Новости партнеров




GEO приглашает

В День всех влюбленных, 14-го февраля, на экраны выходит серия итальянских короткометражек «Italian Best Shorts 2: любовь в Вечном городе». Семь романтических мелодрам и комедий об отношениях с миром, друг с другом и с самим собой


GEO рекомендует

Greenfield запускает коллекцию чайных капсул для машины Nespresso. Сорта черного, зеленого и травяного чая с фруктовыми нотками, вкусом лесной земляники или малины со сливками, или гранатом для индивидуального заваривания


Миссия Рауля Валленберга (Часть 2)

текст: Евгений Щигленко
Рауль Валленберг

После отставки одиозного премьера Дёме Стояи и отъезда из Венгрии главы спецгруппы СС Адольфа Эйхмана для будапештских евреев наступило, можно сказать, счастливое время. Действие антиеврейских законов было ослаблено. Угроза депортации, казалось, была отведена. Красная Армия уже вплотную подошла к границам Венгрии. «Наступление русских, – писал Рауль Валленберг в Стокгольм, – усилило надежды евреев на то, что их несчастья скоро закончатся».

 

В начале октября 1944 года Раулю стало казаться, что его миссия успешно завершена. Он распустил большую часть служащих и с чувством выполненного долга писал Ольсену: «Оглядываясь назад, на три месяца, которые я провел здесь, могу лишь сказать, что это был самый интересный период моей жизни, и, как я считаю, небесполезный. Когда я прибыл сюда, положение евреев действительно было ужасным. Ход военных событий и естественная психологическая реакция венгерского народа многое изменили. Мы, служащие шведской миссии, сыграли, вероятно, только роль орудия, преобразующего эти тенденции в конкретные действия различных правительственных учреждений».

 

Однако дальнейшие события разворачивались отнюдь не по оптимистическому сценарию. Намереваясь по примеру Румынии заключить мир с СССР, венгерский регент Миклош Хорти послал эмиссаров в Москву для переговоров. 15 октября правительство Хорти объявило о перемирии. Однако нацисты не могли допустить потери союзника и организовали в стране молниеносный путч. Сначала диверсионный отряд под командованием «легенды СС» Отто Скорцени захватил сына Хорти. Адмирал, узнав, что сын взят в заложники, сдался и позволил увезти себя в Германию – фактически как пленника. Новым «вождем венгерской нации» немцы объявили Ференца Салаши – лидера прогерманской Партии скрещенных стрел. Он стал премьер-министром и главой государства. В Будапешт немедленно вернулся Адольф Эйхман. На сей раз он выработал простой и жестокий план. Эйхман не собирался упрашивать армейское командование предоставить ему дефицитный транспорт. «Будапештские евреи будут депортированы в пешем порядке», – объявил он. Начались печально известные «марши смерти» евреев из Венгрии в Германию.

 

Вся предыдущая деятельность Валленберга оказалась напрасной, ведь охранные паспорта для евреев, «шутцпассы», признания которых он с таким трудом добивался, были объявлены недействительными. Пришлось все начинать сначала – и снова в условиях катастрофической нехватки времени. Валленберг воспользовался доверительными отношениями с Эржебет Кемень – женой нового министра иностранных дел Венгрии Габора Кеменя. Встретившись с ней, Рауль заочно припугнул чиновника. Он намекнул, что после взятия Будапешта советскими войсками судьба членов венгерского правительства может оказаться плачевной. Если только они не заслужат снисхождения гуманными поступками. Вскоре Габор Кемень поднял перед «вождем нации» вопрос о паспортах. Он убедил Салаши, что новое правительство сможет быстрее снискать международное признание, если подтвердит законность выданных прежде охранных паспортов.

 

Тот же Кемень под давлением Рауля Валленберга подтвердил статус «шведских домов», в которых укрывались евреи: всякое вторжение в них и насилие в отношении их жильцов объявлялись недопустимыми. По инициативе Валленберга на главных дорогах, ведущих от Будапешта, и на всех пограничных заставах были оборудованы контрольные пункты. Их служащие не позволяли депортировать из Венгрии людей, имевших иностранные паспорта. Если требовалось его присутствие, Валленберг лично выезжал на место и испытанным методом кнута и пряника получал согласие на освобождение обреченных людей.

