Новости партнеров


GEO приглашает

Итоги первого сезона интеллектуальной он-лайн игры Лига знаний «Естественный интеллект». Это интерактивное тестирование с элементами игры для популяризации и повышения естественнонаучной грамотности в области биологии, химии, географии и физики


GEO рекомендует

Ресторатор и путешественник Уиллиам Ламберти принял участие в съемке #TUMItravel. Вы тоже можете присоединиться к проекту, выложив в соцсети фотографии под хэштегом


Новости партнеров

Да здравствует баня японская!

текст: Дорис Дёрри
Японская баня

Хорошо помню, как впервые пришла в онсэн вместе со своей пятилетней дочерью. Тогда я совершала турне по японским университетам. Их ректорам – по большей части очень пожилым и очень суровым мужчинам – изрядно досаждала путешествующая с ребенком иностранка. Думаю, не в последнюю очередь потому, что я решительно отказывалась от забронированных для меня номеров в роскошных «западных» отелях и с маниакальной страстью рвалась ночевать только в минсюку – традиционных пансионах.

Хотя многие хозяйки минсюку с большой неохотой принимают иностранцев. Они справедливо опасаются, что не смогут толком разъяснить чужеземцу правила проживания. Например, то, что у них имеется лишь крохотная общая ванна офуро, и если гости не хотят мыться в стесненных условиях, им придется идти в общественную баню-сэнто. Или, если посчастливится оказаться в месте с естественными горячими источниками, в тот самый онсэн.

Хозяйка минсюку нарисовала нам пиктограмму – ванна, над ней поднимается пар, и иероглифы «онсэн». Показывая этот листочек прохожим, мы выспрашивали дорогу, пока не очутились перед невзрачным деревянным домиком.

Мне выдали ключ, два полотенца размером с мочалку и отправили в женское отделение. Там мы, дрожа от холода, разделись перед металлическим шкафчиком.

В окутанной паром душевой, сидя на маленьких деревянных скамеечках, изо всех сил намывались японки. Мы последовали их примеру, чтобы затем шагнуть в удивительный, почти нереально прекрасный мир.

На фоне пейзажа с картинно живописными скалами, ветвистыми криптомериями и облаками почти совершенной формы нежились и резвились в каменных чашах женщины с детьми.

Ступив в воду, мы сами стали частью этой прекрасной гармонии человеческого существа и природы. Естественнее на этом фоне, конечно, смотрелись японки с их тонкими фигурками. Что за белоснежная кожа! А какие на зависть пышные черные волосы! В свою очередь окружающие не могли надивиться на мою белокурую дочку. Не зная по-японски ничего, кроме «спасибо» и «здравствуйте », она прекрасно общалась с окружающими, облегчив и мне знакомство с молодыми мамами. Коверкая слова и отчаянно жестикулируя, мы делились историями о детских болезнях, о том, что едят наши чада и какая это мука заставлять их одеваться по утрам.

Для японца ребенок – повод преодолеть обычную закрытость, являющуюся оборотной стороной неуверенности и робости по отношению к гайдзин – иностранцам. А если при этом еще и сидишь в горячей воде... Так что довольно скоро онсэн стал для меня местом отдыха от зачастую очень сдержанной «официальной» Японии, подчас не слишком приветливой, кстати, и к самим японцам.

В Японии тело считается необходимой оболочкой, которая позволяет владельцу поддерживать связь с внешним миром. Поэтому отношение к телу часто отличается необыкновенной суровостью, но в то же время оно удивительно свободное и естественное. Мне часто приходилось встречать в онсэнах очень старых женщин или тяжелых калек, которых терпеливо сажали и выводили из воды дочери или внучки, и в этом не было ничего особенного. Юное тело, дряхлое тело: какая разница?

Зимой онсэн выполняет еще одну важную функцию. Мне это стало ясно, когда я на собственной шкуре убедилась, что за городом в большинстве минсюку, так же как и в частных домах, вообще нет отопления. Только маленькая жаровня с углями под обеденным столиком: об нее так легко обжечься, если захочешь тайком от сотрапезников распрямить ноги. Так вот, даже если с головой укутаться в толстое шерстяное одеяло, это согревает тебя лишь отчасти. И тогда человек идет в общественную баню и сидит в бурлящей горячей воде до тех пор, пока не станет красным как рак, а затем спешит домой, забирается под то же самое одеяло, согревая собой постель.

Это тоже проявление в корне ин ого отношения к жизни : менять не обстоятельства, а свою реакцию на них. Мерзнущий европеец пытается согреть окружающее пространство, японец – самого себя.

Хорошо прогревшись, я никогда не могла отказать себе в удовольствии проглотить порцию мороженого из зеленого чая, наблюдая, как совершенно незнакомые женщины самозабвенно сушат феном светлые локоны моего ребенка. Так я окончательно подсела на онсэн. Эта страсть роднит меня с каждым японцем.

В дзен-буддийском монастыре, где мы снимали фильм «Просветление гарантировано», конечно, тоже была баня. После раннего подъема, медитации и работ погрузить свои оледеневшие кости в горячую ванну – это чистая нирвана. Поэтому до и после ванны монахи склоняются перед статуей Будды и благодарят за чудесную легкость.

В мужском монастыре мы с моей ассистенткой пользовались высокой привилегией – первыми опускаться в купель. Согласно банному этикету, японцы перед этим тщательно трут себя мочалкой, омываются и только потом, чистенькие как стеклышко, без единого мыльного пузырька на теле, садятся в горячую воду. Японцы не без оснований опасаются, что гайдзин не станет соблюдать этого обычая, а будет использовать горячую ванну для мытья. Поэтому западных туристов иногда попросту не пускают в рёкан.

Рёкан – это традиционные отели, в которых есть собственные бани , а иногда и свой онсэн. Пожить в рёкане – кульминация каждой моей поездки в Японию. Здесь тебе, прежде всего, выдают хлопчатобумажную напоминающую кимоно накидку-юката.

В этом одеянии гость сидит в своей совершенно пустой, пахнущей рисовой соломой комнате на татами и задается мучительным вопросом: «А где же кровать?».

Потом ты отправляешься мыться, долго и основательно, потому что это один из важнейших моментов проживания в рёкане, а когда возвращаешься в номер, там уже как по волшебству расстелен матрац-футон с чудесным шелковым одеялом и тонким бельем. Все такое чистое и красивое, что хочется, чтобы так теперь было всю оставшуюся жизнь. Где бы найти у себя на родине японского столяра? И еще татами и сёдзи, раздвижные бумажные ширмы, и все такое прочее.

Но долго об этом размышлять не приходится. Нужно быть пунктуальным и ровно в 19.00 явиться на ужин в громадной столовой за длинными низкими столами вместе со всеми постояльцами. Нормы поведения предписывают быть в юката – иначе совершишь очередную ошибку и окажешься единственным одетым не как все.

Тренированные, хотя и в большинстве своем пожилые официантки, с постоянными коленопреклонениями (очень полезно для бедер) подают еду, которую вы заказали при бронировании номера. Обычно меню состоит из многих перемен изысканных блюд, некоторые, если честно, могут оказаться слишком непривычными для европейца. Но внести изменения в меню невозможно.

К еде подают пиво и саке, и вскоре обеденный зал превращается в огромную площадку для семейного досуга: дети гоняются друг за другом, малыши ползают от стола к столу, дедушки и бабушки умиляются, матери улыбаются, потому что, наконец, могут отдохнуть. Все только что после ванны, с румянцем на щеках, в проходах полеживают чуть подвыпившие отцы семейства – что вполне естественно, ведь и так все сидят на полу. Грандиозное зрелище, как в фильмах режиссера Ясудзиро Одзу, показывающих жизнь японцев как она есть.

Когда все уже немного расслабились, бывает, что приносят здоровенную «бандуру» караоке, и надо быть готовым (об этом нелишне позаботиться перед поездкой) спеть несколько своих национальных песен. Японцы ужасно любят петь и не могут даже представить себе, что кто-то не разделяет этой их страсти. Кроме того, ты никогда не забудешь овации, которой тебя наградят за бездарное исполнение какого-нибудь старого эстрадного хита.

Однако не позднее 22 часов решительные официантки выставят всех вон. В рёкане рано ложатся и рано встают: ровно в семь подают завтрак – снова рыба, рис и суп мисо.

Пребывание в рёкане – это знакомство с чистой от примесей японской экзотикой, тем более что там едва ли кто-нибудь сможет объясниться по-английски. А если вы не отважитесь на такое приключение, просто сходите в онсэн. При них почти всегда открыты рестораны. В чем-то это будет похоже на рёкан.

Один из самых красивых онсэнов расположен прямо у подножия Фудзиямы. Из каждой купальни открывается впечатляющий вид на покрытую снегом вершину. Это выглядит настолько фантастически, что кажется компьютерной картинкой. И все же это на самом деле она, священная гора Фудзи, царящая над миром, пока тело купальщика млеет в горячей воде.

Ну а тот, кому и этого мало, может, надев юката, отправиться на песочные процедуры. Там вас зароют в раскаленный песок так, что будет одна только голова торчать. Каждый палец, который вы захотите высунуть на поверхность, чтобы хоть чуть-чуть остудиться, тут же заметят и закопают обратно. Под тяжестью песка ощущаешь, как по всему телу пульсирует кровь, и думаешь, что только сумасшедшему могло прийти в голову добровольно подвергнуть себя такой экзекуции.

Но вот десять бесконечных минут прокаливания позади. Когда тебя откапывают, кажется, что с твоих плеч сняли всю тяжесть мира. Чувствуешь себя таким свободным, что хочется громко смеяться. И ты, в самом деле, заходишься радостным смехом – непроизвольным, искренним и безудержным. Типично японским.

11.05.2011