В аэропорту пограничник задал стандартный вопрос:
- С какой целью летите в Баку?
- Транзит. Через Азербайджан в Грузию поеду.
– А в Грузию с какой целью?

Я стал перебирать в голове возможные варианты ответа: командировка? Туризм? Туристической нашу поездку можно было назвать с натяжкой. И я сказал правду:

– Еду в монастыре пожить.

Пограничник взглянул на меня внимательнее и два раза моргнул.

– По культурному обмену, что ли?
– Ну, что-то типа этого...

В Грузию по «культурному обмену» нас с фотографом и художником Ильей Огаревым пригласил отец Иоанн, настоятель лавры Веджини. Лавра расположена недалеко от города Гурджаани, на одном из склонов Гомборского хребта, у подножия которого расстилается знаменитая Алазанская долина. В лавре два монастыря: женский Успенский и в километре от него – Вознесенский мужской, построенный на месте древней крепости.

Время не щадит даже такие твердыни. О былом величии крепости напоминают только остатки мощного каменного вала и нависшая над пропастью стена цитадели. В этих горах, куда ни ступишь, везде руины – полуразрушенные храмы, одинокие остовы башен, обнажившиеся подземные галереи, обломки стен, поглощенные колючими зарослями...

Алазанская долина всегда имела стратегическое значение. Именно через нее пролегали главные торговые пути от Каспийского моря к морю Черному, и потом веками за эту землю шли кровопролитные сражения. Местные жители не без гордости говорят, что Алазанская долина полита кровью отважных людей... Может быть, поэтому вино из ее виноградников так ударяет в голову?

Лавра Веджини только начинает возрождаться после десятилетий советского запустения. Пока над долиной, в Вознесенском монастыре вместе с настоятелем живут и молятся четверо монахов. На территории монастыря – четыре храма, но только Вознесенский – действующий, в нем проходят все службы. На стенах частично сохранились фрески XVII века. Как и в некоторых других грузинских храмах, на фресках у святых выбиты и выцарапаны глаза, а иногда и полностью сбиты лица. Наследие атеистического времени...

Отстояв службу, мы с Ильей вышли на свежий воздух.

– Эй, брат! Брат, иди сюда! – услышал я. Неподалеку от храма прямо на земле сидел человек, в руке у него был стакан. – Иди! Попробуй, ты такого в жизни не пробовал!

Я подошел. В земле рядом с говорившим виднелся наполовину выкопанный глиняный кувшин для вина – квеври. Рядом с кувшином лежали две пластиковые бутылки с вином. Еще один человек стоял рядом с лопатой в руках и улыбался.

– У меня вчера дэн рождения быль! – сообщил человек со стаканом. – Я во время трапезы просил отца Петр выпить па стаканчику – он нэ разрешил. А сегодня нас послали яму копать, а тут кувшин с вином! Это Господь Бог мнэ подарок сдэлал! Попробуй вино, ты такого никогда еще нэ пиль!

Я поздравил его с днем рождения и принял из его рук стакан. Вино было не просто вкусным и прохладным – от сознания того, что его только что случайно обнаружили под землей, оно казалось просто сказочным.

– Копай! Копай еще! – обратился именинник к своему приятелю. – Там рядом должно быть золото зарыто!
И они рассмеялись.

Отец Иоанн поселил нас у себя в доме, рядом с женским монастырем и храмом Успения Божьей Матери IX века, который готовился к своей первой службе после более чем столетнего перерыва. К Пасхе архитектор Мераб успел поставить в храме новый иконостас. Мераб живет и работает при лавре вместе с другим трудником – Вахо. Мы договорились, что с утра они отведут нас в горы, покажут древние развалины.

Остановившись у сторожевой башни, Мераб указал на храм с давно обвалившейся крышей.

– В этой самой церкви заговорщики отравили сына царя Ираклия II.

– Их поймали?

– Нет. Они бежали в крепость, где их ждали соратники. Охранники сына погнались за злодеями, но попали в засаду. Их всех перерезали.
Я посмотрел на вершину, где когда-то стояла крепость, и представил безжалостную схватку. По спине пробежал холодок...Читать дальше >>>