 

В ноябре передовые части маршала Малиновского вышли к южным и восточным окраинам Будапешта, где завязались ожесточенные бои. Взять город с ходу не удалось, советские войска продвигались вперед медленно, буквально метр за метром. К тому времени в Будапеште оставалось около 70 тысяч евреев в общем гетто и около 30 тысяч – в так называемом международном гетто, то есть в охраняемых домах, находящихся под защитой Швеции, Швейцарии и Международного Красного Креста. Еще 20 тысяч человек укрывались в городе у знакомых венгров. Их положение было крайне опасным, поскольку в Будапеште свирепствовали банды сторонников Салаши. Поэтому большой удачей стало сотрудничество Рауля Валленберга с Палом Салаи, высокопоставленным салашистом, старшим офицером, осуществлявшим связь между партией и полицией.

 

Действуя при помощи убеждения, а там, где требовалось, прибегая к шантажу и подкупу, Валленберг (по-прежнему распоряжавшийся неистощимыми запасами валюты) сумел набрать достаточно полицейских, согласившихся взять на себя охрану международного гетто. Когда салашисты в начале января попытались собрать всех евреев в общем гетто, Валленберг договорился с их представителем в Комитете обороны Будапешта об отмене этого распоряжения в обмен на продовольствие, запасами которого он располагал.

 

Когда советские войска овладели Будапештом, выяснилось, что в общей сложности «окончательное решение» пережили около 120 тысяч евреев – самая большая община, оставшаяся в Европе. И в этом была немалая заслуга Рауля Валленберга.

 

Надо отметить, что довоенный период жизни Валленберга изобилует вопросами, на которые нет четкого ответа. В какой шведской гимназии Рауль сумел в те годы выучить русский язык? Действительно ли он работал в Хайфе? Есть свидетели, которые утверждают, что в этом городе Валленберг никогда не был. А если был, то отчего, несмотря на влиятельных родственников, ему вручили «волчий билет» с убийственной характеристикой «для банковского дела непригоден»? И почему «непригодный к банковскому делу» человек вдруг делает карьеру в «Центральноевропейской торговой компании», которая связана с «Стокгольм Эншильда банком»? Какие торговые сделки проводил Рауль Валленберг в Европе во время войны? Каков в них – и в последовавшей миссии в Будапеште – финансовый интерес клана Валленбергов? Почему в МИДе Швеции нет никаких документов о предыстории назначения Рауля? Почему на снимках 1930-х годов он в военной форме, если в армии он служил только сразу после гимназии и всего 9 месяцев? Насколько тесно он был связан с американской разведкой (и только ли с американской?), насколько его деятельность направлялась спецслужбами? По каким критериям он выбирал евреев, достойных получения «шутцпасса», от недостойных – ведь вручить охранные паспорта всем желающим было невозможно?

 

Есть свидетельства о том, что в октябре 1944 года Рауль приезжал в Стокгольм. Он не отметился в МИДе, не заехал к матери, зато встретился со своим дядей Маркусом, известным шведским финансистом, и имел разговор (по крайней мере, телефонный) с послом СССР в Швеции Александрой Коллонтай. Какие цели преследовал этот таинственный визит на родину? И вообще, в каких пропорциях присутствовали в личности Валленберга романтик, чиновник, делец, разведчик и дипломат?

 

Биография Рауля Валленберга до января 1944 не отличается прозрачностью. Последующий же период его жизни представляет собой сплошное «белое пятно». И путь Валленберга по нему можно прочертить лишь тонким пунктиром.

 

31 декабря 1944 года шведское посольство в Москве вручило советской стороне список членов шведской миссии в Будапеште с просьбой взять их под защиту после обнаружения. Фамилия Валленберга в списке не значится. Сегодня точно установлено, что 13 января 1945 года Рауль со своим шофером Вилмошем Лангфельдером добровольно вышел на позиции 151-й стрелковой дивизии Красной Армии и попросил о встрече с вышестоящим командованием. Дипломата вместе с шофером переправили в штаб ?18-го стрелкового корпуса.

 

16 января заместитель наркома иностранных дел СССР Владимир Деканозов сообщает шведскому посольству в Москве, что Рауль Валленберг встречен и взят на попечение советскими войсками в Будапеште. А уже на следующий день, 17 января заместитель наркома обороны Николай Булганин отдает приказ командующему 2-м Украинским фронтом маршалу Родиону Малиновскому об аресте Валленберга. Копия приказа направлена начальнику войсковой контрразведки СМЕРШ Виктору Абакумову.

 

25 января Валленберга и Лангфельдера под конвоем отправляют в Москву. 6 февраля Валленберга помещают в Лубянскую тюрьму.

 

Это почти все сведения, которые удалось подтвердить документально – да и то их достоверность может вызвать сомнения. Больше никаких официальных документов по делу Валленберга на сегодняшний день нет.

 

Остальное можно частично реконструировать лишь по воспоминаниям немногих очевидцев, которых к тому же опрашивали спустя многие годы после событий. Некоторые утверждают, что к советским военным Валленберг пришел с портфелем каких-то документов, которые он собирался передать советскому командованию. Полагают, что это был план послевоенного обустройства еврейской колонии в Будапеште. Густав Рихтер, полицейский атташе при германской миссии в румынском Бухаресте, единственный сокамерник Валленберга, видевший его воочию, сообщил, что на Лубянке Раулю вроде бы предъявили обвинение в шпионаже. Однако тот не терял присутствия духа и держался стойко. «В течение месяца, пока мы были в камере вместе, у него, казалось, было неплохое настроение, – рассказал Рихтер. – Пока он сидел со мной, его забирали на допрос только один раз». Валленберг протестовал против задержания и подавал рапорты начальнику тюрьмы с требованием установить контакт со шведским посольством. По свидетельским показаниям, с Лубянки в апреле 1945 года Рауля перевели в Лефортово.

 

Три человека, вернувшиеся впоследствии на родину, сидели в разное время в Лефортово в одной камере с шофером Валленберга Вилмошем Лангфельдером. Еще несколько человек утверждали, что они, не видя Рауля, перестукивались через стену с человеком, называвшим себя Валленбергом. Несмотря на некоторые расхождения в показаниях, из их слов следует, что шведа и его шофера привезли в Москву не как арестованных. По пути они обедали в румынском придорожном ресторане, им устроили экскурсию по московскому метро, а на Лубянку привели пешком и без конвоя. Рауля крайне редко вызывали на допросы, а в ответ на одну из его жалоб следователь якобы сказал: «Лучшее доказательство вашей вины – тот факт, что ни шведское посольство в Москве, ни шведское правительство ничего для вас не сделали».

 

Опираясь на эти свидетельства, можно сделать вывод, что Рауль Валленберг был жив, по крайней мере, до февраля 1947 года.

 

Одна из самых больших загадок в «деле Валленберга» – поведение шведской стороны сразу после войны. Несмотря на то, что в феврале 1945 года Александра Коллонтай проинформировала мать Рауля, что ее сын находится в безопасности под защитой СССР, 19 апреля посол Швеции в СССР Стаффан Седерблум докладывает в Стокгольм, что возможно, еще будучи в Венгрии, «Рауль Валленберг погиб в автокатастрофе или был убит... Его исчезновение было фактически бесследным». В письме от 30 апреля он подчеркивает, что это дело, «вероятно, может остаться, к сожалению, неразрешимой загадкой».

 

26 декабря 1945 года на встрече с заведующим отделом советского МИДа Седерблум произносит удивительные слова: «Я хочу искренне высказать вам мое личное мнение по этому вопросу. Естественно, я знаю, что мое мнение не может иметь личного характера, но в таком случае я хотел бы просить вас считать его личным. Я предполагаю, что Валленберг умер. Вероятно, он погиб под немецкими бомбежками или при наступлении какой-нибудь венгерской или немецкой воинской части, оказавшейся в тылу советских войск. Вскоре после того, как Валленберга доставили в Дебрецен, Красная Армия начала широкое наступление. Вследствие этого штабы и архивы перемещались, и в то время оказалось невозможным получить какую-либо информацию о судьбе Валленберга. Было бы замечательно, если бы в настоящее время миссия могла получить ответ, выдержанный именно в этом духе, то есть что Валленберг погиб». Полгода спустя, 15 июня 1946 года, на встрече со Сталиным Седерблум в ответ на вопрос, есть ли у него какие-либо личные просьбы, почти слово в слово повторит свою речь. Сталин запишет фамилию Валленберга и пообещает послу разобраться.

 

Именно такой версии, словно выполняя «личную просьбу» посла, и будет придерживаться советская сторона в ответ на все официальные ноты и заявления Швеции вплоть до прихода к власти в СССР Хрущева. Впоследствии, уже в отчете российско-шведской группы по делу Валленберга, шведы охарактеризуют высказывания Седерблума как «исключительно странные» и даже осторожно намекнут, что «вероятно, речь может идти и о его психическом здоровье».

 

Тем временем в высших эшелонах власти СССР вопрос с Валленбергом будет решаться своим, до конца не выясненным путем. 14 мая 1947 года заместитель министра иностранных дел СССР Андрей Вышинский пишет своему начальнику Вячеславу Молотову записку по делу Валленберга. Он просит, чтобы Молотов указал министру госбезопасности Абакумову «представить справку по существу дела и предложения о его ликвидации». 18 мая Молотов визирует записку: «Тов. Абакумову. Прошу доложить мне». 22 июня Вышинский торопит Абакумова письмом-напоминанием «в связи с активизацией вопроса в Швеции», а через месяц, 23 июля, получает ответ. Ответное письмо Абакумова, которое было зарегистрировано в журналах нескольких ведомств, так и не найдено. Это были последние документы, которые могли касаться Рауля Валленберга, когда он был еще жив.

 

Отныне фамилия «Валленберг» будет упоминаться высшим советским руководством исключительно в связи с разгорающимся международным скандалом. Первый официальный ответ даст Вышинский 18 августа 1947 года: «Валленберга в Советском Союзе нет, и он нам неизвестен». В том же духе СССР будет реагировать на все обращения шведов долгие десять лет. Наконец 6 февраля 1957 года заместитель министра иностранных дел Андрей Громыко передаст послу Рольфу Сульману меморандум, в котором признается, что шведский дипломат содержался в советской тюрьме, а 17 июля 1947 года умер в камере от инфаркта. Тело его было кремировано. Следственное дело Валленберга, вероятно, было уничтожено по приказу Абакумова.

 

К меморандуму Громыко прилагался любопытный документ, призванный хотя бы косвенно подтвердить советскую версию случившегося. Это рапорт врача внутренней тюрьмы МГБ (Лубянки) Александра Смольцова министру госбезопасности Абакумову. Выглядит этот рапорт более чем странно. Он написан от руки, не на бланке, а на листе простой бумаге, вверху которого приписано «Совершенно секретно». В тексте заключенный дважды упоминается как «Валенберг» – оба раза с одним «л», без имени или инициалов. Документ никем не завизирован и составлен с очевидными нарушениями норм советского делопроизводства.

 

Шведская сторона выразила удивление, что рапорт Смольцова является единственным документальным доказательством смерти Валленберга, однако позиция советского МИДа оставалась неизменной все последующие годы: больше по делу Рауля Валленберга Советскому Союзу добавить нечего. Сталин, дескать, умер, Смольцов тоже скончался, а главный виновник незаконного удержания шведского дипломата Абакумов расстрелян. По его преступному приказу все документы по делу Валленберга были уничтожены и ничего больше найти невозможно. Советская сторона выражает сочувствие семье дипломата, сожалеет о беззакониях времен культа личности, но это все, что она может сделать. В том же 1957 году аналогичное заявление было сделано официальным лицам Венгрии по поводу судьбы Лангфельдера.

 

Такая позиция не добавила теплоты советско-шведским отношениям, и без того обостренным «холодной войной». «Дело Валленберга» приобретало все более широкую международную огласку. Наконец, в 1980 году США, которые прежде крайне болезненно реагировали на намеки шведской прессы о сотрудничестве Валленберга с их спецслужбами, тоже подключились к делу, выпустив в эфир многосерийный телефильм о Рауле. Его имя стало известным во всем мире. В 1981 году Валленберг был назван почетным гражданином США, в 1985-м – Канады, в 1986-м – Израиля. В разных странах создавались ассоциации и фонды его имени.

 

После этого число видевших Валленберга живым после даты предполагаемой смерти сразу возросло в несколько раз. Самые разные свидетели сообщали, что видели Рауля то в психиатрической клинике в Москве, то в пересыльной тюрьме в Котласе, то в лагерях в Воркуте, то на острове Врангеля, то в Верхнеуральске, то в Братске при транспортировке заключенных в Магадан, то в Ванино, то во Владимирском централе, то в Ташкенте, то в ленинградских «Крестах»... Находились те, кто помнил Валленберга как участника ансамбля лагерной самодеятельности в Горьковской области, где он выступал под видом литовца Раулса Валленбергса (!). Все это будет признано малодостоверными сведениями.

 

Решительные подвижки в деле Валленберга произошли лишь во время горбачевской перестройки в СССР. 15 октября 1989 года по приглашению советского правительства в Москву прибыли сводные брат и сестра Рауля. На следующий день заместитель председателя КГБ и заместитель министра иностранных дел СССР передали им дипломатический паспорт Валленберга и личные вещи, которые у него были при себе во время ареста – небольшую сумму денег, портсигар и несколько записных книжек. Эти вещи, как было заявлено, несколько недель назад «случайно» были найдены во время ремонта стеллажей одного из архивов. Они просто выпали из какой-то папки. Также родственникам передали оригинал рапорта врача Смольцова.

 

В 1991 году, сразу после августовского путча была создана совместная российско-шведская рабочая группа по изучению дела Рауля Валленберга. Перед исследователями открывался архив за архивом, члены группы получили почти неограниченный доступ к материалам. Заговорили многие бывшие сотрудники советских спецслужб. Правда, их рассказы лишь добавили гипотез – зачастую весьма экзотических. В начале 2001 года рабочая группа представила отчеты о проделанной работе.

 

Именно отчеты, а не совместный отчет, поскольку в главном российские и шведские исследователи разошлись. Российская сторона решила, что вопрос исчерпан, и прекратила работу. Шведская сторона сочла нужным продолжить изыскания, поскольку исследователям не были открыты архивы Службы внешней разведки и шифрограммы МИДа. Оба отчета, несмотря на огромный объем проведенной работы, не добавили ничего существенного к делу Валленберга. Не было обнаружено никаких документов, проливающих свет на жизнь или смерть дипломата (по настоящее время, кстати, не всеми признаваемую).

 

Сегодня известно, что вопрос о судьбе шведского дипломата в СССР решался на самом высоком уровне – и это исключает версию о произволе Абакумова, который якобы мог действовать без «высочайшего» одобрения. Понятно, что советская сторона могла иметь массу мотивов для ареста Валленберга. Более того, случалось, что СССР арестовывал и удерживал иностранных дипломатов. Но чтобы органы госбезопасности ликвидировали их? Ни до, ни после Валленберга такого в истории Советского Союза не было. Понятно, что для подобного исключительного шага нужны были исключительные основания, но о них остается только догадываться. Дело Валленберга может быть прояснено, только когда истекут сроки хранения секретных документов в архивах спецслужб и министерств иностранных дел СССР, Швеции и США, относящихся к сороковым годам ХХ столетия.

11.05.2011
Теги:
Связанные по тегам статьи: