Сайты партнеров




GEO приглашает

28-го января в центре современного искусства «Винзавод» c 12:00 до 18:00 пройдет Юна-Фест — выставка-пристройство собак и кошек из приютов


GEO рекомендует

WoodAndWatercolour — удивительные и современные изделия для интерьера, объединяющие лаконичность графики и неповторимую фактуру дерева


Покоритель эфира

текст: Вадим Эрлихман
Электростанция

Фамилию Попов носили и носят миллионы русских людей, но для Александра Степановича она была «говорящей». Не только его отец Стефан Петрович, но и девять поколений предков были священниками. Мать, Анна Стефановна Пономарева, тоже происходила из духовной семьи. Александр родился в марте 1859 года в селении Турьинские Рудники Пермской губернии.

 Поповы жили в этих краях издавна – возможно, еще до того, как их предков коми-пермяков крестили православные миссионеры. Недалеко от поселка добывали руду для Богословского медеплавильного завода, и маленький Саша с детства любил смотреть на могучие паровые машины, приводящие в действие валы и рычаги.

 Он был четвертым из семерых детей в семье. Судьба была известна наперед – духовное училище, семинария, место священника. А мальчик мечтал стать инженером и целыми днями что-то мастерил. В девять лет увидел привезенную из самого Петербурга диковину – электрический звонок на батарейках. Возился целую неделю, но собрал такой же – из пустых бутылок, пружинок и колокольчика. Потом из сломанных ходиков и самодельной батареи сделал будильник – наверное, первый на всем Урале.

 Отец терпимо относился к увлечениям сына. Провинциальная жизнь того времени вовсе не была «темным царством». Стефан Петрович много читал, выписывал журналы и собирал у себя местный бомонд, чтобы поговорить на ученые темы.

 

Любовь к электричеству

 

Большую роль в воспитании Саши сыграл муж его старшей сестры – молодой священник Василий Словцов, научивший мальчика слесарному и токарному делу. А вот читать Попов выучился только в десять лет, когда пришла пора поступать в училище. Он и позже не читал никакой беллетристики, да и писал очень неохотно. При этом никогда не отказывался от прогулок на природе. На Урале, где тайга подступала чуть ли не к порогу дома, он часто бродил по лесу с фотоаппаратом или просто так. Попав в каменный лабиринт Петербурга, тосковал по родным просторам и при первой возможности выбирался за город.

 Учиться Сашу отправили в город Далматов, где преподавал латынь его старший брат Рафаил. Особого интереса к богословским предметам мальчик не проявлял, но все экзамены сдавал на «отлично». То же самое было в духовном училище Екатеринбурга, потом в Пермской семинарии, где Попов был лучшим учеником. Друзей там он не завел. Его сверстник Дерябин вспоминал: «Он не мог избежать их глупых, озорных шуток, нередко непристойных; на это он по обыкновению отвечал «дура» и уходил от них, делая пируэт ногой – лягался, как говорили мальчишки-семинаристы, за что и был прозван «Конем».

Учащимся семинарии позволяли читать светскую литературу, и любимой книгой Саши стал «Полный курс физики» француза А. Гано. Он уже не мыслил себя без науки и упросил отца отпустить его в столицу. Доброму Стефану Петровичу пришлось расстаться с мечтой о церковной карьере сына. А заодно и с двумя дочками – Сашины сестры Анна и Августа тоже пожелали учиться в Петербурге. Летом 1877 года длинный крытый тарантас – долгуша – покатил по пыльной дороге, навсегда увозя Александра с родного Урала.

 В 18 лет Попов стал студентом физико-математического факультета Петербургского университета. Его главной страстью была интриговавшая весь мир новинка – электричество, свойства которого еще только изучались. Когда в Петербурге в 1880 году открылась Электротехническая выставка, Александр водил по ней экскурсии, объясняя любопытствующим устройство разных приборов. А годом позже он уже устроился на работу в товарищество «Электротехник», которое занималось освещением Санкт-Петербурга.

