Морзверобой Сергей Аркадьевич, как обычно, сидел на скамейке на крыльце сельсовета. Курил свои противные сигареты. Смотрел в бинокль на море и пил чай из большой кружки. Очки с толстыми стеклами на мясистом носу, шапка сдвинута на затылок, ватник расстегнут.

– Ну что, Сергей Аркадьевич, сегодня-то пойдем в море?

– Сегодня не получится. Видишь, накат. Вот завтра точно пойдем.

Иногда он говорит: «Не пойдем. Пьяные все сегодня». Других ответов у него для нас нет. 

В чукотское село Сиреники мы с фотографом Сашей Сориным приехали делать репортаж о местном промысле – охоте на морского зверя. То есть, не приехали, а пришли морем из порта бухты Провидения на старой американской моторной лодке Lund, по-местному «Линда». Такие лодки есть у большинства «зажиточных» эскимосов. Пока шли, начало штормить. Пришвартовывались уже в сильный, как здесь говорят, накат.

Мы никак не могли подойти к берегу. Лодку  швыряло из стороны в сторону. Любая большая волна легко бы перевернула крохотную «Линду». Поэтому команда выжидала, вдруг появится какая-нибудь волна поменьше, вклинившись в которую мы успеем причалить, а встречающие эскимосы – удержать нашу посудину за веревку на берегу. И такая волна через некоторое время появилась. Мы понеслись вперед. Врезались дном в берег из мелкой гальки. Наши нетрезвые провожатые, не сказав нам ни слова, немедленно повыпрыгивали из лодки. Мы с Сориным обрадовались завершению опасного рейса и приготовились выгружать сумки. И тут нас накрыло волной. «Линду» понесло обратно в море. Эскимосы заорали: «Прыгайте!» Сорин закричал: «Выкидывай кофры на берег!» Так я и сделал. А потом и сам выпрыгнул в воду. И фотокамеры, и «Линду» удалось спасти.

Сиреники – крохотное село на побережье Берингова моря. Самый что ни на есть северо-восток нашей страны. До Аляски отсюда – шесть часов ходу на моторной лодке. Сиреникские эскимосы, которые ходили в США морем, утверждают, что в ясную погоду наш берег оттуда хорошо виден, потому что у нас – сопки, а у них, в Америке – равнина.

Эскимосы издавна бьют в Сирениках моржей и тюленей, охотятся на китов (см. GЕО No 7 / 1998). Живописная бухта у села усыпана костями морских животных. Там, где море подмывает берег, из-под земли торчат массивные китовые кости.

Вот оно Берингово море! Но выйти в него нам никак не удавалось. Бог с ним, с китовым промыслом, для которого нужно несколько адекватных экипажей зверобоев. Мы уже считали за счастье хотя бы увидеть, как охотятся на морского зайца – лахтака! Но судьба была неумолима.

Прибой и запой – две беды села Сиреники. И ни на одну из них мы повлиять никак не могли.

Оставалось слоняться по селу, знакомясь со всеми вменяемыми и невменяемыми жителями, сезонными рабочими со всех концов России, одним канадцем-прорабом и несчетным количеством детей и собак.

В один из вечеров, не занятых ничем конкретным, мы встретили на улице детей. Школьники развлекали себя незамысловатой игрой. Я бы сказал, что это было похоже на «Выше ноги от земли», но с определенной долей экстрима. К самому берегу моря они прикатили ржавую бочку, с еле читаемой надписью Shell. Как только волна обрушивалась на берег, дети наперегонки убегали от нее и запрыгивали на бочку. Проворные оказывались на маленьком железном островке посреди моря, остальные – по щиколотку в ледяной воде.

– Здравствуйте, дети. Как вы проводите лето? – педагогично поинтересовался фотограф Сорин. – Какие у вас развлечения?

Дети задумались и начали стесняться. Мы уже приготовились к тому, что маленькие эскимосы уйдут в себя и разговор закончится, но тут самый смелый мальчик выпалил:

– Мы птиц ловим на Каплике. Сети ставим.

В глазах Сорина появился блеск. Договорились, что рано утром дети отведут на Каплик.

Утро началось, как и все остальные. Проснувшись, я стряхнул с одеяла вездесущих тараканов и умылся из крана, вкрученного прямо в батарею отопления в коридоре. Вышел на крыльцо сельсовета и услышал от Сергея Аркадьевича: «Сам видишь, накат». Ну ладно – зато увидим птичий базар.Читать дальше >>>