Это по-английски он devil-fish, а в России носит вполне мирное название – серый кит. В мире две популяции этих китов – многочисленная чукотско-калифорнийская (восточная) и охотско-корейская (западная). В последней около 120 особей, и она под угрозой исчезновения. Последние 5 лет главную опасность для нее представляют не китобои, а нефтяники.

 

Пильтунское чудище

 

В лодку с фрегата «Надежда» мы шагнули, как в открытый космос. Непроходимый туман. До сахалинского берега – 6 миль. Если бы не GPS, – сидеть нам на «Надежде» еще сутки, пять суток, десять... Туманы сковывают жизнь в этих местах когда на 12, а когда и на 28 дней в месяц.

 

Двигаясь со скоростью волны, лодка уже через 20 минут достигла пролива, ведущего в залив Пильтун. Берегов не видно. О том, что мы входим в залив, говорят волны, которые вдруг достигают трех баллов.

 

На Сахалин мы высаживались как на другую планету. Под ногами – няша, так называют здесь прибрежную грязь, которая от прилива до прилива кормит тысячи птиц. Вокруг в радиусе 20 м не видно ровным счетом ничего. Некоторое время мы кружили по берегу, несколько раз возвращаясь назад, к воде. Наконец в тумане показался гигантский темный силуэт.

 

Если бы мы не знали, что на берегу стоит маяк, могли бы подумать, что это какое-нибудь пильтунское чудище. Дмитрий и Наталья  Рожновы  - двое из пятерых местных жителей. Дмитрий – начальник маяка, остальные четверо – его подчиненные.

 

Все приехали из Николаевска-на-Амуре, спасаясь от безработицы. Через несколько дней им привезут новый генератор, и маяк заработает после двухмесячного простоя. Но толку от этого немного: все суда уже давно пользуются спутниковой навигацией. Маяки продолжают светить по единственной причине – правительства всех стран сходятся во мнении, что это красиво.

Сухое море

 

Шельф рядом с заливом Пильтун – настоящий рай для серых китов. Здесь они нагуливают жир летом, а на зимовку уплывают к берегам  в Южно-Китайское море. Там они размножаются, но Корейского полуострова и дальше почти ничего не едят. Поэтому от интенсивности их питания в Охотском море зависит ответ на простой вопрос: доживут ли эти киты до следующего лета.

 

«Рыба-дьявол» питается бентосом – организмами, обитающими на морском дне. В мелководный Пильтун впадает несколько рек, и в опресненной воде образуется огромное количество органических веществ. Приливные течения выносят их в прибрежные воды. Вся эта органика питает донные сообщества, поэтому биомасса бентоса здесь достигает 1,5 кг на квадратный метр дна.

 

 

Туман рассеялся, но разнообразия пейзажу это не добавило. Здесь, на одной широте с Курском, мы обнаружили самую настоящую тундру. Из древесной растительности – только кедровый стланик (вспоминаем «Колымские рассказы» Варлама Шаламова). Его высота – не более полуметра. Когда начинает дуть ветерок, многокилометровые заросли кедрача напоминают сухое море, в которое ты погружен по грудь.

 

Если отъехать немного в глубь острова, то в этом «море» встречаются участки «суши» – заболоченные территории, где стланик сбрасывает кору и хвою, приобретая цвет человеческой кости. Когда стоишь там, хочется зарыться в ягель, потому что вокруг до самого горизонта пейзаж выглядит так, будто лет 10 назад здесь полегло, как минимум, все население Сахалина...

 

«Стояние на Пильтуне»

 

Серый кит – самый древний вид усатых китов. Сколько лет эти животные приходят нагуливать жир к заливу Пильтун, точно не известно – тысячи, сотни тысяч, миллионы лет? Наука слишком молода, чтобы ответить на этот вопрос.

 

Григорий занимается серыми китами 10 лет. Морем заболел в пятилетнем возрасте, когда родители привезли его спасаться от астмы в Коктебель. Закончил биофак МГУ. На побережье Пильтуна приезжает регулярно с 1997 года.

 

– Григорий, и что – с тех пор как сюда пришли нефтяники китам стало хуже?

 Читать дальше >>>