Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Перелет над вечными льдами 2

текст:
Вечные Льды

Дирижабль «Норвегия» достиг Северного полюса 12 мая 1926 года. На борту сравнительно тепло, –2°С. Экипаж ликует. Капитан Умберто Нобиле приказывает сбавить обороты двигателей и на высоте 200 м совершает круг почета над вершиной мира. На дирижабле открывают люк, чтобы сбросить вниз флаги трех держав.

Амундсен и Элсуорт смущены. Вымпелы Норвегии и США не больше носового платка, в то время как в запасе у Нобиле огромный итальянский стяг и целый ворох трехцветных флажков. Хотя он сам не раз говорил, что на «Норвегии» нет места, и каждый лишний килограмм груза может стоить экипажу жизни.

Итальянец с торжествующим видом отправляет за борт свой ворох. Дирижабль, окруженный пестрыми кусочками ткани, становится похожим на ярмарочный балаган. Потом, пыхтя, капитан пытается протиснуть в узенький люк огромное знамя. У норвежцев и Элсуорта хватает чувства юмора, чтобы оценить комичность происходящего. Даже несмотря на то, что острое древко флага чуть не угодило в пропеллер – это была бы катастрофа.

Тем временем в нескольких тысячах километров к югу, в Нью-Йорке, царит эйфория. Ведь на «Норвегии» находится репортер газеты «Нью-Йорк Таймс», норвежский журналист Фредрик Рамм. С самого старта он непрерывно строчит сообщения, при каждом удобном случае протискивается в радиорубку к передатчику и посылает их на Манхэттен. Рамм использует разработанный в нью- йоркской редакции код, чтобы никто другой не мог перехватить и прочесть его депеши. Например, слово drops означает тревожный сигнал: «Немедленно высылайте спасательную экспедицию!»

Часы в Нью-Йорке показывают начало четвертого утра, когда, получив очередное сообщение Рамма сотрудники «Нью-Йорк Таймс» вскакивают с мест и бросаются в объятия друг друга, как футбольные болельщики после забитого гола. Сообщение гласит: «Над Северным полюсом, среда 12 мая». Очень скоро эта фраза украсит первые полосы утренних газет.

Следующее сообщение начинается с впечатляющих координат: «За полюсом, 88° северной широты». Это значит, что дирижабль «Норвегия» проник в неисследованную область земного шара. Зона сплошных льдов площадью 3 млн кв. км тянется в сторону Аляски. В то время ее называли «полюсом недоступности».

А потом Рамм вдруг перестал выходить на связь. Газетчики ждут, с каждым часом напряжение растет. С каким заголовком выйдет следующий выпуск? «Провал экспедиции Амундсена»? В Нью-Йорке лихорадочно гадают, что могло случиться с «Норвегией»...

Около 8.30 за 86° северной широты путешественников поджидало серьезное испытание – дирижабль снова попал в туман, более плотный, чем на подлете к полюсу. Ориентироваться с помощью секстанта и компаса почти невозможно. Хорошо хоть иногда в просветах виднеется небо. Но самое плохое, что в тумане гондола, моторы, снасти и инструменты моментально покрылись льдом. Его уже более тонны! Под таким весом дирижабль запросто может рухнуть.
В основном заледеневает нос дирижабля. «Норвегия» кренится вниз, к угрожающей белой бездне. Что делать? Нобиле приказывает качать топливо только из передних баков – задние еще полны и могут служить противовесом. Дирижабль кое-как выравнивается. Но вот беда, ветер откалывает от двигателей острые льдинки, и они как пули обстреливают киль над гондолой. Механикам вновь и вновь приходится показывать чудеса смертельно опасной эквилибристики. Вооружившись специальным клеем и куском парусины они выбираются наружу и латают дырки в оболочке.

Покрытая льдом антенна и заблокированный винтовой генератор парализовали работу радиопередатчика. Вот почему замолчал Фредрик Рамм. На «Норвегию» тоже не поступает никаких сигналов. В густом тумане дирижабль остался без радиопеленга.

Нобиле поднимает дирижабль до 1100 м, потом опускает почти к самой земле. Все напрасно: и сверху, и снизу – непроницаемая мгла. Надо как можно быстрее найти такую высоту, при которой хотя бы не будет так быстро образовываться наледь. Как громадный резиновый мяч, закованный в ледяной панцирь дирижабль мечется в клубах тумана.
Через два часа этой битвы со стихией ломается двигатель по левому борту. Приходится завести запасной правый мотор, и теперь он вместе с хвостовым двигаталем несет «Норвегию» вперед, пока механик, забравшийся в моторную гондолу, устраняет поломку.

Скорость у дирижабля очень неровная, его сносит в сторону – куда и насколько, определить невозможно. Одна ледышка все же пробила в обшивке большую дыру. Нобиле сбавляет и сбавляет обороты, но судно по-прежнему неуправляемо. Люди в ужасе смотрят на изрезанный трещинами лед всего в нескольких десятках метров под днищем гондолы. До Аляски еще ох как далеко. Бесконечный день полярного лета. Кажется, что время остановилось, но стрелки часов показывают 17.19. Вдруг в сплошном тумане на западе мелькнули неясные очертания. Безымянные горы? Неизвестная земля? К мысли о спасении примешивается жажда нового открытия. Амундсен разворачивает «Норвегию» на запад. Уже через несколько минут становится ясно: это был всего лишь мираж. «Возвращаемся к прежнему курсу», – пишет разочарованный Амундсен в бортовом журнале. Наконец, спустя полчаса, туман редеет. На «Норвегии» вздох облегчения: «Уцелели!»

При свете незаходящего солнца начинается новый день, 13 мая. В 6.30 штурман видит по правому борту какие-то тени. Опять померещилось? Лучше промолчать, не обнадеживать товарищей раньше времени. Еще свежо воспоминание о недавнем горьком разочаровании. Но тени не рассеиваются, они принимают четкие очертания. Сомнений нет. «Земля справа по борту!», – что есть силы кричит штурман.

Усталые лица впервые за долгие часы блужданий над заполярными льдами озаряют улыбки. «Норвегия» у мыса Барроу – самой северной точкой Аляски. Они пересекли Арктику! Если бы размеры гондолы позволяли, команда пустилась бы в пляс. А так пришлось ограничиться рукопожатиями и рюмочкой ликера из заветной бутылки капитана Нобиле.

Амундсен хорошо знает эти места. Ориентируясь по рельефу местности, рекам, деревушкам эскимосов, он сможет провести дирижабль вдоль берега на юг до самого Нома – поселка, где их поджидают 150 добровольцев. «Норвегия» пролетает над мысом Барроу, и никто на борту не замечает внизу маленькую фигурку: какой-то человечек отчаянно кричит и машет красным платком. После всех переживаний на «Норвегии», Амундсен просто-напросто забыл о пари, которое он заключил с настойчивым американским журналистом.

За право сделать репортаж о полете над Арктикой Уильям Лайн был готов проделать долгий путь на собачьих упряжках из Сиэтла до Барроу, чтобы встретить там «Норвегию». Хмыкнув, Амундсен пообещал: если Лайну это удастся, он возьмет его на борт. За несколько недель отважный репортер преодолел 2000 км по снегам, не расставаясь с громоздким радиопередатчиком. Увы, с тем же успехом он мог бы прихватить с собой банковский сейф – электрогенератор в Барроу давно был сломан.

13 мая, увидев в небе «Норвегию», Уильям Лайн сделал отчаяную попытку «докричаться до небес». Но дирижабль медленно, как фантом, растворился в тумане, направляясь к югу. Так от несчастного журналиста уплыл главный репортаж его жизни.
На подлете к Берингову проливу проклятый туман опять сгущается, вынуждая изрядно потрепанный дирижабль к новым маневрам. Лица полярников снова темнеют. Большинство из них не смыкали глаз с самого старта – 48 часов! В редкие минуты затишья отдыхали стоя или сидя на корточках. Усталость усиливает голод – 40 термосов с кофе и горячим супом уже давно пусты, а бутерброды и котлеты превратились на морозе в камень. Их пытаются хоть немного отогреть за пазухой.

Поднимается штормовой ветер, дирижабль болтает из стороны в сторону, и что самое ужасное – несет прочь от американского берега. Когда около шести часов вечера удалось поднятся над полосой тумана и определить координаты, «Норвегия» находилась уже у берегов Чукотки. Сделав петлю, дирижабль все же возвращается к Аляске – обледеневший и тяжелый, в оболочке пробоина, которую латать больше нечем. Нобиле решает садиться – все равно где, только бы скорее!

Поверхность земли кажется ровной, но видимость из-за тумана – всего несколько метров. А вдруг «Норвегия» напорется на незамеченную льдину? Нобиле вновь приказывает подняться на 1000 м.

В 1.30 14 мая радист в первый раз после поломки передатчика получает сигнал со станции в Номе. Наконец путешественники уверены, что летят правильным курсом. Ветер достигает 18 м/с, Нобиле направляет покрытый льдом нос дирижабля прямо навстречу ветру, иначе «Норвегию» снесет к горам, которые виднеются на юге за береговой полосой. Дирижабль пробирается вперед бочком, как краб.

Ситуация и так не ахти, а тут еще сбой в левом моторе. Нобиле кричит механику: «Вылезай в моторный отсек!» Тот не двигается с места. Еще один приказ – ноль эмоций. Бедняга настолько переутомился, что находится в состоянии, близком к трансу: команды он слышит, но выполнить их уже не может.

«Норвегия» рискует окончательно потерять маневренность. Полуживой от усталости механик в другой гондоле находит в себе силы увеличить число оборотов своего двигателя до предела. Примерно полтора часа «Норвегия» идет вперед на одном моторе, а потом забарахливший левый двигатель вдруг «приходит в себя».