 

Делать хорошие мины

 

В ноябре 1882 года Александр закончил университет со степенью кандидата наук, и по решению ученого совета мог бы остаться в университете, чтобы получить звание профессора. Однако научной карьере Попов предпочел путь практика. Он занял должность преподавателя и заведующего кабинетом физики в Минном офицерском классе в Кронштадте.

 В то время Минный класс был лучшим учебным заведением в России, где преподавалась электротехника (она, в частности, давала возможность взрывать мины на расстоянии). Флоту требовались новые технические средства, и Попов смог всерьез заняться исследованиями. Благо физический кабинет Минного класса был оснащен самыми современными приборами. Да и размер жалования имел значение: в личной жизни молодого ученого намечались перемены.

  

Еще студентом Александр давал уроки Раисе Богдановой, дочери известного столичного адвоката, готовя ее к поступлению на Женские медицинские курсы. Молодые люди подружились, потом дружба переросла в любовь. В 1883 году они обвенчались. Через год родился первый ребенок – Степан – за ним еще трое. Увы, адвокат Богданов умер, и ответственность за большое семейство целиком легла на плечи Александра.

 На долгие 18 лет морская крепость на Балтике стала домом ученого. Попов мог заниматься любимым делом и трудился по 10–12 часов в день. Его научные интересы были обширны – в библиотеку Минного класса поступало множество технических журналов, в основном иностранных. Из них Попов черпал сведения о последних достижениях в электротехнике, теории электричества и прочих областях науки вплоть до рентгенографии и фотометрии.

В 1888 году были обнародованы отчеты об опытах немецкого исследователя Герца, экспериментально доказавшего существование электромагнитных волн. Именно тогда у Попова (впрочем, не только у него) зародилась мысль использовать «лучи Герца» для беспроводной передачи сигналов на большие расстояния. Это сулило неоценимые выгоды, прежде всего в военном деле.

 

Волшебные опилки

 

В 1890 году французский ученый Эдуард Бранли испытал индикатор более чувствительный, чем резонатор Герца. Он использовал когерер – стеклянную трубку с металлическими опилками. Под действием электромагнитных волн, излученных электрической искрой, опилки в трубке слипались. Их сопротивление падало и сила тока в цепи росла, что фиксировалось гальванометром. Так Бранли регистрировал электромагнитные волны. Однако его прибор был не слишком удобен: чтобы привести его в рабочее состояние, нужно было после каждого приема встряхивать когерер, поэтому принимать сигналы сериями он не мог.

 Попов разработал приемник, способный регистрировать отдельные радиосигналы в серии и различать их по длительности. Его прибор состоял из когерера и реле для повышения чувствительности. Кроме того, Попов подключил к входу приемника антенну. Электрический звонок, встроенный в цепь, откликался на пришедший сигнал, молоточек бил по когереру, встряхивая его и восстанавливал готовность к приему нового импульса. Передатчиком сигналов служил модернизированный вибратор Герца.

 25 апреля (7 мая) 1895 года на заседании Русского физико-химического общества Попов впервые публично продемонстрировал работу этой системы. Свой доклад он закончил словами: «Могу выразить надежду, что мой прибор при дальнейшем усовершенствовании может быть применен к передаче сигналов на расстояние при помощи быстрых электрических колебаний, как только будет найден источник таких колебаний, обладающий достаточной энергией».

 К июлю 1895 года Попов собрал новый приемник для регистрации электромагнитных сигналов атмосферного происхождения. Приемник, установленный на метеостанции Петербургского лесного института, исправно извещал о приближении грозы. А в марте 1896 года изобретатель выступил с новым докладом, представив третий вариант устройства – с использованием параболических антенн для передатчика и приемника. На выходе был установлен аппарат Морзе, записывающий сигналы на ленту. Ассистент Попова Петр Рыбкин передавал сигналы кодом Морзе из здания химической лаборатории в 250 м от аудитории, где проходило собрание. Профессор Петрушевский, стоя у доски, записывал сообщение мелом по одной букве, пока не получилась надпись «Генрих Герц». Это были первые в мире слова, переданные с помощью электромагнитных волн.

