Шенкурск – главный культурный центр, увиденный нами на М-8. У шести тысяч шенкурцев кроме краеведческого музея есть музыкальная школа, где большинство педагогов с консерваторским образованием, художественная школа, которой позавидуют столичные, мастерская шенкурской росписи, лоскутного шитья, детский кукольный и драматический театры и взрослый «народный».

А с виду – обычный северный купеческий город. Двухэтажные дома, деревянные тротуары, дворы с рябинами, на крылечках белье, ночные фонари и к вечеру тени по стенам. От Советов в наследство городу остались два разрушенных собора, котельная на угле, кинотеатр «Победа» и торговый центр. И еще отсутствие водопровода, отчего по выходным шенкурцы выходят полоскать белье на реку. Вырубленная во льду полынья защищена от ветра забором. Поперек лежит деревянная лага, чтобы в воду не скользнуть. Идут семьи по улицам (мамы, папы, дети, собаки), тащат санки, а на них корзины из бересты – с бельем.

– А ваши жены привыкли в ваннах булькаться, – сказала мне рыжая горожанка. – Но вы им не пеняйте. У нас пообвыклись бы. Нужда подопрет – так не задумаешься. А потом и расстраиваться уж глупо…

В этот момент я вдруг представил себе, как по реке мимо нас медленно проходит ломоносовский рыбный обоз. Много ли изменилось за 276 лет? Шли люди, скрипели полозья по снегу, солнце играло на льду. Поравнялись с бабами, поглазели друг на друга, перекинулись словом и ушли дальше. Ломоносов, кстати, больше никогда не возвращался на родину.

Что мы видели? При въезде в Шенкурск на двери магазина красовалось объявление о беседе приехавшего из Архангельска настоятеля храма. Тема – «Нравственное состояние общества». На афише кинотеатра «Победа» – извещение о меховой ярмарке и концерте в честь каких-то профсоюзов. В библиотеке – репетиция детского театра, ставили спектакль по пьесе Шергина «Волшебное кольцо». А в храме службы не было – священник заболел. Но и без него в единственном открытом приделе собрались человек сто пятьдесят. Слушали пономаря. Тот читал все подряд: молитвенные правила, отрывки из акафистов, псалмы и наудачу выбранные кондаки. Его слушали в такой благоговейной тишине, что никакому московскому храму не снилась.

Потом мы зашли в художественную школу. Мальчики-девочки рисовали натюрморты из самоваров с виноградом, а в классе лоскутного
шитья две женщины строчили на машинках. Одна рассказывала:

– Дочке дали задание: от слова «пароход» придумать производные. И она: «пароходный, пароходить»…

– Дак нет такого слова «пароходить»! – удивлялась другая.

– А что тут выдумаешь?

Мы обошли центр Шенкурска и остановились у входа в музыкальную школу. Солнце заваливалось на левый берег Ваги. В дверях магазина сидела рыжая собака и смотрела на нас. В классах, за спиной, приглушенно звучал рояль – фа-минорная фуга Баха.

И тут я понял, что это всего-навсего другая Россия. Россия, которая не выглядит несчастной и бедной. Мы приехали с юга, с земли, где всегда – тяжело, убого и безнадежно. А здесь легко, спокойно, крепко, и во всем здравый смысл – кроме отсутствия водопровода.

Город Шенкурск призывал любить себя легко и тихо за то, что здесь рождается много детей, они рисуют виноград и самовары, плетут из бересты, придумывают глагол «пароходить», самозабвенно играют в спектаклях, учатся в консерваториях и академиях и не бросают свой город. За то, что солнце перекатывается через Вагу под звуки Баха. За радость одного мгновения, пережитого на углу маленькой улицы маленького города.

Ломоносов принес в Москву весть о Севере. Благодаря ему, страна должна была узнать об иной жизни – в тишине, труде и достатке. И она сохранена в шенкурсках, устьвагах, холмогорах и вельсках...

 

Через 150 км мы въехали в этот самый Вельск и открыли окно в иной мир. Им служит планетарий, единственный на всю Архангельскую область. Здание выбрали удачно – бывший городской собор. В отличие от Емецка, здесь не макаронная фабрика, а Дом культуры с танцзалом, кафе и комнатой смеха. Окном в поднебесье вельчане почти не интересуются, везде тишина и пыль. И никто не помнит, сколько лет «небесному» учреждению – кроме его хранительницы Неонеллы Павлиновны Панюшевой, тихой женщины в красном свитере.Читать дальше >>>