Утром внизу показалось несколько хижин, рядом чистое ледяное поле. Увы, это пока еще не Ном, а какая-то неизвестная деревушка. Там нет ни причальной мачты, ни принимающей наземной команды.

Но теперь уже все равно: «Норвегия» не долетит до Нома. Дирижабль поврежден, силы людей на исходе. У некоторых начались галлюцинации. Штурман, например, уверяет всех, что для встречи дирижабля в деревушку въехал кавалерийский полк. Но это всего лишь горстка закутанных эскимосов. Заметив свисающие с летающей «сигары» швартовочные канаты, они невозмутимо ловят их и тянут «Норвегию» к земле так ловко, как будто им каждый день приходится сажать дирижабли.

Из гондол, пошатываясь, вылезают 16 человек.

Первый вопрос высокого седого летчика со светлыми глазами: «Где мы?». «В Теллере» – отвечают ему. «Что такое Теллер?» – «Большая деревня. Двести человек». Амундсен и его спутники приземлились в каких-то 150 км от конечной цели своего путешествия. Немного передохнув, они отправились в Ном, куда за ними должен был прийти американский корабль. К тому же в Номе нужно было позаботиться об одежде, мало-мальски пригодной для торжественной встречи в США.

Самыми приличными нарядами, которые они раздобыли, оказались теплые серые тужурки местного пошива. Каково же было удивление норвежцев и Элсуорта, когда на трап прибывшего корабля Умберто Нобиле и 2 его подручных поднялись в парадных френчах, припрятанных на «Норвегии» вопреки все тому же категорическому приказу не брать на борт багаж. Так они и разъезжали по Америке – великий Амундсен, руководитель экспедиции, выглядел рядом с итальянцами как разнорабочий.

Первый трансарктический перелет Амундсена – славная страница в истории авиации. Хотя особой научной ценности он не представлял. Отсутствие суши на «полюсе недоступности» подтвердить не удалось – Амундсен ничего не разглядел из-за тумана. Да и доказательством того, что в экстремальных условиях дирижабли имеют преимущество перед самолетами, полет «Норвегии» не стал. Вскоре после экспедиции метеоролог Амундсена публично заявил, что в будущем на Северный полюс лучше летать на больших самолетах.

Однако установленный в Арктике новый рекорд поднял престиж Норвегии, лишь в 1905 году освободившейся от владычества Швеции и Дании. Амундсен стал первым национальным героем молодого государства. Тем временем на Капитолийском холме не стихал звон колоколов. Рим и вся Италия чествовали своего героя – Умберто Нобиле. Муссолини осыпал почестями капитана «Норвегии»: тот получил звание генерала и место профессора в университете. Вскоре до Амундсена дошли вести, что новоиспеченный генерал, не блеснувший в полете особой смекалкой и благородством, приписывает заслуги руководителя экспедиции себе, а инициативу полета – Муссолини! Это уже было слишком для человека, который 20 лет вынашивал замысел «воздушного прыжка» из Европы в Америку. Между норвежцем и итальянцем вспыхнул ожесточенный спор. Кто из них заслуживает большей славы? Конструктор и капитан «Норвегии», впервые в жизни оказавшийся на Северном полюсе? Или же Амундсен, знавший Арктику как никто другой, но никогда прежде не летавший на дирижабле?

Эта распря окончилась через два года. Нобиле сконструировал новый полужесткий дирижабль – «?4». Свое детище он назвал «Италия» и решил сам организовать полет над Арктикой. В мае 1928 года дирижабль благополучно достиг Северного полюса, но дальше пилоты лететь не осмелились. А на обратном пути случилось страшное: «Италия» упала на лед. Нобиле и девятерых его товарищей выбросило из гондолы. Затем порыв ветра подхватил полуразрушенный дирижабль вместе с оставшимися членами экипажа и унес его в неизвестном направлении.

Узнав о том, что сталось с «Италией», Руал Амундсен спешно снарядил гидросамолет и вылетел спасать незадачливого соперника. Несмотря на крайнюю неприязнь к итальянцу, он остался верен своему рыцарскому принципу: если человек в беде, не важно – друг он или враг. Не прошло и двух часов после взлета, как связь с самолетом Амундсена пропала...

Три месяца Норвегия отказывалась признать гибель своего героя. Надеялись на чудо даже после того, как рыбаки выловили в Баренцевом море пробитый поплавок шасси с номером его самолета «Латам-47».

А что же Умберто Нобиле? Через несколько недель дрейфа на льдине генерала и его людей отыскали итальянский и шведский самолеты и советский ледокол «Красин». Поиски остальных 6 членов экипажа, унесенных ветром вместе с «Италией», так ничего и не дали. Для Нобиле это был полный провал. Вину за происшедшее взвалили на него. Из генералов разжаловали в полковники, из университета попросили. «Полковник с собачкой» пережил всех, с кем летал на «Норвегии». Он умер в 1978 году в возрасте 93 лет. И до самой смерти все его достижения омрачала тень несчастья, произошедшего с великим Амундсеном и экипажем «Италии».

11.05.2011