 В 1897 году Попов начал испытывать свой прибор на морских судах. Опыты проводились на военных кораблях «Европа» и «Африка», на расстоянии до 5 км. А боевое крещение беспроволочного телеграфа состоялось зимой 1899–1900 годов, после того как в районе финского острова Гогланд сел на камни броненосец «Генерал-адмирал Апраксин». Для спасения корабля были установлены две радиостанции: одна – у Гогланда, рядом с местом аварии, другая на острове Кутсало, у города Котка, имевшего телеграфную связь с Петербургом. На этой радиолинии применялся новый аппарат Попова, позволявший принимать сигналы Морзе на слух, через наушники. В работах по спасению броненосца, которые длились три месяца, участвовал ледокол «Ермак». И благодаря первой же посланной радиограмме удалось спасти 27 человеческих жизней: узнав, что в море унесло льдину с финскими рыбаками, Попов тут же отстучал капитану «Ермака» сообщение: «Окажите немедленно содействие».

 После вызволения «Апраксина» начальник Кронштадтской военно-морской базы вице-адмирал Макаров поздравил ученого телеграммой: «От имени кронштадтских моряков сердечно приветствую вас с блестящим успехом вашего изобретения». Это подняло престиж Попова и заставило власти взяться за внедрение радиосвязи во всем российском флоте. Попов получил от императора 33 тысячи рублей премиальных. Ему было поручено организовать в Кронштадте первую в России радиомастерскую, которая с 1901 года ежегодно выпускала десяток корабельных радиостанций.

 Изобретения Попова постепенно получали признание за пределами России. Грозоотметчик и корабельная радиостанция, производившаяся парижской фирмой «Дюкрете» под маркой «Попов-Дюкрете-Тиссо», были продемонстрированы летом 1900 года на Всемирной выставке в Париже. Попов удостоился именной золотой медали и диплома. А его телефонный приемник депеш был запатентован во Франции, Англии и России.

 В 1901 году Попов был приглашен на должность профессора физики в Электротехнический институт и перебрался с семьей в столицу.

 

Легенда о самоваре

 

Уже в 1896 году Попову стало известно, что у него есть соперник. В Англии сообщили, что 22-летний итальянец Гульельмо Маркони изобрел «беспроволочный телеграф». Свои опыты Маркони провел после того, как побывал на лекциях профессора Аугусто Риги в Болонье. Тот внимательно следил за научной прессой, где была напечатана схема прибора Попова. Наверняка ее видел и Маркони – его приемник в общих чертах напоминал поповский. Правда, итальянец использовал передатчик Риги – более совершенный, чем вибратор Герца. В июле 1897 года Маркони запатентовал в Англии свое устройство – фактически комбинацию двух известных изобретений.

 Попов продемонстрировал свой прибор четырнадцатью месяцами ранее. Но не взял на него патент – и не по причине «русского разгильдяйства», как часто думают, а потому, что был прежде всего ученым, а не предпринимателем. Ко всему прочему он работал на военное ведомство и был связан требованиями секретности.

 Русскому ученому вечно не хватало помощников, денег, материалов. А практичный Маркони сумел убедить сначала британское почтовое ведомство, а потом и Адмиралтейство. Первое обеспечило ему рекламу, второе предоставило заказы. В июле 1897 года Маркони основал «Компанию беспроволочного телеграфа» и начал продавать радиостанции по всей Европе.

 Попова спрашивали: «Кто же все-таки изобрел радио?» Он отвечал: «Заслуга открытия явлений, послуживших Маркони, принадлежит Герцу и Бранли, затем идет целый ряд приложений, начатых многими, в том числе и мною. Маркони первый имел смелость стать на практическую почву и достиг в своих опытах больших расстояний усовершенствованием действующих приборов».

 В августе 1903 года, оказавшись на Международной конференции по телеграфии в Берлине, Попов писал жене: «Я доволен вниманием, которое мне оказали все делегаты. В речи министра мое имя было упомянуто в надлежащем месте, впереди Маркони». Дочь Маркони в мемуарах писала, что Попов проникся дружескими чувствами к ее отцу и прислал ему серебряный самовар и котиковую шубу. Но вряд ли Попову были по плечу такие царские подарки.

 Маркони намного пережил своего русского соперника. При жизни Попова большинство ученых признавали его первенство, потом усиленная пропаганда достижений итальянца сделала свое дело. В 1909 году Маркони вместе с немецким ученым Фердинандом Брауном получил Нобелевскую премию за внедрение радиотелеграфии. Итальянец уехал в Англию, вернулся в Италию убежденным фашистом и по предложению дуче стал президентом Академии наук. Этот талантливый, но неразборчивый в средствах человек умер в 1937 году, когда весь мир уже был уверен, что именно Маркони изобрел радио.

 

Судьба русского изобретателя

 

В 1903 году Попов получил казенную квартиру в доме, только что построенном для профессоров Электротехнического института. Обстановка была простая – Поповы, как многие русские интеллигенты, не гнались за материальными благами. Александр Степанович зарабатывал немало, но не жалел собственных денег для опытов. Кроме того, он помогал нуждающимся коллегам и молодым ученым. Раиса Алексеевна, не оставляя врачебную практику, пошла работать в женскую гимназию. Она знала три языка и переводила для мужа статьи из журналов, помогала составлять ответы в его оживленной переписке с Эженом Дюкрете, фирма которого выпускала аппаратуру по системе Попова с 1898-го по 1905 год. Семья жила дружно: принимали гостей, угощали уральскими пельменями. Любимым ритуалом было украшение рождественской елки.

 В Электротехническом институте профессор Попов читал курс физики. Он рассказывал студентам удивительные вещи: что с помощью электромагнитных колебаний можно будет на расстоянии управлять торпедами, указывать цели артиллеристам, что электромагнитные волны смогут передавать человеческий голос. Этого удалось добиться впервые уже в 1904 году благодаря идее С. Лифшица, аспиранта Попова.
В сентябре 1905 года на революционной волне Попова выбрали директором института. Он заступался за студентов, арестованных полицией, и одно такое заступничество кончилось плохо. Дочь ученого Екатерина вспоминала: «29 декабря отец имел тяжелое объяснение с градоначальником. Дома он почувствовал себя плохо, но все же поехал в институт. Возвратившись, слег в постель. Произошло кровоизлияние в мозг». Вечером 31 декабря Александр Степанович умер. «Петербургская газета» писала: «В последний день старого года Россия лишилась одного из своих выдающихся людей. Россия может гордиться изобретателем беспроволочного телеграфа, хотя, увы, и на нем исполнилась злополучная судьба русских изобретателей».

 После революции о «классово чуждом» Попове вспоминали реже, чем он того заслуживал. А в 1945 году, когда по указке Сталина бросились доказывать приоритет России во всех областях, спешно издали сочинения ученого, сняли фильм, открыли музеи в Краснотурьинске, Перми и Ленинграде. К тому времени многих членов этой семьи уже не было в живых. Сын Попова Степан, талантливый композитор, умер от тифа в гражданскую. В 1932 году скончалась Раиса Алексеевна. В блокадном Ленинграде погиб младший сын Александр. Остались две дочери: Раиса стала врачом, а Екатерина посвятила жизнь организации музеев отца в разных городах и странах, сохранению памяти о нем. Покушения на эту память продолжаются. Спор о приоритете ведется до сих пор.

 В 2005 году Исторический центр Международной организации инженеров по электротехнике и электронике установил памятную доску у входа в музей Попова в Электротехническом университете Петербурга. Переведем текст с английского: «7 мая 1895 года А.С. Попов продемонстрировал возможность передачи и приема коротких и продолжительных сигналов <…> посредством электромагнитных волн <…>, что стало определяющим вкладом в развитие беспроволочной связи».

11.05.2011
Теги: