Есть одно труднодоступное место в долине Кулу, где до недавнего времени иностранцы не появлялись. Да и индусов здесь не очень-то жалуют. Еще недавно в незваных пришельцев бросали камни или натравливали на них собак. Жители деревни Малана не признают полиции и администрации штата Химачал-Прадеш. Все вопросы они решают в своем парламенте – старейшем действующем парламенте мира.

Маланцы считают себя потомками солдат Александра Македонского, а всех остальных людей – неприкасаемыми. Они выращивают и продают картофель и коноплю, причем с последним фактом индийское правительство ничего не может поделать уже много лет. Малана расположена на склоне горы Чандракани на высоте 2650 м, и конечно, я направляюсь туда.

Четыре года назад в Бомбее я снимался в болливудском боевике «Чарас» («Гашиш»). Мы изображали странных типов, производящих наркотики где-то в горах. На нашу территорию случайно попадает иностранный студент, и мы с ним жестоко расправляемся. Эта история основана на реальных фактах. За последние годы в долине Кулу пропало несколько десятков иностранцев. Полагают, что эти исчезновения связаны с наркоторговлей. Мог ли я предположить, что спустя время сам попаду в эти края?!

Ночь перед походом к Малане провожу в деревушке Джари. В дешевенькой гостинице один из обкурившихся постояльцев устраивает жуткий скандал. Сначала он просто шумит и ругается на хинди. Потом переходит на английский и пытается арестовать соседей по этажу, изображая агента ФБР. И напоследок на чистом русском орет: «Сволочи!! Революции не боитесь?!!» Неужели соотечественник? Устав от шума, я начинаю прикидывать: а не спустить ли мне разбушевавшегося турис-та с лестницы? Но тут раздается грохот, а за ним глухой звук упавшего тела – соотечественник спустился самостоятельно.

Утром на машине вместе со строителями я еду до дамбы. Так называемый Маланский проект еще не завершен, но именно благодаря строительству гидроэлектростанции и до Маланы добралась цивилизация. От дамбы надо идти пешком – все время вверх.

По пути изредка попадаются маланцы. Каждый из них, включая стариков и детей, предлагает мне приобрести наркотическую пасту. И удивляется, когда я отказываюсь. Дорожка чем дальше, тем круче. Приходится карабкаться с камня на камень. Наверное, не одна пара ботинок нашла здесь свою смерть.

Наконец, я забираюсь на вершину склона и выхожу к деревне. Я уже знаю, что в Малане нельзя ничего трогать и ни к кому прикасаться, поэтому сразу же выясняю, где находится ближайший постоялый двор. Дуни, хозяин гостиницы «Рама», живет здесь уже 5 лет и хорошо знает странные местные обычаи. Сам он родом из деревни Чоуки, что находится в 20 км ниже по дороге. В Малане он купил заброшенный дом на отшибе и сдает комнаты туристам. Его дети на новом месте освоились быстро и уже свободно говорят на здешнем диалекте канаши. Я тоже разучиваю одно слово: «далан», что значит «привет».

Дуни – добрый человек. Он угощает меня картошкой, а заодно протягивает жестяную банку с темными катышками гашиша. Я осуждаю наркоманию, и Дуни, выпуская из трубки клубы сладковатого дыма, со мной немедленно соглашается. Он сам терпеть не может наркоманов и поддерживает индийское правительство, сражающееся с маланской наркогидрой.

В 1992 году присланный сюда отряд из 300 полицейских попытался уничтожить плантации конопли. Маланцам строжайше запретили производить наркотики, посоветовав вместо этого развивать туризм. С тех пор жители деревни камни в чужаков не кидают. В Малане даже появилось три постоялых двора, открытых жителями соседних деревень.

Однако непросто развивать туризм там, где приезжего окружает паутина запретов. Людей трогать нельзя, в дома заходить нельзя, касаться стен и даже больших камней на дороге – запрещено. Что уж говорить про прикосновение к местному храму! За любое касание приезжий обязан заплатить штраф в 1000 рупий. На эти деньги маланцы покупают овцу и приносят ее в жертву, чтобы очис-тить «оскверненную» деревню.Читать дальше >>>