В мае 1884 года знаменитый французский путешественник Эдмон Котто добрался до лежащего в Индийском океане острова Кракатау. Девятью месяцами раньше на этом необитаемом участке суши произошло одно из самых мощных в истории человечества извержений вулкана. Достигавший до катастрофы 11 км в длину Кракатау в буквальном смысле слова взорвался, и две трети его поверхности ушли под воду. Образовавшаяся волна цунами обрушилась на берега Явы и Суматры. Тогда погибли не менее 36 тысяч человек...

Эдмон Котто увидел абсолютно безжизненную землю – ни деревца, ни кустика. Уцелевшую поверхность острова покрывал 80-метровый слой застывшей лавы. Единственным живым существом, которого обнаружил на Кракатау путешественник, оказался паучок. Да и тот скорее всего «не местный», занесенный ветром. «Интересно понаблюдать, – записывал в своем дневнике Котто, – как здесь шаг за шагом будет зарождаться новая жизнь».

С тех пор ученые не выпускают остров из виду, наблюдая за развитием новой флоры и фауны на выжженной земле. Вернувшаяся недавно с Кракатау международная группа исследователей сообщила: «Остров от берега до вершины вулкана зарос девственным лесом. Прижились свыше 300 видов растений, среди них фикусы, пальмы, орхидеи. В листве порхают птицы, есть летучие мыши и множество насекомых». Вопрос: каким образом все эти пальмы и орхидеи попали на Кракатау, если до ближайшей суши – побережья Суматры или острова Ява – более 40 км? Ботаники хорошо знают: для растений это не проблема. Точнее для их семян, которые нередко преодолевают сотни километров. Но как?

На земном шаре около 250 000 видов семенных растений. Они высыпают созревшие семена на землю – отдельными зернышками либо заключенными в плод. Но вот незадача: если семена прорастают, упав на землю рядом с «родителем», то он сам же и лишает света и минеральных веществ молодую поросль. И вообще это весьма рискованная стратегия размножения: если скопление семян найдет какое-нибудь животное, то попросту съест их – «как языком слизнет». А когда растения родственники растут близко друг от друга и взаимно опыляются, им грозят все последствия «инцеста» – болезни и вымирание вида. Во избежание этих неприятностей многие растения распространяют диаспоры – то есть семена, плоды, споры или части побегов – как можно дальше от себя. Средствами передвижения становятся ветер, вода, морские течения, животные и люди.

Большую часть семян все-таки разносит ветер. Неудивительно, что этот способ типичен для растений, обитающих там, где дуют частые и сильные ветры – на морском побережье, в горах. Диаспоры многих растений отлично приспособлены к полету. Например, похожие на пыльцу семена орхидей. Вес каждого – всего-то 0,000001 грамма, в 30 тысяч раз легче рисового зерна. Мало того, они наполнены воздухом, поэтому малейший восходящий ветер уносит их в высокие слои атмосферы. Так в свое время орхидеи долетели до Новой Зеландии, а ведь от ближайшего континента ее отделяют 2000 километров! Самое известное растение, чьи семена переносятся ветром, это одуванчик. Легкого дуновения достаточно, чтобы семянки парашютисты, снабженные хохолком или летучкой, отделились от цветоложа и плавно спланировали на землю.

Все переносимые по воздуху диаспоры устроены так, чтобы их падение было медленным, и они дольше оставались в воздухе. Возьмем семена клена. Их падение замедляется благодаря вращательному движению специальных крылышек. Семена клена остролистного располагаются в нижней части плода-крылатки. Нижняя часть тяжелее верхней, и путешествие семени начинается с резкого пикирования с ветки. Но как только воздушный поток положит крылатку на бок, скорость снижения замедлится и начнется вращение. Кленовое семечко медленно опускается на землю, совершая примерно 12 оборотов в секунду.

Но можно и не лететь... И это хорошо «знает» растущее в южных степях и пустынях перекати-поле (по-научному – качим метельчатый). К моменту созревания семян его шарообразные кустики высыхают и отламываются от корня. Затем их подхватывает ветер, и они катятся этаким клубочком по степи, засеивая почву семенами.Читать дальше >>>