Бросив сумки в номере отеля, включаю телевизор. Не то чтобы за время перелета из Москвы я успел соскучиться по «ящику», но пробежаться по каналам, заглянуть в зеркало страны – святое дело. Тем более, что скоро уже 10 лет как это исчезающая страна. В 1997 году Гонконг был официально возвращен Китаю. Но пока в нем не растворился.

 

К историческому событию долго готовились. Вернуть бывшую колонию Великобритания обязалась еще в 1984-м. Но поэтапно, шаг за шагом: британского губернатора сменяет местный кадр (одобренный Пекином), потом то, потом сё... Словом, спите спокойно, жители Гонконга, в Китае вы проснетесь еще нескоро.

 

Но иногда сказка сказывается дольше, чем дело делается. Чувство временности прекрасной эпохи только подстегивало хватких островитян. Недаром сингапурский премьер Ли Кван Ю заманивал их к себе – как закваску для бизнеса.

 

Гонконгские интеллектуалы, мрачнея, перечитывали роман «1984» Джорджа Оруэлла. Массы, далекие от антиутопий, тоже встрепенулись: половина населения острова – беженцы из коммунистического Китая и их потомки. Правда, тогдашний лидер КНР Дэн Сяопин обещал не трогать капиталистические вольности еще 50 лет – до 2047 года. Одна страна – две системы. Китайцы умеют чеканить лозунги. «Пусть расцветают сто цветов» звучало не хуже, но поверившие словам Мао и принявшиеся критиковать власть очутились в назначенный срок в сельской глуши на «перевоспитании». Решив не испытывать судьбу, десятки тысяч человек, в основном состоятельных, из Гонконга уехали. Это немного при почти семимиллионном населении.

 

Похожая ситуация с полуостровом Макао. Португальцы с 1966 года пытались отдать колонию, Пекин не брал: через Макао было удобно торговать с Западом. От Гонконга до Макао – всего часа два на пароме. Таксист, который вез меня от пристани, сказал, что ждет, не дождется настоящего китайского порядка. «Будет лучше?» – «Да! Все налоги от наших казино останутся у нас!»

 

Прагматизму соотечественников учил древний мудрец Конфуций. И хорошо учил.

  

На телеэкране сменяются субтитры-иероглифы. Кантонский диалект, на котором говорят в Гонконге, отличается от официального языка КНР. Стоит ли удивляться, что остров, известный миру как Гонконг, на самом деле – Сянган, если самим островным и материковым китайцам нужен переводчик. Можно рисовать иероглифы рукой в воздухе, но это не всегда помогает. Кое-кто и вовсе называет себя китайцем Гонконга. Это для нас китаец – термин, а они разные. Из разных миров.

 

Телерепортаж из Пекина: усердный крестьянин вырастил большую, важную для народного хозяйства свинью. Не зодиакальную, не из китайского гороскопа. Просто свинью. Но голос диктора дрожит от волнения, если я правильно считываю эмоции. Традиции передачи «Сельский час» живы, они в надежных руках.

 

Новости с Тайваня – сплошь протесты и криминальная хроника. Бегают, кричат, приковывают себя наручниками к ограде. Полицейские чины, один другого толще, это с раздражением комментируют. Нервная какая-то жизнь, с надрывом.

 

Особенно на фоне благополучия, переполняющего телеэфир Гонконга. Хорошенькие ведущие, певческие конкурсы, реклама модных брендов. Тут свиньям-рекордсменкам места нет. Вот только морозы под Новый год грянули не гламурные совсем: +11°С. Власти оперативно наладили доставку бесплатных ушанок пожилым людям. Надев их и став похожими на пленных японцев в лагере под Иркутском, старики явно жалуются на то, что мир меняется к худшему.

  

Он маленький, этот остров. Я это ощущаю физически. На сайте отеля мой номер смотрелся отлично. В «реале» оказался, мягко говоря, тесноват. Обычное дело при заказе через интернет, но пара дополнительных квадратных метров точно не помешала бы.

 

Местные тесноты не замечают. Привыкли, что остров занят лесистыми горами, а люди теснятся на узкой полоске берега. Самый впечатляющий экспонат в Музее истории Гонконга – домик переселенцев с материка. Немногим больше «купеческого» шифоньера, стоявшего в доме моей бабушки. Называя вещи своими именами, – просто высокий ящик. В ХIХ веке в нем жила семья.

 Читать дальше >>>