16 июля лодку пришлось оставить. Всех эвакуировали. Экспедиция закончилась.

 

«Ра-2» и «Тигрис»

 

Понятно, что на этом Тур Хейердал не успокоился. Он организовал вторую экспедицию. Из прежней команды на «Ра-2» он позвал троих – Бейкера, Мауро, Сенкевича. Новую лодку строили индейцы с озера Титикака, специально привезенные в Марроко. 10 мая 1970 года «Ра-2» спустили на воду – и вновь поплыли к берегам Америки. И все повторилось: плот постепенно уходил под воду, приходилось выбрасывать за борт груз, чтобы облегчить судно, заканчивалась питьевая вода. Те же ночи и дни, шестиметровые волны и палящее солнце. Но 10 июля, через два месяца, они увидели землю. Это был остров Барбадос.

 Что они доказали? Они доказали, что древние не боялись бескрайних водных пространств и использовали океанские течения как транспортеры. Много это или мало? Кто-то говорил, что весь опыт плаваний на «Ра-1», «Ра-2», а вслед за ними и на «Тигрисе», ХХ веку просто не нужен. На хлеб его не намажешь, к современной жизни никак не применишь. Просто блажь норвежского ученого и бесполезное мужество остальных «матросов».

 Но люди, которые готовы бросить все и влезть в шкуру древних моряков, не считают свои труды бесполезными.

 Плавание на «Тигрисе» – еще одно экспериментальное доказательство возможности «додеревянных» странствий по морям. Отправляясь из Ирака по Персидскому заливу и дальше в Индийский океан на камышовом «Тигрисе», Тур и его друзья испытывали реконструированное древнешумерское судно. Форма корабля, материал, оснастка и каботажное плавание – вот что волновало их в первую очередь.

 Осенью 1977 года те же боливийские индейцы начали вместе с арабами вязать снопы из камыша. Сноп вплетался в сноп, так что постепенно наращивалась 20-метровая «колбаса». 18 таких «колбас», стянутых в вязанку, образовывали толстенную «сигару». Таких «сигар» нужно было три: две по бокам и одна, потоньше, внутри. Потом появились мачта, две хижины для команды, капитанский мостик и рулевые весла. Это и был «Тигрис».

После долгих приготовлений 2 декабря камышовый корабль вышел в море. Им всем было далеко за тридцать, а кому и за пятьдесят, но они радовались как мальчишки, построившие плот, чтобы плавать на пруду. Тур Хейердал со своего мостика громко провозглашал клятву арабских мореплавателей IX века: «Мы, члены братства судоводителей, связаны обетами и клятвами не дать кораблю погибнуть, пока его не настигнет предопределенное. Мы, члены братства, поднимаясь на борт, берем с собой наши жизни и судьбы. Мы живем, пока наш корабль цел, и умираем с его гибелью…»

 26 декабря простились с Бахрейном. Затем был Оман, долина Инда, берега Пакистана. Там они сошли на берег и отправились в глубь материка – к недавно открытому древнему городу Мохенджо-Даро. Затем продолжили плавание в Аденский залив и Красное море. 28 марта 1978 года «Тигрис» достиг берегов Африки. Плавсредство из камыша продержалось на воде более четырех месяцев.

 Бывают разные путешествия. Юрий Александрович Сенкевич не открыл ни одной новой земли, не покорил новую вершину, не нашел снежного человека или живого мамонта, не подарил миру ничего принципиально нового. Смысл его скитаний в другом…

 

«Клуб кинопутешествий»

 

После возвращения из второй экспедиции в жизни Сенкевича случились два важных события. Он женился, а в 1973 году ему предложили вести «Клуб кинопутешествий». Тридцать лет он являлся его бессменным руководителем и ведущим. Передача была занесена в Книгу рекордов Гиннесса как самый долгий телевизионный проект. Все выдающиеся путешественники нашего времени побывали в гостях у Сенкевича, рассказывая о мореплаваниях, восхождениях и погружениях.

 И все же телевидение так и не смогло заставить Сенкевича забыть о науке. До последнего времени он работал в Институте медико-биологических проблем руководителем отдела подготовки и отбора космонавтов-исследователей. Полностью переключился на работу в «Клубе» только в критический момент его существования. Когда обрушился СССР, передача оказалась под угрозой закрытия. Очередной авантюрный ход Сенкевича – не бросить дела, которое, очевидно, в те годы не могло принести ни дохода, ни славы. С «Клубом» он объездил весь мир. Кинопутешествия не были просто развлекательными картинками, это были просветительские передачи. Но люди смотрели Сенкевича всегда, даже когда железный занавес рухнул, и открывшийся мир стало возможно увидеть, пощупать и попробовать на зуб самому. Сенкевич не обманывал.

 

Уроки свободы

 

В чем же состояло главное открытие Сенкевича? Он никогда не отправлялся в путешествие ради путешествия. Поверхностные впечатления бледнеют и смываются, как детские акварели. Настоящий путешественник знает, что в дороге его ждет встреча. В океане ли, в горах, в пустыне, в тайге или в джунглях случается момент – человек остается один на один с тишиной, в которой живет вся красота, любовь, величие и смысл мира. Конечно, он видит это не сразу.

 В первое мгновение это подавляет, оглушает. Кто я? Что я? Зачем? Ужас пространства и одиночества знаком каждому, кто выбирался за границы городов и тесных людских сообществ. Но потом происходит чудо. Человек физически ощущает свою привязанность, неотъемлемость от этого мира. Он признает себя его частью. Эта часть ничтожно мала и слаба – и в тоже время бесценна. Человек – незаменим. Что-то есть в нем такое, что способно этот мир преображать. И в этом – счастье. Открывая себя, человек приобретает свободу. Он видит великое в малом. И неважно, куда он едет в следующий раз: в Гималаи или в Вятку, на Мадагаскар или на разливы Оки.
Сенкевич объехал всю планету, но самым красивым местом считал Камчатку. А самым любимым – сад на даче в сорока километрах от Москвы. Возвращаясь из очередных командировок, он, не заходя в дом, садился на крыльце и долго-долго смотрел на несколько елок, рябину и вишню. Какую красоту он видел – тайна. Здесь до сих пор стоит его стул и зимой пахнет снегом. Обыкновенным подмосковным снегом.

 Дар Сенкевича-путешественника заключался в том, что он смог открыть, вместить, а затем донести ощущение свободы до нас – людей, живших в закрытой стране. Внутренняя свобода границ не ведает. Он умел рассказать о мире так, что не давил зрителя, не загонял его в угол красотой собственных впечатлений, мужественностью поступков и необычайностью приключений, а очень легко и незаметно, словно отстраняясь, ничего не присваивая себе, не выставляя себя напоказ. Он уходил в тень, давая пищу воображению, заставляя думать. Он умел делиться с людьми миром.

 Утром 25 сентября 2003 года Юрий Сенкевич приехал на работу, почувствовал, что плохо с сердцем, вызвал врачей и умер у них на руках.
Всегда казалось, что он жил на земле легко, ходил легкой поступью. И так же ушел, быстро и легко поднявшись в небо. В облака своего детства, над стогом сена под Псковом.

11.05.2011
Теги: