Новости партнеров


GEO приглашает

Бесплатный проезд на городском транспорте и скидки на посещение городских достопримечательностей —  карта Jerusalem City Pass сэкономит вам время и деньги


GEO рекомендует

Бренд Röndell дополнил ассортимент посуды из нержавеющей стали эргономичным набором  Savvy - RDS-940


Новости партнеров

Под знаком современности

текст: Наржис Рерхайе
Касабланка

Сумерки медленно опускаются на Касабланку. В порту, под старыми крепостными стенами Медины, теснятся суда со всех концов света. А от берега до самого горизонта тянется бесконечная череда крыш. Этот город никогда не спит, днем и ночью он в непрерывном движении и готов живо отозваться на все новое и неожиданное, включая последний писк моды. Марокканцы называют Касабланку магрибским Нью-Йорком. Что ж, это и впрямь динамичный и большой город – пятый в Африке и первый в Магрибе – 4 млн. жителей. Коренные жители этих мест – берберы. Они основали поселение Анфа, в переводе «Холм». В VII веке Анфа стала столицей берберского государства Бергуата и процветающим морским портом. В средние века здешние обитатели торговали с Италией, Испанией и Португалией, но потом репутацию города сильно подпортили обосновавшиеся здесь и грабившие европейские корабли пираты. Кончилось все это плохо: в 1468году португальцы, особенно страдавшие от набегов морских разбойников, сожгли Анфу дотла. И лишь 3 столетия спустя арабский султан Мухаммед Бен Абдалла начал восстанавливать город и украшать его пышными мечетями и святилищами. Берберскую Анфу арабы назвали Дар-эль-Бейда – «Белый дом», а испанские купцы перевели это название на свой язык – Casa Blanca. К середине XIX века город-порт снова процветал: в бухте Касабланки десятки французских и английских кораблей загружали на борт шерсть и зерно, привезенные из внутренних районов страны. Но пути мировой экономики, как и судьбы людей, переменчивы: к 1900 году Касабланка вновь была тихим городком с населением всего двадцать тыс. человек.

Все изменилось после того как в 1912-м Марокко попало под французский протекторат. Маршал Лиоте, первый генерал-резидент, решил превратить Касабланку не только в современный город-порт, но и в экономическую столицу. Архитектору Анри Просту поручили перестроить гавань, составить градостроительный план и вообще – придать Дар-эльБейде европейский облик. К югу от старых кварталов медины начал расти новый город. На площади Лиоте (теперь Мухаммеда V, первого после провозглашения независимости страны в 1956 году марокканского короля) появились административные здания в «неомавританском» стиле – почтамт, дворец правосудия, префектура, а на площади Франции (ныне площадь Объединенных наций) – постройки с белыми фасадами, декоративными арками и колоннами.

Это был строительный бум, и в Касабланку устремился поток бедняков из деревень. В 1921 году население составляло уже 97 тыс. человек, из них 62 тыс. – новоприбывшие. Чтобы расселить их, французы спешно спроектировали новый мусульманский квартал: вдоль узких улочек и маленьких площадей района Хабус возвели жилье, торговые лавки и мечети в испано-мавританском стиле. Тогдашние европейские представления о комфорте приспосабливали к традиционному укладу жизни восточного города.

В 1930-х в центре Касабланки поднимаются жилые многоквартирные здания: в них традиционная архитектура сочетается с новым материалом – бетоном, а типичные марокканские купола, бельведеры и мозаики соседствуют с элементами «привозного» стиля ар-деко.

И наконец после второй мировой войны архитектор Мишель Экошар разрабатывает план перестройки Большой Касабланки. От этой перестройки в наследство городу достались здания-параллелепипеды в интернациональном стиле – стекло и бетон. И кварталы фешенебельных вилл, выстроенных по идеально прямым линиям, – в них селилась молодая марокканская буржуазия.

Сегодня Касабланка – по-прежнему поле для строительных экспериментов. В первую очередь это касается делового центра города: небоскребы здесь растут как грибы после дождя. В квартале Маариф даже устремились к небу башни-близнецы на манер уже ушедших в историю нью-йоркских. В районе Сиди-Мааруф сверкают на солнце металл и зеркальные стекла авангардного «Технопарка» – комплекса научно-исследовательских центров. Для ищущих новые пути зодчих в современной Касабланке возможностей не меньше, чем вНью-Йорке, Париже или Мадриде. Единственное отличие в том, что здесь стараются сочетать новейшие тенденции с арабо-мусульманским культурным наследием. И это удается.

Особенно в тихих аристократических кварталах Анфа и Калифорния. (Последний назван, конечно, в честь вышедшей на экраны в 1943 году знаменитой «Касабланки» с Хамфри Богартом и Ингрид Бергман.) Здесь гармонично сочетаются футуристический дизайн и древняя марокканская традиция – керамическая глазурованная плитка, бежмат (техника выкладывания полов), необоженный саманный кирпич. Из глины в Марокко строили веками. Со временем этот традиционный подножный материал, казалось бы, навсегда уступил место железобетону. Но, как известно, новое – это всего лишь хорошо забытое старое. Несколько лет назад архитектор Эли Муаяль – один из создателей касабланкских башен-близнецов – сумел возродить технологию предков. Берберы и арабы смешивали сырую глину с навозом, а «по Муаялю» в нее добавляют пять процентов цемента. Кирпичи даже без обжига получаются удивительно прочные и никакие дожди им не страшны. Натуральные материалы быстро вошли в моду, так что сегодня это роскошь, доступная в Касабланке далеко не всем. Большой современный дом из сырцового кирпича, да еще где-нибудь в пальмовой роще за городом, может потянуть на несколько миллионов долларов.

В городе с такой архитектурой просто не могли не развиваться все другие искусства. В первую очередь, изобразительное. Еще в 1970-х воспитанники здешнего художественного училища – «Касабланкская группа» – добились мирового признания. Фарид Белкахия, Хусин Милуди, Абдалла Харири – мастера, «до кончиков кистей» проникнутые духом современности. Новаторский прорыв 1970-х воспитал уже несколько поколений художников. Например, страстно влюбленную в Касабланку Икрам Каббадж, единственную в Марокко женщину скульптора. Когда она выставила свои произведения в садах на площади Мухаммеда V, горожан, похоже, совсем не удивили абстрактные творения из мрамора. А художница с европейским именем получила возможность украсить любимый город.

«Здесь живут на все сто: работают как трудоголики и развлекаются на полную катушку. Если режим «ускоренной перемотки» тебе по душе, тогда Касабланка – твой город», – говорит улыбаясь 40-летний Хамид, владелец компании сотовой связи. С утра до поздней ночи он носится по деловым встречам и совещаниям, еще как-то находит время для своего увлечения – любительского кино и фотографии. Недавно снял короткометражную ленту, в которой сценки из жизни Белого города перемежаются фрагментами из иностранных фильмов. «Мне нравится, что в Дар-эль-Бейде делают свое кино», – говорит он, кивая на афишу неизбежной «Касабланки». Намекает на то, что прославленную картину снимали не в его городе и вообще не в Марокко.

Марокканский мегаполис, экономическая столица страны живет очень динамично. Видный предприниматель Ахмед Лараки с энтузиазмом перечисляет: «Касабланка – финансовый центр Марокко. Здесь штаб-квартиры трети марокканских банков, сюда стекается около половины всех иностранных инвестиций. Тут работает 46% экономически активного населения страны, а через порт проходит 60% всех грузов. И 38% всех предприятий Марокко тоже находится в Касабланке». Это Касабланка XXI века. Большинство успешных местных предпринимателей – выпускники престижных французских и американских институтов.

Включите какой-нибудь марокканский телеканал – и вы непременно увидите «золотых мальчиков» с Касабланкской биржи. И все же за зеркальными стеклами небоскребов, за дорогим костюмом успешного «яппи» Касабланка сохраняет бунтарский дух. Воплощением его еще в 1970-е годы стала группа Nass El-Ghiwane. Гениальный рок-гитарист Джимми Хендрикс называл этих музыкантов «Роллинг Стoунз Магриба». Они – одна из современных легенд Марокко. «Нам удалось создать новый жанр – рок-музыку, замешанную на традиционных ритмах, – рассказывает лидер группы Омар Эссейид. – И знаете, наши песни до сих пор заводят публику».

Три десятилетия спустя эстафету подхватили новые звезды. Молодых марокканцев, обожающих хип-хоп и рэп, нисколько не меньше заводит музыка рок-команд Darga, Dayzine, Hoba Hoba Spirit. Это больше, чем современный синтез арабских и берберских мотивов с монотонными мелодиями гнауа – потомков рабов, завезенных в Марокко из Гвинеи в далекие средние века. Это еще и способ самоидентификации, возможность понимать друг друга без слов.

В Касабланке даже национальный гимн Марокко могут начитать как рэп! В Белом городе проходит рок-фестиваль «Бульвар молодых музыкантов», который его организаторы называют не иначе как пространством культурного вызова.

Быть настоящим жителем Касабланки – значит любить вечный праздник. «Никто из нас не смог бы жить в скучном Рабате, там, на улицах пусто уже в восемь вечера!» – восклицает Найла. Солидная должность банковского директора по связям с общественностью ничуть не мешает ей зажигать до рассвета с друзьями на бульваре Корниш.

Здесь средоточие ночной жизни города – от маяка Эль-Ханк до пляжа Айн-Диаб рестораны, кафе и дискотеки наперебой зазывают тех, кто пришел отдохнуть и потанцевать на берегу океана. Горячие ритмы латино, мягкий, приглушенный свет, скороговорка рэперов – ночью в Белом городе каждый найдет свое.

«Мы любим собираться вместе, гулять, смеяться, забывая о работе, одним словом – просто жить. И от этого мы вовсе не становимся доступными девчонками», – говорит Амира. Девушки Касабланки – это образ нового Марокко, мусульманской страны, которая уже не прячет своих женщин от посторонних взглядов. Одетые по последней моде – реклама ведущих фирм прет-а-порте здесь на каждом шагу – в туфлях на шпильках, с ярким маникюром. Весь их вид говорит об уверенности в себе. Даже те, кто носит хиджаб, стараются выглядеть элегантно. Эта традиционная для мусульманок одежда продается и в элитных бутиках.

Что там говорить, если даже ислам в Касабланке – и тот с налетом современности. На берегу океана, между небом и водой, к 1993 году выросла самая большая в Африке мечеть Хасана II с 200-метровым минаретом. Проектировать ее доверили французу Мишелю Пинсо – немусульманину. Зато саму мечеть строили в течение семи лет на деньги верующих, а это ни много ни мало 800млн долларов! В ней могут одновременно молиться 25 тыс. человек, еще 80 тыс. – на площади перед зданием.

Это одна из немногих в Марокко мечетей, куда пускают всех желающих. Кстати, запрет на посещение мечетей немусульманами ввел в годы французского протектората все тот же маршал Лиоте. Ночь на исходе, и мы возвращаемся к старинным стенам медины. Окутывающая Дар-эль-Бейду и ее не смыкающих глаз гуляк и влюбленных тьма постепенно отступает. На бархатной морской глади сверкают огни кораблей. Их гудки врываются в городской шум. Скоро наступит новый день, и солнце выбелит горизонт. Белый – цвет Касабланки.

11.05.2011
Теги:
Связанные по тегам статьи: